матери, характер у неѐ отцовский. И ещѐ она очень… категорична. — В папашу пошла, —

соглашался Баки. — Знаешь поговорку — «от осинки не родятся апельсинки»? Явно про

неѐ. — Не представляю, что такое осинки и что такое апельсинки, — улыбался в усы Бен,

— но ты прав. — Ещѐ бы! — весело улыбался Баки. — Поможешь мне с Наберрие? —

Обязательно. В общем, на Набу Баки прилетел, демонстрируя товар лицом, тем более что

средства на это имелись. Во-первых, сам Люк скопил неплохую сумму. Во-вторых, Оби-Ван, выбитый из своей жуткой депрессии животворящим пинком Баки, вспомнил, что он, на минуточку, магистр Ордена джедаев и член Высшего совета, и знает прорву счетов, на

которых водятся такие суммы, что можно полгалактики скупить и ещѐ останется. Да, после проверки выяснилось, что часть из них пуста — видимо, специалисты Палпатина

постарались, тот не мог упустить возможность ограбить своих врагов, но и того, что

осталось нетронутым, хватит на всѐ и даже больше. Набу Баки восхитила: много воды, много зелени, удивительно красивая, просто воздушная архитектура. Жители одеты

пышно и со вкусом. И еда оказалась выше всяческих похвал: прежде чем что-то делать, куда-то идти и с кем-то встречаться, Баки решил как следует набить желудок.

Объяснение, почему он столько ест, было простым: Сила требует силу, то есть топливо.

Да, и на одной Силе можно жить, вот только такие эксперименты до добра не доводят. Так

что в здоровом теле — здоровый дух, и прочее. И только после визита в ресторан Баки

связался с представителями семьи Наберрие и договорился о встрече. Представился он

Джеймсом Бьюкененом Барнсом, у него и документы были на это имя — Набу оставался

частью Империи, а Люк Скайуокер в списках «Их разыскивает Империя» числился

номером один. До сих пор. И цена за его труп — на поимку живого даже не надеялись —

была просто астрономической: Баки аж глаза выпучил, не в силах осознать количество

нулей. Да уж. Палпатин, он же Дарт Сидиус, подошѐл к проблеме серьѐзно. Вопрос

оставался один: почему награду не убрали? И кто еѐ должен выплатить, если б каким-то

чудом Люка грохнули? И как? Его даже ситхский яд не взял, а от этой дряни дохли все без

исключения. Но Баки высказался на этот счѐт однозначно: — Бережѐного бог бережѐт, а

небережѐного конвой стережѐт. После чего сделал себе практически настоящие имперские

документы на новое имя. Тем более что сейчас, причѐсанный, приодетый, с другой

мимической маской и другими движениями он очень сильно отличался от изображѐнного

на голофото Последнего джедая. У него даже волосы потемнели, став ближе к

каштановым. И уж точно никто не будет ожидать такой неимоверной наглости от героя

Сопротивления. Ради любопытства Баки посмотрел розыскные списки дальше. И номером

два как раз был Оби-Ван Кеноби: обаятельный рыжеволосый красавец мастер-джедай и

Высший генерал. И сумма за живого — за труп платить никто не собирался — не

отличалась от Люковой ничем. Разве что в досье имелась пометка: предположительно

мѐртв. Ситхи решили перестраховаться? Встречу ему назначили в поместье Наберрие.

Баки, добравшийся туда на понтовом спидере с водителем, нанятым в агентстве за очень

хорошие деньги, едва не присвистнул: а хорошо живут королевские дома! На трон Набу

как раз воссела племянница покойной Амидалы: Пуджа Наберрие с тронным именем

Анунна. Двоюродная сестра Люка. Баки вошѐл в главное здание поместья так, словно

находится здесь по праву, а если присутствующие не в курсе, то это не его проблема. Кто

как выглядит и называется, он выучил заранее, и поприветствовал хозяев

приличествующими ситуацией поклоном и словами: — Дедушка, бабушка, я рад наконец

с вами познакомиться.

Наберрие были крепкие орешки: за сердце никто не схватился и в обморок не брякнулся, хотя некоторые и побледнели. То ли так сложилось случайно, то ли специально, но в

поместье находилась вся семья, кроме Пуджи: Сола, старшая сестра покойной Падме, еѐ

супруг Даррен, их старшая дочь Риу. Руви и Джобал — родители Падме и Солы. Все, кто

остались в живых и не порвали связи после сначала падения Республики, а потом и

падения Империи. — Внук? — стоило отдать должное Руви, сейчас считающегося главой

семьи после смерти его матери, Винамы — сарказм в его голосе отсутствовал полностью.

— И кто же вы, юноша? Я не припомню вас. Просветите, пожалуйста, кто ваши родители.

