– Мисс Марпл, готова к следующей поездке? – Я так обрадовалась, когда Георгий назавтра позвонил мне сам, что голос сел и я не смогла издать ни звука. Ведь я была так уверена, что для меня совместное расследование уже закончено… Не дождавшись ответа, он продолжил речь: – Будем опрашивать подружек Тани. Тут возникла версия, что она кому-то из них рассказала, что они с папой едут за куклой, а перед этим она за мороженым сходит. Только ты одевайся потеплее, а то вчера я сам замерз при взгляде на тебя.

Собралась на выход я за рекордно короткое время и через четверть часа уже ждала у подъезда. Забравшись в малолитражку, тут же спросила:

– А мэр знал, куда девочка по субботам ходит? Ты у своего приятеля спросил?

– Да он ни на один вопрос сейчас толком ответить не может! – с досадой бросил журналист. – Говорит, что точно не помнит, но про любовь к мороженому они говорили. У мэра дочка – сладкоежка, и как раз недавно беседовали о том, где мороженое вкуснее – на рыночке или в магазинах.

– А Таня дружила с ней… со Светой Воронцовой?

– Мэро-дочкой? – Георгий притормозил на светофоре. – Да фиг их знает, этих девчонок мелких. На дни рождения друг к другу ходили, а так, видимо, не особо. Ну какая там тесная дружба может быть между первоклассницей и третьеклассницей?

Я лишь пожала плечами. Вполне могли дружить, для малышей возраст вообще понятие не слишком конкретное. Да и потом, не так уж он и важен. Вот у нас с Машей пять лет разницы, и даже не чувствуется.

От мыслей о Маше я плавно перешла к раздумьям о судьбе Оскара. Утром я позвонила ему и сказала, что, по всей видимости, Маргарита Львовна не выдумала подслушанный разговор, а просто перепутала день. Что-то она слышала, но накануне или за день до похищения. Вполне могло быть, что мужчина с ребенком репетировали план похищения, и если мы отсмотрим все камеры дня за три-четыре, то наверняка увидим там и бывшего завуча, и того мужчину, который беседовал с малолетней сообщницей.

– Полина, я больше не руковожу следствием. – Голос многолетнего друга звучал напряженно. – Я ничем не могу тебе помочь. Никаких видеоматериалов мне не дадут.

– Ну хорошо, пусть их посмотрят те, кто занимается этим делом! – взмолилась я. – Кто-то же расследует убийство Маргариты Львовны?

– Смерть Петрушевской официально признана несчастным случаем, – сухо ответил он. – Установлено, что ничего она не видела. Она была полуслепой, потому и несчастье произошло.

Не дожидаясь следующих возражений, он отключился. И теперь, покосившись на довольное лицо Георгия, я задумалась: может ли он достать интересующие меня видео по своим каналам? Но, пожалуй, пока преждевременно просить его об этом. Поэтому спросила я совсем другое:

– А мэра пока снимать не собираются? Ограничились руководством СК?

– Здрасьте! Как это не собираются? – удивился он и даже отвлекся на минуту от дороги. – На него после той прессухи так сверху наехали, что он сразу на больничный ушел. Но бумага о его отставке в связи с утратой доверия уже готова, вот как он выздоровеет от воспаления хитрости, так сразу и его пнут, как положено.

– А кто же городом руководит?

– Вице-мэр Тостоногов, – кивнул Георгий. – Так по протоколу положено. Да нам с тобой какая разница, для города ничего не изменится.

– Разница есть… то есть следствию мэр мешать уже не может?

– Да он и раньше не мешал. – Георгий уже парковался на крошечном клочке асфальта возле невзрачной панельной пятиэтажки. – Или ты про прессуху? Да фиг его знает, чего так распсиховался, даже на него не похоже.

– Может, потому что рыльце в пушку?

– Ты тоже веришь этой ерунде? – Он выключил мотор и выпучил на меня глаза. – Ну сказали же тебе, не нужна его дочери никакая пересадка!

