На третий день моего традиционного ноябрьского ритуала – я шаркаю по дому в соленой пижаме, пью куриный бульон (окей, гугл, как разучиться глотать) и чувствую, что с каждым приступом кашля отхаркиваю кусочек легкого – курьер привозит подарок.
Мне приходится трижды объяснять курьеру сквозь шрапнель и гвозди в горле, что он не может найти мою квартиру, потому что адрес у него не совсем верный, а не совсем верный он, в свою очередь, потому, что я понятия не имею, что и почему он пытается мне доставить в восемь утра в воскресенье. Курьер шипит мне в трубку, как будто сама суть и смысл его работы в том, чтобы доставлять долгожданные посылки и реализовывать мечты. А я ничего не жду и ни о чем не мечтаю, и тем самым стреляю ему в экзистенциальное колено. Я отказываюсь принимать ответственность за его разрушенные отношения с миром, чем бешу его еще больше.
Наконец он находит мою дверь в веренице точно таких же, но не моих дверей, передает мне коробку и все, что он обо мне думает. Это первый человек, которого я вижу за несколько дней, поэтому раздражение на моем лице перемешивается с идиотической радостью. Курьер решает, что у меня серьезное неврологическое заболевание, и исчезает в подъездной дымке гашиша и жареного мяса. Судя по всему, сейчас не восемь утра, а восемь вечера, и сосед вовсю живет свою лучшую жизнь.
Мы с посылкой остаемся наедине. Она намного легче бутылки, поэтому я расстраиваюсь.
И – вдруг – я – слышу – стук крыльев – и понимаю, что – это.
21:12
бабочка нахрен блядь
21:12
приезжай и спаси меня
21:13
СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО
21:13
она вылетела из коробки в спальне я закрыла дверь там остался кот
21:13
теперь это их комната их арена для битвы не на жизнь, а на смерть
21:13
я любила этого кота но что ж теперь такова его судьба воина
Аня приезжает через сорок три минуты, богиня храни ее и социальный институт дружбы после брака.