Мой дядя, который живёт в слове «Бельгия», говорит, что это слово изменило его жизнь, потому что он туда уехал. Моя бабушка уверяет, что если ищешь красоту, то красота сама тебя найдёт. Дедушка не просто так взял и внезапно поцеловал её, когда они поднимались по лестнице: бабушка себе это представляла и притягивала.
Может, иногда так бывает, что, если произносишь про себя какое-нибудь слово очень громко и очень чётко, от него раздаётся эхо, которое услышат снаружи. Так получилось, например, когда Ана со мной заговорила. И новая учительница Тео, которая сменила Маргарито, тоже это подтвердила. Эта учительница не ошибается.
В первый же день она нам сказала, что писать без ошибок – так же важно, как чистить передние зубы сверху вниз и снизу вверх, задние зубы и язык – круговыми движениями (потом мы узнали, что у неё мама – стоматолог), а читать надо натощак (но не всё подряд).
Зовут её Теофила, но она разрешила нам называть её Тео (это ещё куда ни шло).
Для финального проекта по испанскому она попросила нас приготовить что-нибудь такое, чего никто от нас не ожидал бы, не верил, что нам это под силу:
– Напишите книгу! – предложила нам Тео.
Она всегда всё говорит с таким энтузиазмом, словно каждый день открывает для себя что-то новое. Думаю, она просто очень любит свою работу (а может, она влюблена?).
– Напишите книгу сказок, стихов, рассказов или просто дневник. Любую книгу, про что угодно, но чтобы там говорилось про вас.
– Но ведь это очень сложно! – заныл Эми С.
Тео не обратила на него внимания и продолжила:
– Выбирайте: написать книгу или хорошенько подготовиться к финальному экзамену, но только сдать экзамен будет посложнее, чем выжить после Вселенского потопа.
Тео говорит, что она не религиозный человек, но что библейские истории ей нравятся. Она объяснила, что это мифология, там много фантастических событий, а главное достоинство в том, что, раз столько людей в эти истории поверили, значит, они точно хорошие.
– Я не прошу вас написать книгу на столько же страниц, сколько «Гарри Поттер», но хотя бы десять листов от руки надо.
Тут все хором вздохнули.
– А микросказки можно? – спросил я.
– Можно, Хулиан, только тебе придётся много их написать, чтобы получилось десять листов. Все знают, что такое «микросказка»?
Тут она стала объяснять, что это, а я стал думать обо всех сказках, которые написал для Аны, и про сказки, которые сочиняю про себя с того самого дня, как влюбился.
И вот так я нашёл ответ. Наконец-то я понял, вот мой идеальный план! Поверить не могу, мне его подарила эта учительница, которая пишет без ошибок и любит библейские притчи:
– Хорошо. Кто решил писать сказки, начните с того, что выберите себе персонажа и придумайте, чего ему хочется больше всего на свете. Лучше выбрать кого-то, кого вы хорошо знаете. Это может быть предмет, животное, друг или одноклассник (тут Сета сказал Аче: «Привет, животное!»), член семьи или даже вы сами.
«Вы сами», – сказала она. «Я сам», – подумал я.
«Чего ему хочется больше всего на свете», – сказала учительница. АНА, АНА, АНА. Поцеловать Ану. Ана+Ана+Ана+Ана. Мой финальный проект: чтобы Ана стала моей девушкой.
– Теперь надо определиться, где и в каком времени ваш персонаж находится.
Легче лёгкого! Здесь и сейчас! Хочу, чтоб все знали! Ана! Я кричу её имя под водой, и моя голова заполняется пузырьками. Ана! Я прячусь в лесу и вою, как волк-одиночка. Ана! Кручу педали велосипеда со скоростью света, лишь бы угнаться за ней.
Следующим заданием (я ещё никогда никого не слушал на уроке так внимательно!) стало:
– Определите, что мешает главному герою достичь желаемого.
Стыд! Смелости не хватает (вот уж чего Русалочке было не занимать!). Ана на год старше меня. Эми, все трое, говорят, что это просто смешно. Я не знаю, как ей об этом сказать. Мы уже БЛИЗКИЕ друзья.
