У меня не было защитника. Честно, я думал, что сам возьму на себя эту роль.

Анна жива. Я знал это. Нужны лишь доказательства, и я мог их предоставить. Неопровержимые доказательства. Драммонд про них знать не знает. До меня самого не сразу дошло. Но появление Глена, его загадочные слова о том, чтобы я помалкивал…

Ладно. Так и сделаю. Буду нем как рыба.

Судебный зал погрузился в тишину, когда вошли члены судейской коллегии.

— Дело об убийстве аристократки Анны Артейр объявляется открытым, — произнес главный судья. — Пусть обвинитель выступит.

С места поднялся худощавый мужчина с острой бородкой и ледяными глазами — королевский прокурор. Его чёрная мантия с алой подкладкой волочилась по полу, когда он выходил на середину зала.

— Ваша честь, уважаемые члены суда, — начал он звучным, хорошо поставленным голосом. — Перед вами Виктор Артейр, бывший генерал королевской армии, дракон… и хладнокровный убийца.

По залу пронёсся возбуждённый шепоток.

— Пятнадцатого дня этого месяца в поместье, что принадлежит Виктору Артейру, произошло чудовищное злодеяние. Анна Артейр, молодая супруга обвиняемого, была зверски убита, — прокурор сделал драматическую паузу. — Убита собственным мужем в приступе неконтролируемой ярости.

Я стиснул зубы, но вспомнил слова Глена и промолчал.

— Доказательства очевидны и неопровержимы, — продолжил обвинитель. — Свидетели подтвердят, что Виктор Артейр страдал от болезненной ревности, имел вспыльчивый и неуравновешенный характер. Он неоднократно угрожал не только своей жене, но и её родне.

Прокурор развернулся и указал на меня:

— Обвиняемый, воспользовавшись наградным оружием вонзил его в сердце бедной девушки. Ваша честь, мы вызываем первого свидетеля, Марту Хедли, служанку поместья.

Дверь в дальнем конце зала отворилась. Вошла женщина средних лет с испуганным лицом, одетая в простое серое платье. Она семенила к свидетельскому месту, не поднимая глаз.

Я внимательно всмотрелся в её лицо. Никогда прежде не видел эту женщину.

— Госпожа Хедли, — обратился к ней прокурор, когда она принесла присягу, — как долго вы служите в доме обвиняемого?

— Т-три года, господин, — пролепетала женщина.

Ложь. Чистейшая ложь.

— Расскажите суду, что вы видели в день смерти госпожи Анны.

Сцепив пальцы в замок, она начала свой спектакль. Её рассказ, поначалу сбивчивый, быстро обрастал невероятными подробностями, становясь всё абсурднее. Гениальная актриса. Она дрожала, глядя на меня так, словно я был исчадием ада. Слёзы блестели в глазах. Для меня — дешёвая театральщина, но толпа, кажется, была в восторге.

Я скользнул взглядом по судьям. На их лицах было изображено должное сочувствие, но в глубине глаз плескалась откровенная скука. Неужели Драммонд купил всех?

Посмотрел на Глена. Тот оставался невозмутим, лишь еле заметно качал головой, напоминая мне о нашем уговоре молчать.

После лжесвидетельницы выступили ещё несколько «очевидцев» — всё с одинаково фальшивыми историями. Каждый из них описывал меня как монстра. Некоторые рассказы были настолько нелепыми, что я с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.

Когда последний свидетель покинул зал, судья откашлялся:

— Обвиняемый Виктор Артейр, вам предъявлено обвинение в убийстве вашей супруги. Поскольку вы не имеете представителя защиты, вам предоставляется право самостоятельно изложить суду свою версию событий.

Я медленно поднялся. Все ждали, что я начну оправдываться, но я молчал.

— Обвиняемый, вы слышите меня? — повысил голос судья. — Вам необходимо представить свою защиту.

В этот момент в центр решительно вышел Глен.

— Ваша честь, — его голос разнёсся по залу, — позвольте представиться. Глен Майерс, защитник обвиняемого.

По залу пронёсся удивлённый шёпот. Драммонд, сидевший в первом ряду, резко выпрямился.

— Это… необычно, — протянул судья. — Вы не были заявлены как защитник.

— Я прибыл в столицу только сегодня утром, — Глен улыбнулся своей фирменной улыбкой. — И хочу заявить, что всё дело целиком и полностью сфабриковано.

Зал буквально взорвался шёпотом и возгласами. Судья несколько раз ударил молотком, призывая к порядку.

— Это серьёзное заявление, господин Майерс. Вам потребуются веские доказательства.

— Разумеется, ваша честь, — Глен невозмутимо кивнул. — У меня есть свидетель, который полностью опровергнет все обвинения.

— Так. И кто же он? — поинтересовался судья.

Глен обернулся к дверям и громко произнёс:

— Прошу пригласить моего свидетеля.