– А ты ездил к тому светилу, адрес которого Виктор назвал?

– Подловила! – усмехнулся Георгий. – Да когда б я успел? Ну хочешь, вот пару девчулек опросим да и поедем по адресу.

– Хочу, – согласилась я. – А сейчас мы к кому приехали?

– К однокласснице Тани, Варе Толстиковой. Пошли, ты в каком-то роде женщина, лучше с ребенком поговоришь.

Вздохнув, я вылезла из машины. Георгий, даже не соизволив подать мне руку, прошел вперед и набрал номер на домофоне. Дверь запищала, отворяясь, и мы вошли внутрь. Подниматься пришлось на пятый этаж и, прибыв на место, я мечтала только о кресле, стуле или, на худой конец, табуретке. Георгий же, хоть и немного запыхался, смотрелся бодрячком.

Молодая худенькая женщина в длинном цветастом платье провела нас в небольшую комнатку с выкрашенными розовой краской стенами, сиреневой детской кроватью-машинкой, маленьким компьютерным столиком, на котором красовался розовый ноутбук, и двумя прозрачными пластиковыми стульчиками.

Темноволосая девочка в розовом халатике сидела на кровати, скрестив ножки, и с детским любопытством рассматривала нас. Не дожидаясь приглашения, я осторожно примостилась на крошечный столик, с некоторым злорадством взглянув на массивного Георгия – его зад уж точно не поместился бы на детское сиденье. Но он спокойно стоял, прислонившись к стене, и ласково улыбался. Женщина тоже осталась стоять, только подпирала спиной не стену, а дверь.

– Варечка, ты ведь уже слышала, что твоя подруга Таня потерялась? – вежливо спросил журналист. – Она заблудилась, мы с твоей мамой так думаем. Может, ты вспомнишь, куда она собиралась пойти в субботу?

– Думаю, как обычно, за домашним мороженым, – важно ответила девочка. – Она только про него и болтала все время, никогда такой обжоры не видела! – И она искоса, хитренько взглянула на мать. Та довольно улыбалась, кивая. – Вот я никогда по выходным мороженого не ем, я умница!

– Конечно, ты умница, – закивала и я. – А скажи, весь класс знал, что по субботам Таня ходит на рынок?

– Наверное, – пожала плечами Варя. – От кого ей было скрываться?

– А куда-то еще, кроме рыночка, она могла пойти? Ну, в гости к кому-то? – скорее от безнадеги, чем рассчитывая на серьезный ответ, спросил Георгий.

– Да ну, еще с мороженым по гостям ходить, – скривила носик девочка. – Туда надо ходить, если угощают!

Я чуть не зааплодировала не по годам мудрому ребенку. Кто ходит в гости по утрам… и так далее. Но увы, ничего особо нового мы не узнали. Да, любой шапочный знакомый мог узнать маршрут Тани в роковую субботу, кто угодно, зная о ее слабости, мог заманить ее в машину, предложив новое, более вкусное мороженое.

– Ты, наверное, очень расстроена, – участливо спросил Георгий, отлепляясь от стены и явно собираясь прощаться. – Лучшая подруга потерялась…

– Да ну ее, какая там подруга! – Девочка еще сильнее скривила симпатичный носик. – Нас Надь Пална за одну парту посадила, велела дружить! А чего я ей, нанималась? Я с Тошей дружу, вот она классная! А Танька или о сладостях, или о куклах всегда болтала.

– Варюша, не надо так, – слегка нахмурилась ее мать, но девочка лишь раздраженно фыркнула в ответ.

– А кто же с Таней дружил? – уточнила я.

– Толстуха Натка с ней дружила, – презрительно бросила девочка. – Вот им вместе классно было, обе жрали, как хомячки. – Она невольно хихикнула. – Только Натка в школу сегодня не пошла. Я слышала, как ее мама с Надь Палной по телефону говорила, что толстуха ревет два дня, в школу идти отказывается. И все просит маму пойти с ней Танюху искать.