– А теперь пусть сюжет движется, пусть что-нибудь случится.
Ана Инес де ла Крус[7], Ана д’Арк, Ана на страницах учебника истории и Ана, покоряющая Луну.
– Наконец, соберите всё это воедино: опишите действия главного героя, который пытается воплотить в жизнь свои желания и по пути преодолевает самые разные препятствия. Начать можно с чего-нибудь такого, что случилось на самом деле…
Лягушки, фотоаппарат, которебёнок, доисторический сад, ЛОТЕРЕЯ! АНА!
– Например, с Первой мировой войны в учительской? – спросил Огурчик.
– Какой-какой войны?
– Вас просто ещё не было, но нам тут устроили перемену часов на пять, пока учителя ругались и в конце концов уволили Маргарито, которого все называли Маргаро, – объяснила Панчита.
– Ах, да… Ну что же, можно и про это, а можно взять что-нибудь фантастическое, например, про подводное путешествие, про морских чудищ. Можно про остров, который парит в воздухе. Или как вас проглотила рыба, или как море расступилось.
– А про легенду о Льороне можно? – спросила Софи.
– Отличная идея, Софи! – с преувеличенным энтузиазмом крикнул Аче и все, включаю саму Софи, сразу изобразили в лицах, что, мол, нельзя же так очевидно…
– Да, конечно, можно про Льорону, – одобрила идею учительница. – Можете взять всем известную историю и переписать её по-своему. Ещё можно написать о теме, которая вам непонятна, но вы хотели бы в ней разобраться, вот будет хороший повод узнать о ней побольше.
Действительно, я понятия не имею, о чём думает Ана, но я же не могу спросить при всех у учительницы, как можно узнать об этом побольше!
– Главное, не забудьте, что это не задание по естествознанию и не отчёт о прочитанной книге. У вас должен получиться художественный текст. Сочините что-нибудь безумное, мифологическое, нелогичное, поражающее воображение, чудесное, если захотите.
Чем безумнее, тем интереснее. Каждый сочиняет себе красивое. Ана.
Многие сразу сказали, про что напишут книгу. Сета будет рисовать комикс про пришельцев, которые вылезли из видеоигры, потому что им стало интересно, что такое липкая рука. Огурчик сказал, что напишет сказку, где пиньяты-мстители будут сражаться с бандой детей, которые хотят расколотить их палками. Панчита тоже собралась рисовать комикс про пришельцев, как Сета. Софи захотела переписать концовку «Русалочки». Нико задумала рассказ о волейболистах, которые отправились на Олимпиаду и заняли последнее место, потому что посреди игры на поле выбежал поросёнок (я никогда раньше не видел, чтобы Нико так много говорила! Сразу видно, она обожает волейбол). Аче сказал, что немедленно начнёт строить Ноев ковчег, потому что писать ненавидит ещё больше, чем убирать в своей комнате, так что ему придётся сдавать экзамен. Ятци сказала, что она сделает то же самое, и предложила готовиться к экзамену вместе. Аче чуть со стула не свалился.
– Помните, – сказала нам напоследок учительница, – слова обладают силой, с их помощью можно добиться почти всего.
Ана, Ана, Ана.
У моего внутреннего поезда появился пункт назначения. И поезд отправился в путь. ПАССАЖИРЫ, СЛЕДУЮЩИЕ К АНЕ: ПОЕЗД ОТПРАВЛЯЕТСЯ С ПЕРОНА ХУЛИАН. ПРОЙДИТЕ НА ПОСАДКУ.
Стекло в душе запотело, и мои пальцы, скрипя, выводят на нем А, потом Н и снова А. В супе плавает вермишель в форме алфавита, я вылавливаю нужные буквы и составляю слово А-Н-А (давай, доедай суп уже наконец, юный член семейки Аддамс). Прохожу мимо свежего асфальта и оставляю на нем нашу подпись: «АХ».
