Вот уже много лет она просыпалась от собственного крика, когда на горле смыкались чужие руки и она слышала чье-то хриплое дыхание за спиной. Вскакивая на ноги, она долго стояла босыми ногами на холодном полу, дрожа всем телом и чувствуя реальную боль в горле, такую сильную, что не могла даже глотать.

Но не эти сны были самыми страшными. Иногда она слышала полудетский голос: «Аня, что с тобой? Кто вы?» и пыталась захрипеть, предупредить – пусть лучше бежит, не подходит… Все эти годы она так и думала – лучше бы ее тогда задушили, наверное, Эдик остался бы в живых. Когда-то она боялась, что его распухшее лицо с затянутым на шее шарфом будет преследовать ее в кошмарах. Но как раз брат ни разу не пришел к ней во сне.

* * *

Я сидела в широком кресле у искусственного камина, любуясь на огненные языки пламени, такие высокие, с оранжевой прозрачной каймой, совсем как настоящие. Разумеется, горящие дрова в жаркой Бразилии выглядели бы так же нелепо, как снеговик из папье-маше, но мне хватало и имитации. Зато кондиционеры в особняке пахали на полную мощность и трещали не хуже настоящих поленьев, выгоняя наружу остатки изнуряющей дневной жары.

Лаура в шелковом халатике развалилась на узком двухместном диванчике напротив. Она казалась полностью довольной сегодняшней прогулкой, увы, последней на этой неделе. Завтра рано утром мы с дочкой должны были улетать. Позади остался роскошный карнавал в Рио-де-Жанейро, в глазах мелькали развевающиеся ленточки на смуглых обнаженных телах, в ушах гудели барабаны и звучала музыка самбы. Но все хорошее рано или поздно кончается, праздник не может длиться вечно. Пора было возвращаться на родину, к грустным воспоминаниям и любимой работе. Хотя я уже всерьез подумывала: а что, если и вовсе не возвращаться? Я могу мыть полы в особняке Лауры, к примеру, и у ее богатых соседей по элитному поселку. А дочка пойдет в бразильскую школу.

Моя подруга, недавно спасшая жизнь моей дочери и пригласившая нас на карнавал, уже планировала мою следующую поездку, месяца этак через три-четыре. Я согласно кивала – будь моя воля, не уезжала бы вовсе. Но, наверное, рано мне пока на пенсию.

– Я тут на старости лет совсем сентиментальная стала, – расслабленно говорила между тем Лаура. – А может, это от одиночества. Представляешь, нашла адреса всей давно забытой родни, всем написала. Сама от себя не ожидала. Зато теперь не скучно. Народ пишет как заведенный, и угадай, что всем от меня надо? Думаешь, любви и ласки?

– Денег? – предположила я – и попала в яблочко.

– А то! – Лаура рывком села, и я аж залюбовалась видом пантеры, приготовившейся к прыжку. – Нет, ты прикинь: они знают, что я деньги убийствами и шантажом когда-то заработала, и что, хоть кто-то побрезговал? Я думала, они мне морали читать начнут, но где там! Я себя извожу тут, угрызаюсь, а им пофиг.

Внезапно она засмеялась и снова прилегла на диванчик.

– Ладно, я еще и ханжой становлюсь, похоже. Только одна тетка меня растрогала, из городка Лапина, откуда я родом. Двоюродная сестра отца, я ее еще с детства помню, единственная, кто нам помогала после смерти моей матери. Мне фрукты приносила, отец тогда словно из жизни полностью выпал.

Она замолчала и теперь лежала неподвижно, словно уснула. Я насторожилась:

– Лаура, ты хочешь мне что-то важное рассказать?

– Даже не знаю. – Теперь она говорила медленно, словно обдумывая каждое слово. – Тетя Таня умирает. Четвертая стадия рака печени, метастазы где угодно, она уже на наркотиках. Месяца два осталось, не больше. И вот она меня просит перед смертью помочь… а я должна отказать?

– Так, а что ей надо? – никак не могла понять я. – Увидеть тебя перед смертью?

– Очень я ей нужна, – фыркнула она. – Она хочет сына увидеть. Он серийник, осужден на пожизненное двадцать лет назад. Тетя Таня никак не верит, что за дело. Она и сыщикам частным в свое время платила, и экстрасенсам, все деньги гробовые потратила, лишь недавно вроде угомонилась. И кто-то из дураков-адвокатов ей сказал, что через 20 лет его на досрочное отпустить могут. Она ждала до последнего, но теперь понимает, что все, не дождется. И попросила найти еще одного детектива, самого лучшего. Чтобы она могла хоть умереть спокойно – что не бросила родного сыночка.

– Поняла, – деловито откликнулась я. – Завтра отдохну после перелета, а послезавтра приступлю к расследованию.

– Да не надо никакого расследования! – Она снова резко села. – Пойми, ее сын за дело сидит. Ты просто приедешь, поживешь у нее пару дней, погуляешь по городку, отчитаешься, что, мол, разные ниточки появились, а потом будешь раз в неделю приезжать с отчетом и уверять, что вот-вот распутаешь дело. Она же все равно не узнает, чем все закончилось.

Я согласно покивала, хотя мысль обманывать умирающую мне не понравилась от слова «совсем». Но ведь никто не может заставить меня халтурить. Раз уж я берусь за эту работу, то сделаю ее по всем правилам. А если, как уверена Лаура, в конце выяснится, что маньяк сидит не напрасно – так тетя Таня об этом и правда уже не узнает.

– Сколько стоит нанять тебя на два месяца? – деловым тоном спросила подруга, хватая с одного из кресел крошечную сумочку-кошелек.

– Уж точно меньше, чем жизнь моей дочери! – возмутилась я. – Не возьму у тебя никаких денег!

– Да брось, тебе ж эту дочку еще и кормить надо. – Но, посмотрев на мое решительное лицо, она покачала головой и бросила сумочку обратно. Я решила воспользоваться моментом:

– Ладно, мне скоро Лику будить, поедем в аэропорт. Но еще минут десять свободных осталось. Расскажи коротко, что произошло 20 лет назад в городе Лапине?

Она одним плавным движением встала с диванчика и в раздумьях прошлась по комнате. Я снова залюбовалась ее кошачьими движениями. Ничего себе старость лет! Я моложе лет на десять, но, резко поднимаясь со стула, чувствую неприятный хруст в суставах.

– Да я точно и не знаю ничего. – Она на секунду приостановилась и снова начала нарезать круги по огромной комнате. – Слышала про ту историю, когда Витю прямо рядом с жертвой поймали. А потом нашли и других, где-то в лесу. Кажется, пятерых девушек убил, все главные красотки Лапина, а пятая так вообще телезвезда, в сериалах снималась. Его тогда осудили, а дальше я и не интересовалась. Как-то маньяками всегда брезговала.

– То есть даже вероятности ошибки быть не может?

– То есть в городке оказалось сразу два маньяка? – усмехнулась она. – Чё-то не думаю. Но давай так – если что нароешь, дальше не копай. Передашь сведения мне, сама разберусь.

Я снова кивнула, чтобы не тратить драгоценное время на бесполезные споры, и пошла собирать чемоданы и будить крепко спящую дочку.