Мы с Георгием растерянно переглянулись. Надо бы поговорить с Натой… но как это сделать, если ребенок так расстроен?

– А у тебя есть телефон Наты? – спросил журналист.

– Еще чего! У Надь Палны спросите.

Мы попрощались с Варей и ее мамой, в молчании спустились вниз и остановились возле машины.

– У меня как лучшая подруга Тани вот эта Варя записана, – вздохнул журналист. – И еще одна девочка, Маня Крутикова. Но похоже, их классная просто не интересуется, с кем на самом деле девочки дружат.

– А давайте с самой классной и побеседуем? – предложила я. – Беспокоить Нату в любом случае сейчас не стоит, так зачем время терять?

– А что она нам скажет, если не знает даже, с кем дружила Таня? – возразил Георгий. – Нет, давай сейчас к светилу махнем. Там видно будет.

По указанному адресу доехали быстро. Частный доктор жил в многоэтажке из красного кирпича, с домофоном и видеокамерами на входе. Внутрь мы прорвались с большим трудом – Георгий долго уговаривал консьержа нас пропустить, показывал в видеоглазок свое удостоверение, обещал взять интервью и дать большой портрет домового охранника в своей газете. В результате мы прорвались, поднялись на огромном лифте с зеркальными стенами на пятый этаж и застыли в восхищении при виде круглого холла, покрытого дорогим синим ковром с высоким ворсом, раскидистых пальм в квадратных кадках и широких черных кожаных кресел возле стен.

В этом великолепии как-то терялись из виду четыре скромные двери в квартиры. Походив немного среди пальм, журналист позвонил в одну из них. Через некоторое время мелодичный голос из-за двери спросил, что ему угодно.

– Я из газеты «Городские новости». – Георгий приложил к глазу на двери свою ксиву. – Хочу побеседовать с господином Черемисиным.

За дверью замолчали. Я уж думала, что нам придется идти восвояси, но тут дверь распахнулась, и на пороге встал высокий господин в черном костюме-двойке, с небольшой остроугольной бородкой. Выражение лица его отнюдь не излучало радушие, но и особого раздражения я не заметила.

– Что за срочный вопрос? – равнодушно спросил он. – Ко мне вообще-то заранее записываться нужно.

– Ну, на вашем месте с прессой я был бы поприветливее, – парировал журналист. – Вы ж понимаете, высокопоставленные клиенты не хотели бы, чтоб ваша фамилия фигурировала в моем разделе криминала.

– Вы мне угрожаете? – высоко поднял густые черные брови врач. – Вадиму Валерьевичу ваши угрозы вряд ли понравятся.

– Боюсь, в тюрьме ему будет глубоко фиолетово, угрожал я вам или нет, – пожал плечами Георгий. Доктор переменился в лице:

– Что вы несете, в какой тюрьме?

– Полагаю, пока что в местной. А там кто знает. Это вы ему больничный выписывали?

– Вы так шутите? Объяснитесь!

– Я не шучу, – покладисто объяснил Георгий. – Я знаю, что кто-то выдал мэру больничный, чтобы защитить от уголовного преследования. Это точно не вы?

– Но… Вы проходите! – опомнился Черемисин. – Заходите, сейчас чайку соорудим!

Мы вошли в выложенный черным мрамором просторный холл, плавно переходящий в гигантскую кухню, в которой свободно поместилась бы моя двухкомнатная квартира. Кухню перерезала широкая барная стойка из какого-то темного матового материала, чуть теплого на ощупь. Мы забрались на высокие барные кресла, а хозяин дома, резким движением руки отмахнувшись от миловидной девушки в коротком черном платье, сам бросился заваривать нам кофе.

– Скажите, вы ведь меня не разыгрываете? – поставив перед нами миниатюрные черные чашечки, разрисованные светлыми кофейными зернышками, чуть ли не умоляющим тоном спросил он, усаживаясь напротив.

– Я из отдела криминала, а не приколов, – равнодушно ответил Георгий. – И веду журналистское расследование. В принципе, у меня к вам один вопрос. Чем болела Света Воронцова? Зачем ее возили к вам на консультации?

