Бен вместе со своим мальчиком возвратился в Калифорнию, где занимался скотоводством. Перед самым отъездом мистер Хевишэм сообщил ему, что граф не отпустит его с пустыми руками, желая обеспечить мальчика, чуть было не сделавшегося лордом Фаунтлероем. Граф дал достаточную сумму денег, чтобы купить на имя мальчика ферму и разводить в ней скот, чем до совершеннолетия сына будет за приличное вознаграждение заведовать Бен. Его сын Том вырос в хороших условиях, превратился в честного и порядочного человека и своим безукоризненным поведением вознаградил отца за его тяжёлую жизнь в молодости.

А вот Дик и мистер Гоббс, также приехавшие в Англию вместе с остальными посмотреть, как обстоят дела, не так-то скоро вернулись домой.

Граф решил позаботиться об образовании Дика и поместил его в школу, а мистер Гоббс, оставив в Нью-Йорке надёжного заместителя, нашёл возможным остаться ещё некоторое время в Англии и отпраздновать день рождения Цедрика, которому должно было исполниться восемь лет.

Надо также признать, что мистер Гоббс был ошеломлён тою роскошью, которая окружала его маленького друга и которую тот ему показал. Резные ворота, огромные каменные львы и чудная аллея сразу поразили лавочника, а когда он увидел замок, великолепный сад, чудные оранжереи, мраморные террасы, широкие лестницы, конюшни, великолепных павлинов и лакеев, то совершенно потерял голову. Но больше всего поразила его картинная галерея.

– Это что-то вроде музея, не так ли? – сказал он Цедрику, когда его ввели в большой красивый зал.

– Нет, – нерешительно произнёс Фаунтлерой, – я не думаю, чтобы это был музей. Дедушка говорит, что это всё мои предки.

– Неужели это ваши тёти и дяди? Вот так семья!

Мистер Гоббс от изумления опустился на стул, не отрывая глаз от висевших по стенам портретов. Цедрик с трудом растолковал ему, что это вовсе не семья его деда, а изображения давно умерших предков. Пришлось прибегнуть даже к помощи миссис Меллон, которая помнила не только имена всех этих людей и фамилии художников, изображавших их, но хорошо знала все подробности их жизни.

Когда мистер Гоббс понял, в чём дело, и услышал эти рассказы, он был так очарован, что часто приходил из гостиницы «Герб Доринкорта» и проводил целые часы в картинной галерее, где со стен глядели на него из золочёных рам красивые леди и важные джентльмены.

В глубине души мистер Гоббс теперь уже не так презирал аристократов и их образ жизни, как прежде. Надо сознаться, что его республиканские убеждения тоже до некоторой степени изменились за последнее время. Во всяком случае, в один прекрасный день он высказал совершенно неожиданную мысль:

– Кажется, я бы сам не отказался быть графом…

С его стороны это было большой уступкой.

Наконец наступил великий день рождения маленького лорда, и как весело провёл он его! Как прекрасен был парк, наполненный толпою нарядных людей и разукрашенный флагами! В этот день сюда пришли все без исключения, так как каждый желал выразить свою искреннюю радость по поводу того, что общий любимец всё-таки оказался законным наследником графов Доринкортов. Тут были и фермеры с разодетыми жёнами, и молодые девушки с кавалерами, и резвящиеся дети, и болтливые старушки в красных платках. Замок был тоже переполнен гостями, приехавшими поздравить графа и познакомиться с миссис Эрроль.

Среди гостей была, конечно, и прекрасная мисс Вивиан Герберт, в прелестном белом платье и с атласным зонтиком в руках, окружённая, как всегда, поклонниками. Однако она явно предпочитала им всем маленького лорда Фаунтлероя. Как только он увидел её, он тотчас же подбежал к молодой девушке, бросился к ней на шею и горячо поцеловал её, точно был её любимым братишкой. Потом Цедрик увёл её в парк и начал показывать все приготовления к вечеру. Тут он представил ей мистера Гоббса и Дика. Молодая девушка любезно пожала им руки и стала мило беседовать с ними, расспрашивая об Америке, и об их путешествии в Англию, и о жизни здесь.