Я главный герой, и больше всего я хочу, чтобы Ана стала моей девушкой. Готово! Вот мой план.
Я напишу Ане сборник сказок, волшебных и реалистичных, чтобы напомнить обо всем, что с нами уже происходило, и чтобы нафантазировать, что ещё может произойти. Чтобы поведать ей, о чем я, главный герой, на самом деле мечтаю.
Я надеюсь, что она, прочитав сказки, скажет мне, что да… что да… ей понравились сказки, но пусть лучше дождётся, пока я допишу роман. Ой, засмеялись вороны-пираньи, но они забили крыльями, я чувствую, что они словно меня ободряюще похлопывают по кишкам.
Дышу, иду, начинаю, продолжаю.
Лягушка на солнце
Плюх, плюх. В какой луже ты сидишь, Ана? Под каким листиком прячешься от огромных капель дождя? Хочешь, вместе попрыгаем по лужам?
Пошли к Замшелому Булыжнику, поиграем в заколдованных лягушек. Я сделаю тебе корону из четырёхлистного клевера и накидку из лепестка ириса.
Я решил показать сказки Тео, учительнице, чтобы она помогла мне (папа говорит: «если уж берёшься за дело, делай как следует»), но мне пришлось рассказать, почему я это всё затеял.
– Отлично! У тебя всё получится! – сказала учительница. – Экспериментируй, записывай все, что приходит в голову. В каждой сказке пробуй что-то новое. В одной опиши места, куда вы ходите с Аной, другую посвяти главным героям, то есть вам с Аной, а в третьей сконцентрируйся на том, как сильно тебе хочется, чтобы Ана стала твоей девушкой. Но можешь, конечно, писать обо всем вперемешку, если хочешь.
Я показал Тео первую сказку, в которой мы с Аной – лягушки, и ей понравилось. «Поэтично», – сказала она, только попросила написать поподробнее и поменять название, чтобы оно было «более говорящим». Куда уж больше?
Ана – заколдованная лягушка
Ана, ты прыгаешь, и я смеюсь. Ты прячешься, мы много играем, ты говоришь: «лягушка», и я тоже прыгаю.
Когда мы познакомились, мы оба были головастиками, у нас была скользкая кожа, длинные прозрачные хвосты и голова, как сливовая косточка.
Однажды у тебя отросла лапка, потом вторая, и одним прыжком ты оказалась в пересохшей луже. И замерла. Жабр было не видно. Ты открыла рот и приготовилась впервые вздохнуть, а я открыл рот от удивления, потому что не ожидал тебя увидеть, но я был ещё головастиком, сидел в луже и наглотался воды. Оправившись, я потягивался и потягивался, но лапки у меня так и не выросли.
А ты превратилась в лягушку и запрыгала прочь. Даже не обернулась. Я смотрел тебе вслед, как ты в одиночку скачешь и гоняешься за комаром.
Через несколько дней я наконец вылез из воды, но тебя уже нигде не было.
Но я же знаю, что ты где-то рядом.
Плюх, плюх, в какую же лужу ты спряталась, Ана? Когда ты снова пропрыгаешь мимо моего камня? Под каким стволом дерева ты прячешься от гигантских капель дождя? Пойдём к Замшелому Булыжнику, давай играть в заколдованных принца и принцессу. Я сделаю тебе корону из четырёхлистного клевера и накидку из лепестка ириса. Или насобираю орхидей, чтобы ты отдохнула на лепестках, под гипнозом цветных пятнышек и аромата трав.
Раз-два-три, а вот и ты!
Наконец я тебя нашёл, Ана. Твой след отпечатался на мокрой земле, а вот и мой след сразу за твоим. Ты всегда ищешь солнце, как будто ты не лягушка, а растение. Я смотрю, как ты загораешь! Как же тебе нравится нежиться на солнце!
Ба-бах! Вдруг гремит гром.
Я поднимаю взгляд к небу, потом снова смотрю на тебя, а тебя уже нет.
Я нюхаю воздух.
Небо стало серо-сиреневым, а ты опять исчезла.