– Но… врачебная тайна… – Он сгорбился и как-то разом постарел. – Да гепатитом А она переболела, после него бывают осложнения. Впрочем, тут их как раз и не было. Мамочка там все на аппетит жаловалась, то есть на его отсутствие. Я ей кучу разных таблеток безобидных выписал, эссенциале и прочее. А на самом деле надо просто на диете было дите подержать, всего-то. Впрочем, она уже пару месяцев у меня не бывала, думаю, уже и аппетит нормализовался у ребенка.

– А как вообще ее здоровье? Остальные органы?

– А что с ними должно было случиться? – изумился врач. – Здоровый ребенок, просто мамочка слишком нервная.

Кряхтя, Георгий сполз с высокого кресла, я постаралась грациозно спрыгнуть на мраморный пол, но, судя по дребезжанию невидимой посуды, получилось не очень.

Вновь спустившись к машине Георгия, мы забрались внутрь и одновременно заговорили:

– Опять зеро!

– Не нужна ей пересадка!

– Стоп! – Он поднял вверх указательный палец. – Отрицательный результат тоже важен. Я и не верил в похищение на органы, так что сейчас, считай, просто материал для очерка раздобыл. Ну что, испытаем удачу?

Он достал из кармана тугих джинсов телефон и набрал какой-то номер, включив громкую связь:

– Надежда Павловна? Я слышал, у Тани лучшей подругой была некая Ната. Вы телефончик ее матери не подскажете?

– Могу ей трубку передать, – раздался сердитый женский голос. – Она тут рядом со мной сидит. Вот, это журналист звонит. – Теперь ее голос звучал словно издалека. – Да берите, это один из репортеров звонит, нет от них житья. Бедные дети!

Георгий побагровел, но взял себя в руки, прокашлялся и вкрадчиво произнес:

– Это Георгий Бесстрашный, начальник отдела криминала «Городских новостей». Я очень сочувствую вашей дочери, поверьте! По себе знаю, как горько потерять лучшего друга…

– Да еще не в первый раз! – прорыдала в трубку его собеседница. – Вот за что нам такое?

– У Наты пропала еще одна подруга? – от изумления журналист повысил голос. – Когда?

– Год прошел, я так надеялась, что она забу-у-у-удет… – рыдания в трубке усилились. – Они с Кариной с детства дружили. И вот… та вышла… и пропала… Я забираю дочку из школы, я за документами зашла, мы уедем из этого города! Я не хочу здесь оставаться, я не хочу, чтобы дочка теряла подруг! Я боюсь уже… я боюсь… что она выйдет… и пропаде-е-е-е-ет!!!

– Постойте! – закричал Георгий. – Как звали пропавшую подругу?

– Карина Нетребко…

Журналист все кричал что-то в трубку, кажется, беседуя уже с учительницей, а я лихорадочно вспоминала, где же слышала про Карину. И в конце концов вспомнила.

Девочка, с которой и начался отсчет похищений в супермаркетах. Пропавшая год назад с детского утренника в супермаркете «Космос». Я протянула руку и силой отняла телефон от полностью офигевшего от такой наглости Георгия:

– Надежда Павловна, Карина Нетребко училась у вас?

– Нет, разумеется, – чуть громче, чем требовалось, ответила учительница. Похоже, она тоже была на взводе. – У меня из класса ребенок пропадает впервые!

– Но я ни в чем вас не обвиняю! – взмолилась я. – Спросите у матери Наты, кто еще из вашего класса был на том утреннике, с которого пропала Карина?

Голоса снова отдалились, изредка доносились глухие рыдания, по обрывкам фраз я поняла, что обе женщины ругают бестактных уродов-газетчиков. Но, видимо, учительнице все же не с руки было ссориться с прессой, и в конце концов я дождалась ответа:

– На том дне рождения из моих были только Ната и Таня. Наташа Корнеева и Татьяна Пивоварова.