Солнце ярко светило, флаги развевались по ветру. Гости болтали, играли в разные игры и весело танцевали, время летело незаметно, и юный лорд так и сиял от счастья. Весь мир казался ему прекрасным.

Но всех довольнее был всё-таки старый граф. Богатый, знатный, он тем не менее мало знал счастливых минут в своей жизни, а теперь он был счастлив, может быть, потому, что под влиянием искреннего чувства к своему внуку он сам сделался лучше. Конечно, он не мог стать таким хорошим, каким считал его Цедрик, но он всё же научился находить удовлетворение в добрых делах, исполняя желания своего любимого внука. С каждым днём графу всё больше нравилась жена его сына. Он любил слышать её голос и глядеть на её хорошенькое личико. Сидя в своём кресле, старик всё время следил за невесткой, прислушиваясь к её беседам с мальчиком, и понемногу начал понимать, почему его внук, живший в бедном предместье Нью-Йорка, мог стать таким воспитанным и хорошим мальчиком.

В сущности, это было вполне понятно – мальчик всегда находился в обществе хорошей, доброй и умной женщины, которая учила его любить людей. Цедрик ничего не знал о замках и графах. Он совсем не имел понятия о роскоши и богатстве. Но он всегда был милым и ласковым, потому что обладал простым, любящим сердечком. А этого достаточно, чтобы быть настоящим королём.

Старый граф любовался внуком, когда тот расхаживал по парку среди гостей, разговаривал со знакомыми, приветливо отвечал на поклоны, беседовал с мистером Гоббсом или стоял возле матери. Наконец граф направился вместе с мальчиком в ту палатку, где ужинали его фермеры. Они пили за здоровье графа с гораздо большим воодушевлением, чем прежде, но когда после первого тоста провозгласили тост за здоровье маленького лорда Фаунтлероя, то загремело единодушное «ура». Видно было, что эти простые добрые люди от всего сердца полюбили маленького наследника и не находили нужным сдерживать свои чувства.

Маленький лорд был в восхищении. Он улыбался, кланялся и краснел как маков цвет.

– Милочка, ведь они кричат потому, что любят меня? – спрашивал он. – Как я рад!

Старый граф опустил ему руку на плечо и тихо сказал:

– Фаунтлерой, поблагодари их всех за расположение к тебе!

Цедрик сделал шаг вперёд, собрался с духом и громко сказал:

– Я вам очень, очень благодарен, я надеюсь, вам было весело, потому что мне тоже сегодня было очень весело. Я очень рад, что буду графом, я сперва не думал, что так хорошо быть графом. И я постараюсь быть таким же хорошим графом, как дедушка!

После этих слов снова раздались оглушительные аплодисменты и крики «ура». Цедрик отступил назад, облегчённо вздохнул, взял графа за руку и прижался к нему.

На этом рассказ мог бы и окончиться, но хочется прибавить ещё несколько слов о мистере Гоббсе. Ему так понравилась жизнь в Англии, что он решился продать свою лавочку в Нью-Йорке и переселиться в Эльсборо. Здесь мистер Гоббс тоже открыл лавочку, которая быстро стала процветать, так как пользовалась покровительством замка. Со старым лордом Доринкортом они так и не сошлись. Дело в том, что граф очень мало встречался с лавочниками, а мистер Гоббс не привык к обществу графов. Поэтому неудивительно, что при редких их свиданиях разговор вообще как-то не клеился. Но представьте себе, что дядя Гоббс мало-помалу сам превратился в большого аристократа, стал читать каждый день «Придворные известия» и следить за спорами в Палате лордов. Десять лет спустя, когда Дик, получив образование, отправлялся в Калифорнию навестить брата и спросил мистера Гоббса, не собирается ли тот вернуться в Америку, лавочник только покачал головой и серьёзно сказал:

– Нет, я не поеду туда, я хочу жить подле него. Положим, Америка хорошая страна для тех, кто молод, но у неё есть недостатки – там ни у кого нет предков и нет ни одного графа.