— Падме Наберрие и Оби-Ван Кеноби, — ответил Баки с достоинством, внимательно

наблюдая за реакцией. Они… нет, не знали, но подозревали или догадывались. Его

изучали внимательно и въедливо. А он и не подозревал, что аристократов натаскивают на

чтение по лицам так же качественно, как разведчиков и диверсантов. На Земле такого не

было. Интересно. Впрочем, учитывая рассказы Оби-Вана и тот факт, что практически все

дома с претензией на знатность увлекались селекцией, неудивительно. — Чем вы можете

доказать этот факт? — наконец пришѐл к какому-то выводу Руви. И прочитать его мысли

Баки не мог: удивительно крепкие ментальные щиты. — Банальным генетическим

анализом, — спокойно сообщил Баки. — Данные Оби-Вана Кеноби есть в розыскном

листе. Исчерпывающие. Можно легко сравнить, ну а кровь вашей семьи… — он еле

заметно улыбнулся. Вот тут их проняло: Руви застыл, Джобал с остальными украдкой

переглянулись. И Баки абсолютно не врал. Любой тест на генетическое совпадение

покажет, что и как. Баки сам проверил: да, с Кеноби совпадение есть. Конечно, было бы

лучше, если б имелось свидетельство о браке, но вот тут начинались проблемы. И не

потому, что оно отсутствовало, нет! Потому что оно было. Энакин Скайуокер и Падме

Наберрие действительно заключили брак. На Набу. Их венчал священник, Максирон

Аголерга, понтифик Братства Познания, по всем правилам, пусть в свидетельстве и были

вроде бы вписаны псевдонимы: Вере и Сет. Эту информацию удалось выцарапать из

памяти ЭрДва, которую никто и никогда не стирал. Баки еѐ уничтожил, потому что дроид

заснял свадьбу Энакина с Падме во всей красе. И как Энакин потом вбивал Силой в мозги

понтифика запрет о распространении информации — тоже. О чѐм думала Падме, Баки

даже представить себе не мог. Логически объяснить еѐ действия было совершенно

невозможно. Резоны Энакина Баки хоть как-то понимал: джедаям было запрещено

вступать в брак. Монашеский орден как есть. — Проверим, — сказала Джобал, и слуга

немедленно принѐс небольшой приборчик. Здесь технологии продвинулись настолько, что

провести тест можно было за пару минут. Пока брали каплю крови, пока прибор

сравнивал, Баки продолжал размышлять на тему брачного свидетельства. Его предстояло

найти и изъять. А ещѐ найти личные записи этого самого Аголерги: как просветил его

голонет, члены Братства Познания в обязательном порядке вели личные дневники, фиксируя произведшие на них впечатление события, и то, что монах не мог говорить на

эту тему, не отменяло того факта, что он мог еѐ описать. Сила настойчиво намекала, что

так оно и есть. Значит, придѐтся разобраться. Тем временем Руви дождался писка прибора

и посмотрел результат. Лицо его дрогнуло. Потом прибор пискнул ещѐ раз, Руви вновь

посмотрел — и от него просто хлынуло изумление, быстро, впрочем, подавленное. —

Совпадение… есть, — откашлялся Руви, продолжая смотреть на экран прибора

остановившимся взглядом. — Это в папу, — объяснил ему Баки, сообразив, что так

поразило дедушку. Счѐтчик мидихлориан. — Папа у меня очень выдающийся. По

Наберрие пошли шевеления и кивки: чтобы оставаться не в курсе деятельности Оби-Вана

Кеноби, пусть и годы назад, надо быть гунганом. А гунганами Наберрие не были от слова

совсем. Теперь оставалось ждать, что перевесит: польза от признания, страх или жадность.

Баки рассчитывал на пользу: пусть Палпатин и был набуанцем, свою родину он, будучи

императором, ни в кредит не ставил. Королевы, избираемые одна за другой, были чисто

декоративными фигурами, а сам император называл их просто и ѐмко: украшение Двора.

От украшений не ждут мозгов или пользы. Они просто украшают. Да, Палпатин вроде и

не гнобил Набу, но и никаких преференций от него планета не дождалась. И

пренебрежения ему не простили, это Оби-Ван сообщил без тени сомнения. Баки

способностям Кеноби добывать и обрабатывать информацию просто поражался. И хотел

научиться так же. И Люка научить. Можно не любить политику, но уметь готовить

политиков сильный пользователь Силы просто обязан. Иначе… Плохо будет. История

джедаев тому доказательство. Палпатин сделал их как маленьких. Никакая Сила, опыт и

знания джедаям не помогли. Потому что от бюрократии ничто не спасѐт. Медленная варка

лягушки: Ордену тысячу лет закручивали гайки, пока не задушили. — Добро пожаловать

домой, внук, — сказала Джобал и раскрыла руки для объятий. Баки бережно обнял старую

женщину, сканируя Силой эмоции окружающих. Они были разнообразны и

занимательны. От Руви пахло меркантильностью: он высчитывал, что семье принесѐт

признание. От Джобал тянуло застарелым горем и надеждой. Сола металась между

радостью и негодованием. Судя по всему, на покойную сестру, что та скрыла факт

беременности от семьи. Даррен просто спокойно воспринял прибавление в семействе. Риу

была озадачена. В целом, неплохой набор. Отторжения нет, скрытого желания продать

имперцам родственника подороже тоже нет. Уже хорошо. — Что ж, — когда Баки

закончил обнимать и пожимать руки, Руви вновь откашлялся, — теперь надо решить, как

мы распорядимся этим знанием. Баки про себя отметил, что кормить его дорогие

родственнички не собираются, так что он очень правильно пообедал перед визитом.