В какой луже ты сидишь, Ана?
Раз-два-три, а вот и ты!
Когда ты снова появилась, уже пошёл дождь. Льёт как из ведра, и я кричу тебе, зову с собой, давай допрыгаем до пруда, будем плавать под дождём среди темных волн.
Ты прыгаешь за мной. Мы перебираем лапками под водой. Моё сердце подпрыгивает из-за тебя, глаза выпучены, только на тебя и смотрят. Ты меня догоняешь. Ещё чуть-чуть, и я проквакаю тебе, что ты мне очень нравишься, что я хочу загорать с тобой на солнышке, но вдруг плещет целый фонтан воды, и над нами раскрывается зубастая пасть.
В крокодильем брюхе я спрашиваю, можно ли тебя поцеловать, вдруг это поможет снять проклятие? Ана, заколдованная принцесса.
А ты потом меня тоже поцелуешь?
– Мне нравится! Здесь больше действия, и сюжет яснее. Хорошо, что вопрос в конце, но, может, попробуй написать и ответ, по-другому закончить? – спрашивает Тео.
– Не знаю, честно, не знаю, я же не знаю, поцеловала бы она меня или нет, вот и не стал писать про ответ.
– Хулиан, это же сказка! Ты можешь исполнить любое своё желание. Поцелуй её!
– А не слишком быстро мы поцелуемся? Это ведь самая первая сказка?
– Ну что же, если хочешь, потерпи до второй.
– Или до третьей…
– А почему ты не хочешь написать что-то совсем необычное, страшное? Это произведёт на неё впечатление. Поищи-ка в интернете сказки писателя по имени Саки, «Сказки сельвы» Орасио Кироги, ещё можешь посмотреть Паскуалу Корону, Марину Коласанти, Марию Тересу Андруэтто. Поищи у них вдохновения, они все годятся.
– Вдохновения? Вы думаете, мне Аны мало для вдохновения?
– Да.
– Нет.
– Да, Хулиан, если вот так влюбиться, как дурак, то вдохновит это тебя разве что потратить все накопленные деньги, чтобы сводить её в кино. А вот книги писать – тут надо кое-чего побольше.
Заклинание колдуньи
Раздался треск дерева, похожий на гром; зелёные листья заполнили небо, словно перья летучих деревьев; листва насквозь пронизала облака…
– Какие демонические деревья, – сказала Тео. – А не расписать ли здесь поподробнее? Любое завоевание начинается с разведки, правда? Вот и надо разведать. Тут кроется какая-то тайна. Давай, пробуй, подбирай слова, поищи в словаре, используй новые выражения, прочитай вслух, что получилось, послушай, как тебе. Сходи в лес, посмотри на деревья… Исследуй, играй, ведь это просто упражнение.
– Это не «просто упражнение», это мой финальный проект, чтобы написать Ане слова, которые мне не хватает смелости сказать вслух. Я пишу всерьёз.
Заклятие Морганы
Деревья услышали её. На протяжении долгих веков говорила она с ними. А они слышали лишь топор дровосека и пение птиц, потому что благодаря пению забывали, что их скоро срубят.
Но она научилась петь лучше птиц, а её чары стали острее топора. Она желала уберечь их от лесорубов, спасти. Желала заполучить армию летучих деревьев и окружить свой замок лесной крепостью.
Она хотела, чтобы они прилетели к ней, Моргане, королеве фей.
Так и случилось.
Лес наполнился зелёными перьями, листьями летучих деревьев.
Не торопясь они вырвали из земли свои корни. С корнями на свет появился целых ворох букашек и червяков. Деревья замахали ветвями и поймали ветер. Зашевелился даже самый крошечный корешок.
Взглянув на небо, лесорубы увидели среди зелёных молний в небесах целый летучий лес, услышали раскаты деревянного грома и сразу подумали о демонической силе. Это дело рук ведьмы, надо её остановить.
Деревья сильнее замахали ветвями. Они летели и летели без устали, вызывая одну грозу за другой. Под властью колдовских чар спешили они в замок.