Двери распахнулись, и в зал вошла Анна. Всё замерло. Даже воздух, казалось, перестал двигаться. Я не смог сдержать улыбки, чувствуя, как что-то сжимается внутри. Даже в простом тёмном платье, с собранными волосами, она затмевала всё вокруг. Тот нежный запах дикой вишни, который я помнил до мельчайших оттенков, угас. Но на его месте появился новый — огонь, раскалённый янтарь, сводивший с ума сильнее любого вишнёвого цвета.

— Ваше имя? — прогремел над затихшим залом голос верховного судьи.

— Анна Артейр!

По залу тут же пронёсся не просто возглас, а единый, судорожный вздох. Он волной прокатился от судейской скамьи до галёрки:

«Нет!..»

«Это она?»

«Не может быть… Артейр⁈»

Я не мог оторвать взгляда от Анны. Не мог дышать, не мог думать, лишь впивался в неё взглядом, боясь, что она растворится, окажется миражом. Но Анна стояла непоколебимо, с гордо поднятой головой, словно изваяние богини мести и справедливости, сошедшее с пьедестала. Весь зал, казалось, превратился в застывшую картину, где она была единственным живым элементом.

Тишину разорвал сдавленный скрежет. Драммонад вскочил на ноги. Его холеное аристократическое лицо, обычно выражавшее лишь надменность, исказилось в гримасе паники. Кровь прилила к щекам, заставив их пойти багровыми пятнами.

— Это невозможно! — прорычал он. — Это… это обман! Какой-то морок!

Судьи переглянулись. Верховный, несколько раз ударил молотком, попытавшись восстановить порядок.

— Тишина! Сохраняйте тишину!

Но слова потонули в гуле. Зрители, словно сорвавшись с цепи, повскакивали с мест. Кто-то тыкал пальцами, кто-то прижимал руки ко рту, светские дамы вскрикивали и хватались за веера. Вся та знать, которую Драммонад созвал, чтобы они стали свидетелями моего позора, теперь с упоением наблюдала за его собственным крахом. Представление, срежиссированное им для моего унижения, превратилось в театр его агонии.

Слухи уже не просто разнесутся по городу — они пронесутся по нему огненным смерчем.

— Как видите, история моей смерти была несколько преувеличена, — звонкий голос Анны прорезал гомон.

— Это уловка! — Драммонад, кажется, немного оправился от первоначального шока, и его паника начала сменяться слепой яростью. — Ваша честь, она не может быть Анной Артейр! Это самозванка! Двойник или… или магическая иллюзия!

Один из судей, явно из числа магов, поднялся со своего места.

— Я могу проверить это утверждение, ваша честь. Магические иллюзии легко обнаружить.

Главный судья кивнул, и маг, покинув своё место, приблизился к Анне. Он начертил в воздухе какой-то символ, который на мгновение засветился голубоватым светом, а затем угас.

— Это не иллюзия, ваша честь, — объявил он. — Перед нами живой человек.

— Это не доказывает, что это именно Анна Артейр! — не унимался Драммонад.

Анна невозмутимо улыбнулась.

— Я готова ответить на любые вопросы, которые могут подтвердить мою личность. Более того, — она обвела взглядом зал, — здесь присутствуют мой отец, моя тётка и моя кузина. Все они могут подтвердить, что я действительно Анна Артейр.

Меня будто ледяной водой окатили. Я резко повернул голову и нашёл их глазами. Действительно, в третьем ряду, бледный как полотно, сидел Вейр. Рядом с ним, вцепившись друг в друга — его сестра и племянница. Как, во имя всех демонов преисподней Анне удалось переманить их на свою сторону?

Эффект был подобен взрыву. Судейская коллегия замерла в полном смятении. Шум в зале достиг своей кульминации.

Глен, воспользовавшись моментом, вышел вперёд.

— Ваша честь, в свете новых обстоятельств, я полагаю, с моего подзащитного следует снять все обвинения. Более того, — он сделал паузу, — мы требуем немедленного расследования в отношении герцога Драммонада, который, как теперь очевидно, был организатором и нанимателем этого грязного заговора.

Верховный судья поджал губы, бросил быстрый взгляд на позеленевшего герцога, но возразить ему было нечего. Доказательства не просто налицо — они кричали, вопили, оглушая всех присутствующих.

— В свете открывшихся обстоятельств, — главный судья, в последний раз ударил молотком, — суд постановляет: Виктора Артейра немедленно освободить из-под стражи. Все обвинения с него снимаются. Прошу всех посторонних освободить зал суда! Дальнейшее заседание, касающееся новых обвинений, будет проходить в закрытом режиме.

Вскоре гул стих, и огромный зал опустел. Осталась лишь горстка людей: семья Вейра; сияющая Анна; Глен с довольной ухмылкой и… Драммонад с его верным псом Эскелем.

— А я ведь говорил, — на моих губах заиграла хищная улыбка, когда я посмотрел в глаза Эскелю. — Что выйду.

Эскель молчал, не смея поднять взгляд. Он смотрел на своего поверженного хозяина, и будь у него хвост, тот бы беспомощно поджался у него между ног.