Ладно. Если они не соображают, что сытый мужчина — более покладистый мужчина, это

не его упущение. Он не маленький, потерпит. Но запомнит, это уж точно. И Баки, приятно

улыбаясь и всем собой демонстрируя воспитание и манеры, сел в предложенное кресло, готовясь отстаивать свои интересы. Оби-Ван стоял за его спиной, положив руки на плечи

и незримо поддерживая: Наберрие призрака не видели. От него тянуло потрясением и

изумлением. Баки небрежно коснулся его руки, делая вид, что поправляет воротник, и

приготовился торговаться.

Часть 6. Горький урок

Стив очнулся с удивительно хорошим настроением. И состоянием: не болела голова, что в

последнее время случалось всѐ чаще и чаще. Он неторопливо встал, вымылся и пошѐл на

вкусный запах. Пахло кофе, оладьями, жареным беконом и ещѐ чем-то удивительно

приятным. Баки, вернее Люк, обнаружился на кухне, накрывающим стол. Стив озадаченно

почесал макушку, разглядывая уставленный блюдами стол и кучу вилочек и ложечек, пожал плечами и сел. Его этикету учили, чтобы не позорился на банкетах, так что ничего

сложного он не видел. Завтрак прошѐл в уютном молчании. Наконец Люк разлил кофе и

щедро плеснул в чашки молока — непривычно белого. Себе добавил разных сиропов, к

Стиву пододвинул сахарницу. — А где Старк? — спросил Стив. — Кажется, мисс Поттс

приковала его где-то неподалѐку, чтобы не понѐсся творить глупости, — сказал Люк. —

Не стоит вмешиваться, Стив. Это их жизнь. И вообще, дам совет. Деловые отношения

иногда продуктивнее дружеских. Стив молча кивнул, уставясь на дно опустевшей чашки.

— Ещѐ каф? — Пожалуйста. Они выпили ещѐ кофе, доели печенье, Стив осторожно

покосился на Люка. — Баки, — начал он и Люк кивнул, показывая, что всѐ правильно.

Нечего Старку знать, что сейчас происходит с Зимним Солдатом. — Баки. Я… Стив

страдальчески заломил брови, уставясь на Люка как нашкодивший щенок влажными

глазами. — Прости меня. — А тебя-то за что? — удивился Люк. — Не ты себе в голову…

гадил. Не тебе и извиняться. Закладки — это такое коварное дело, я тебе скажу. Сам ни за

что не поймѐшь, что с тобой не так. К сожалению. А у тебя ещѐ и на психопрофиль вся эта

дрянь легла идеально, и вот, пожалуйста. Мир уже чѐрно-белый, а не цветной. Стив

вздохнул ещѐ горестнее. — И ведь ничего уже не исправить, — сказал он. — Если бы я

его услышал… — Кого? — спросил Люк, считывая внезапно вспыхнувший в сознании

Стива образ: мужчина, огонь, опасность. Воспоминание имело вкус того самого алого

свечения, что Стив назвал Вандой. — Брок Рамлоу, — вздохнул Стив, и от него пахнýло

стыдом. — Командир отряда Альфа. Да и не только его. Он меня предупреждал. Он делал

всѐ, чтобы хоть как-то… Я не слышал. Я не слушал. И он погиб. — Расскажешь? —

спросил Люк, и Стив кивнул, молча подвинув к нему пустую чашку. — Он меня бесил с

самого начала, — принялся рассказывать Стив. — Злой, саркастичный, едкий.

Безжалостное чувство юмора. Мне всѐ время казалось, что он думает: ты сывороточный, а

я сделал себя сам… — А он сделал себя сам и имел все основания так думать, —

подхватил Люк. — И ты стал его презирать. Да, Стив? Презирать. Ненавидеть. И тихо

завидовать: а вдруг он прав, и ты, Стив, без сыворотки ничего из себя не представляешь?

— Да, — обронил Стив. — Я ему завидовал. Поэтому я начал его ненавидеть. Так было

проще. Ненавидеть проще, чем послушать совет и подумать. Понимаешь, Баки, они были

двойными агентами. Вот только в Гидру их отправил Фьюри. Всѐ он знал, этот

одноглазый скот. И потом, когда началось «Озарение», вся эта мерзость… Он Альфа

Страйк просто бросил на растерзание. — Потому что они слишком много знали о том, что

он творил, — сказал Люк, и вопросом это не было. — Расследование показало бы, что…

— Да! — перебил его Стив. — Я потом всѐ не мог понять: почему они так по-дурацки на