А Моргана всё пела и пела, что они теперь навсегда вместе.
Деревья спустились с небес и стали вокруг её замка крепостной стеной. Лес снова пустил корни в землю. Лесорубы шли за тенью от листвы, которая закрыла всё небо, и наконец добрались до них с факелами в руках.
Увидев их, Моргана снова запела, на сей раз, чтобы деревья опять восстали и вступили в бой с лесорубами.
Так и случилось. Но их закидали факелами.
Небо заполнилось взмахами красных крыльев, словно горели птичьи перья. Пожар поглотил весь парящий в воздухе лес, и на дровосеков обрушился дождь из пепла и горящих стволов.
Сквозь облака чёрного дыма проглядывала улыбка Морганы.
И она снова запела.
Где-то далеко начал медленно отрываться от земли другой лес.
– Моргана, да? Мне так больше нравится. И я смотрю, ты добавил новых персонажей, горящих лесорубов…
– Да, я сначала не был уверен, но потом почувствовал, что деревья должны летать, не просто потому что их зовёт колдунья, а потому что они от чего-то бегут. Вот, от лесорубов…
– Да, не только Моргане что-то нужно, но и самим деревьям. Заклинание сработало, потому что и те, и другие чего-то желают. Ты специально так сделал?
– Нуууу нет, я вообще думал о том, как заставить Ану обратить на меня внимание. Я нервничал и вот придумал.
– Всё равно хорошо получилось! Но смотри, у тебя опять конец непонятный. Почему у тебя все сказки с открытым концом?
– Не знаю…
– Почему бы у этой сказки не прописать концовку так, чтобы читатель не гадал, что же было дальше?
– Так ведь я не знаю, что будет дальше, что скажет Ана… Мне и самому хотелось бы знать, что было дальше, но я не знаю…
Которебёнок
У ребёнка-ребёнка и кота-кота общего всего две вещи: у обоих уши треугольником, а зрачки – зелёные и блестящие, как лайм.
Никто точно не знает, в котором часу он возвращается после своих ночных похождений, залезает в колыбельку и сбрасывает серую шкурку, превращаясь в гладкого, розового невыносимого младенца, но всем очень хочется, чтобы он и днём оставался в обличье кота.
Как-то ночью я предложил Ане отнести его в клинику для животных и там оставить, я даже пообещал подарить ей взамен кролика или собаку. Она задумалась и отказалась…
Камера с секретом
И думать было нечего.
Он не мог допустить, чтобы камеру сломали: «ана» была для него само совершенство.
Он положил её на полку к остальным сокровищам: к часам в виде робота по имени Нони; к золотой зажигалке Тити; к папиной перьевой ручке Жизель.
Её фотографии он никогда не увидит.
Ему стало ясно: «ана» не хочет раскрывать свои секреты…
Ана и я
Ана – дракон.
Её шкура переливается самыми разными цветами, а крылья (и глаза) у неё – невероятных синих оттенков.
Среди них даже есть цвет морской волны, а ещё фиолетовый, бирюзовый и почти зелёный.
Но вообще она синий дракон. Синий-пресиний. Она любит огонь и свет. Когда она рядом, чувствуешь тепло и энергию. Полет у неё высокий и мощный.
И вот загадка.
Иногда по вечерам я вижу, как она взлетает так высоко, что теряется в облаках, но потом на солнечном круге снова возникает её крылатый силуэт. Она стрелой падает и приветствует меня.
Она улыбается мне во все свои четыреста гигантских зубов (это самая огромная улыбка на земле!) и приглашает прокатиться, забравшись на её синий хребет.
Я ощутил, какая нежная шкура сверху, но упругая внутри, словно летишь верхом на дельфине. Я погладил её по длинной шее и крикнул в крошечное ушко, что с таким гребнем на голове она могла бы сойти за рок-звезду.
Но она дракон. Она дышит огнём, чтобы обороняться, чтобы превратить в уголь съедобные травы, чтобы высушить после дождя камни, на которых живут её двоюродные сестры-ящерки.
Она умеет делать одну странную вещь, которую я ни у кого больше не видел: она повсюду запасает капли пота. Некоторые учёные считают, что эта мутация у неё развилась, чтобы тушить огонь. Более любвеобильного дракона ни в одной книге не найти.
Она сильная и гордая, дружелюбная и хрупкая, а главное, игривая.
По ночам мы спим в её пещере, но перед тем, как закрыть глаза, сомкнув похожие на жалюзи веки, она желает мне полётов во сне и на прощание дразнится, высунув свой розовый раздвоенный язычок.
Я засыпаю у неё под крылом и представляю, что Ана – мой дракон, а я – влюблённый мальчик.
Такая пара из волшебной сказки, с которой случается множество разноцветных приключений – голубых, фиолетовых, бирюзовых и синих.
* * *
Несколько снов спустя я просыпаюсь и вижу Ану рядом. Я улитка, а она мотылёк. Я слюняво целую её усики, и мы выбираемся наружу из цветка. Она летает, маленькая такая, собирает разные семена необычной формы для своей коллекции.
А я очень-очень медленно спускаюсь по стеблю нашего цветка, болтаю с червями и жуками, мы беседуем, обсуждаем, какая прозрачная этим утром роса.
Я рассказываю, что вечером посажу Ану на свой панцирь и устрою ей сюрприз: прогулку верхом на улитке. Они спрашивают, что мне снилось, и я объясняю, что видел сон, где Ана была дракон, а я ребёнок на её синем хребте.
Они корчатся от смеха.
– Сказка внутри сказки. Персонаж видит сон, будто он герой другой сказки. Неплохо, вот только… – ох, опять «вот только!», подумал я, – не сочинить ли тебе такую концовку, чтобы ты остался в реальном мире?
– Как же так? Убрать семью из улитки и мотылька?
– Да, оставь только мальчика и дракона. А зачем ты выбрал такое скучное название?
– Скучное? Нет! То есть, вообще-то я хотел назвать сказку «Ана и я».
– Не волнуйся, с самого первого прыжка лягушки всем понятно, что это про вас двоих. Поменяй. И что же ты её опять не поцеловал, раз так сильно хочется?
– Так я же поцеловал! В усики.
– Да, но в обличье улитки, а не влюблённого мальчика.
– Но у Аны же раздвоенный язык… Это как-то противно, я лучше дождусь следующей сказки.
– Но ты ведь сам превратил её в дракона и придумал, что у неё такой язык.
– Да, но когда я начал сочинять сказку, я совсем забыл, что там будет этот язык.
– Так бывает, но, может, тогда напиши другой финал? Пусть появится что-то такое, что вам угрожает, как тот крокодил, который сожрал лягушек, или лесорубы, которые подожгли летучий лес. Как-то конфликта не хватает, тебе не кажется?
Тысяча синих приключений
Я засыпаю у неё под крылом и представляю, что Ана – мой дракон, а я влюблённый мальчик.
Мы – пара из волшебной сказки, с которой случается множество приключений всех цветов – голубых, фиолетовых, бирюзовых и синих.
Вдруг мы просыпаемся от вспышки молнии и понимаем, что это взмахи крыльев другого дракона, огромного. Он приземлился на нашу пещеру, и его дыхание проникает внутрь сквозь расщелины в камнях, а от его шагов с потолка пещеры отваливаются и падают нам на голову сталактиты. Ана бросается и укрывает меня.
Вот он!
Сейчас зайдёт.
Это дракон-страж, чешуйчатый король небес.
Он нас нашёл.
– И всё?
– Да…
– Ну нет, давай пиши ещё.
Вот он!
Сейчас зайдёт.
Это дракон-страж, чешуйчатый король небес.
Он нас нашёл.
Ана указывает мне на туннель, через который я смогу спастись бегством. Там каменистый лабиринт. Там темно. Я пробираюсь вперёд на ощупь, как слепой, ориентируюсь по запаху, касаюсь поверхностей, внезапно чувствую под ногами воду.
Слышу, как Ана всхлипывает. Она плачет?
Я наткнулся на подземную реку, или это слёзы Аны текут из пещеры? Ана плачет, потому что хочет, чтобы я вернулся и спас её от этого огромного дракона? Да, это она. Она зовёт меня. Я ей нужен.
Я возвращаюсь.
Когда я вылезаю обратно из туннеля, никакой воды уже нет, один огонь. Я опускаю взгляд и вижу под ногами меч.
Ана снова всхлипывает. Я хватаю меч и бросаюсь прямо в этот огненный шар, чтобы спасти её.
Но… ничего не происходит. Огонь мгновенно гаснет, и в вышине я вижу Ану, которая улетает прочь, а вместе с ней и её улыбка, которая для меня ценнее всего на земле… С каждым мгновением Ана всё дальше и дальше, всё меньше и меньше, она улетает крылом к крылу с этим драконом, чешуйчатым королём небес. Вдаль.
Она влюбилась в другого, который больше меня.
А я остаюсь один.
– Один на один со своими воронами-пираньями.
– Вот видишь, как хорошо вышло? Правильно, что написал побольше. А ещё ты мог бы…
– Нет, это не «Бесконечная история», Тео, это надо заканчивать. У этой сказки конец уже есть. Он ужасный, но…
– Не такой уж и ужасный там конец, Хулиан. Если Ана… Если бы не Ана, ты бы уж точно встретил другую девочку, которая…
– Я бы лучше…
– Ну ладно. Сама сказка мне нравится. Потом как-нибудь почитай про Короля Артура, поищи скандинавские саги, поэму «Беовульф» или рассказ Рэя Брэдбери «Дракон».
– Тео, спасибо вам, но хватит с меня драконов. Надо пошевеливаться. Этих сказок достаточно для экзамена?
– Достаточно, но ведь надо продолжать работу, ты же пишешь эти сказки для Аны.
Напишу ещё одну сказку, последнюю, чтобы всё ей рассказать. Пора вытащить головастика из воды, а то он так в своей луже и сидит без лапок.
Цветы размером с тыкву
В саду Эльвиры есть доисторические растения, у которых цветы размером с тыкву, а шипы – как стрелы воинов.
Соседи думали, что это деревья, но она объяснила, что на самом деле генетический код этих растений такой же древний, как у динозавров. Соседи ей не поверили. Но Эльвире всё равно, ей больше нравится разговаривать с растениями, чем с людьми. Она говорит, что растения ей как дети.
Каждое утро, ещё до того, как запоют дрозды, пересмешники и ещё куча самых разных птиц, Эльви скрывается в своём диком лабиринте и порой не выходит оттуда до самого вечера. Хорошо затеряться среди хвощей, мхов и саговников, искать паутины с необычным узором, забыть и про свой дом, и про соседей.
Кажется, в этом саду и климат особый, доисторический, потому что там не раз видели стрекоз размером с попугаев, там водятся огромные жуки, которых можно принять за камни и присесть на них. «Пресвятой Кактус!» – восклицает тогда Эльвира.
Она любит свои растения, а они узнают её жасминовые духи, когда она приходит пожелать им доброго утра и полить: «Привет, растения!»
Каждый день она уделяет время одному из своих любимчиков – Гигантскому Папоротнику. Она назвала папоротник в честь одной из своих дочерей – Аной. Дочь живёт далеко. Я тоже люблю этот папоротник. Я смотрю, как он просыпается вместе с солнцем и расправляет свои кудрявые, как волны, веточки-руки.
Ана, Ана, Ана.
Тогда я приближаюсь. Только тогда. Когда он уже понемногу расправил свои спиралевидные побеги.
Эльви этот папоротник фотографирует, поёт ему танго, натирает до блеска банановой кожурой. Папоротнику-Ане это нравится. Папоротник думает, что их спокойные дни с Эльвирой – это подарок от эволюции. Впрочем, он имеет право на собственное авторитетное мнение: в конце концов, целых 350 миллионов лет назад его углеродные корни видели, как на нашей планете вновь зазеленела жизнь.
Папоротниковые предки Аны видели, как всё начиналось, как первые люди перестали передвигаться на четвереньках, встали на ноги, объявили, что «они уже большие», произнесли первые слова, из-за которых всё перевернулось с ног на голову, стали сочинять микросказки, сидя у костра.
Поэтому Ане так нравится, когда Эльвира рассказывает о прошлом, о своём детстве, о том, как за ней в деревне гонялись братья, как вечерами она строила домики из жестянок и битых бутылок, как однажды она подобрала птенца куропатки, куропаточного ребёнка, и он за ней везде ходил, а потом его сожрала свинья. Ам!
Я тоже пытаюсь рассказывать Ане истории – из воздуха, я их насвистываю. Я бы хотел поведать ей, как гнал паруса мореходов, которые открыли новые океаны… Как меня обжигали горячие камни, которые вулканы изрыгали из своих жерл, из которых возникли новые острова. Но, боюсь, Ане мои истории не по душе. Если я оказываюсь слишком близко, ласкаю её слишком сильным дуновением, Ана сразу просит защиты у Эльвиры – морщит свои веточки.
Эльвира рассказывает Ане, какой я хороший: «Его зовут Эол. Он ветер. Ветерок, который прилетает с реки, чтобы навестить наш сад. Не бойся его, дочка, он ещё древнее тебя».
Она называет меня Эолом. Мне нравится это имя. Меня так уже однажды называли.
Я пользуюсь моментом, уношу порывом салфетку, чтобы Эльвира побежала ловить её, а я остался с папоротником-Аной наедине.
Я красуюсь перед ней, раздуваю лепестки азалий, гортензий и камелий. Закручиваю их нежным цветочным вихрем. Приношу Ане шмелей и огромных комаров, ведь я знаю, как ей нравится их жужжание, колышу высокие стебли хвощей, сдуваю росу со мха сильным порывом, чтобы освежить Ану.
И шепчу ей: «Ты мне нравишься. Я влюбился в твои доисторические ветви-спирали. Я буду насвистывать тебе воздушные прозрачные сказки. Унесу тебя в далёкие сады».
Ни одна веточка Аны даже не шевельнулась.
Эльвира занята обрезкой огромного цветка, но слышит меня, оборачивается и шепчет: «Ана и Эол».
Ана колеблется.
Ещё одно лёгкое дуновение.
Ана шелестит веточками моё имя: «Эол».
Одно слово. Моё имя. Эол.
Я стихаю. Прислушиваюсь. «Эол», – снова произносит она моё имя. Громко и ясно.
Дуновение.
Ана отрывается от земли, вытаскивает свои корни, вместе со мной одним порывом поднимается в воздух, а вниз летит дождик из спор.
«Пресвятой кактус!» – Эльвира подбегает к нам, чтобы попрощаться, а в руках у неё огромный цветок размером с тыкву.
Посмотрев вверх, все обитатели доисторического сада, шмели, соседи видят, как в небе парит, кружась, большой папоротник…
Это Ана, которую закружили в танце мои поцелуи.
Привет, Ана, это я, Хулиан (это не прозвище, меня правда так зовут, тебе нравится моё имя). Хочешь быть моей девушкой?
Выбери один ответ:
Да () Да () Конечно () Да () Не знаю () Может, как-нибудь потом ()
Разумеется () Ещё как () нет () Чего так долго тянул? ()
Пока нет () Мммммм подумаю () С ума сошёл? ()
ДА!!! () Я вообще не хочу ни с кем встречаться () С подружками интереснее ()
Ой, как мило, но нет () Да () Само собой, да () Да, всегда да! ()
Да (), и тогда я, главный герой этой сказки, смогу исполнить своё заветное желание, перебороть страх и признаться тебе, как сильно ты мне нравишься, как хорошо мне с тобой, как хочу и дальше искать с тобой нос у растений во всех парках и доисторических (и не доисторических) лесах по всему миру.