Алекс ненавидел спортзал. Но если он не пойдет, у него в интерактивном профиле понизится рейтинг. А это уменьшит вероятность найти себе пару, пусть даже временно. Хотя эта вероятность и так не слишком высока.

Он привык каждое свое действие оценивать с точки зрения его влияния на рейтинг. И не только он, теперь так жили почти все. Социальные сети, которые во времена его деда, Пола Рейна, были развлечением и в какой-то степени средством общения, трансформировались в нечто другое. Теперь профиль каждого пользователя хранил информацию обо всей его жизни. Синхронизированный с индивидуальным чипом, вживленным каждому активному члену общества под кожу на левом предплечье, профиль отражал, сколько времени в день провел его владелец за умственным трудом и продуктивно ли работал его мозг, сколько времени посвятил спорту и сколько калорий сжег. Всем пользователям была доступна информация о росте и весе, о количестве мышечной массы и многом другом. Конечно, была кнопка «скрыть данные», но у тех, кто скрывал, рейтинг высоким быть не мог. Все просто: обновляется информация, и чем больше пользователей нажмут на улыбающуюся рожицу, тем выше поднимется рейтинг. А если, к примеру, Алекс наберет хоть сколько-нибудь лишнего веса, то пользователи выберут другую рожицу – грустную, и рейтинг опустится.

Особенно ценились веселые рожицы, поставленные женской частью пользователей сайтов. Большинство ресурсов даже считали их за двойной «лайк».

Как на сайтах, так и в жизни женщин было намного меньше, чем мужчин. Знал ли Пол Рейн, к чему приведет его работа? Вряд ли. Прекратил бы он исследования, если бы знал? Кто теперь ответит…

На экране чип-браслета появилось:

«Входящее системное сообщение. Открыть?»

Алекс мог позволить себе дорогую модель с чувствительными сенсорами, поэтому ему не нужно было даже касаться браслета, он ответил «да», и перед ним сразу же развернулся виртуальный экран.

Виртуальный помощник – Алекс создавал его так, чтобы мультяшный персонаж походил на него самого, – весело обратился к хозяину:

– Привет, Алекс! Хорошего дня! Напоминаю, что на сегодня у тебя запланирован вызов уборщика и одна экскурсия. Подтвердить?

Алекс почему-то был не в настроении и коротко ответил:

– Подтверждаю.

Ему показалось, что его маленькая копия заговорила чуть обиженно:

– Визит уборщика возможен в интервал времени с 12.30 до 13.00. Экскурсия ожидается с 17.00 до 17.30. Группа из пяти человек, и семь будут виртуально. Показать их страницы?

Алексу вдруг стало стыдно за свою грубость. Зачем он так? Да, это всего лишь программа, но у этого маленького электронного персонажа есть подобие характера, который сложился в работе и общении с ним, живым Алексом. Сколько раз, чувствуя себя безмерно одиноким, Алекс часами беседовал с помощником… Он гулял в компании виртуального Алекса, ходил с ним в спортзал и на пробежки, советовался, что купить. И, случалось, забывал, что это не голос живого человека.

Стремясь загладить грубость, Алекс продолжил:

– Спасибо! Давай посмотрим!

Было ли то иллюзией или нет, но вроде помощник глянул уже совсем по-другому и жизнерадостно сообщил:

– Начали! Первый – мужчина пятидесяти лет…

На третьем из тех, кто собирался быть лично, Алекс чертыхнулся.

– Принесла их нелегкая!

Этот посетитель носил поверх одежды белые полосы ткани – он принадлежал к адептам секты Святого Пола.

Жизнь и деятельность Пола Рейна породила много чего, в том числе и секту. Ее адепты считали Пола богом, который дал людям ценный дар, а люди не сумели этим даром правильно воспользоваться и теперь получают то, что заслужили, то есть кару. Люди прогневили бога при жизни и должны вымолить прощение. Это был дикий культ из смеси суеверий и христианских традиций.

Алекс все же заставил себя добежать до спортзала и провести там почти полтора часа. Вряд ли результаты от этой тренировки будут впечатляющими, но лучше так, чем никак. Периодически его подбадривал виртуальный Алекс – этому никто не удивлялся, все посетители зала вели диалоги со своими помощниками. У кого-то были животные, у кого-то – драконы или единороги, но большинство выбирало образ человека.

– Уборщик-человек будет через пятьдесят пять минут! – Это снова помощник. Ну и хорошо, можно наконец уйти от ненавистных тренажеров и беговых дорожек.

За последние десятилетия очень развилась робототехника, и механизмы заменили людей рабочих специальностей. Остались только операторы, которые руководили робоводителями и робопродавцами, составляли график работы робостроителей и робоповаров, удаленно управляли робоучителями и робокурьерами. Большинство уборщиков тоже были роботизированными, но Алекс всегда приглашал человека. Это, конечно, намного дороже, но у Алекса были причины поступать именно так.

Дом, где когда-то жил Пол Рейн, а теперь Алекс, был не только домом. Все, что связано с Полом Рейном, было предметом интереса многих людей, и Алекс проводил экскурсии по дому, читал лекции, разбирал и изучал огромные архивы деда. Он не выбирал такую жизнь; можно сказать, что она его выбрала.

Во времена Алекса у людей появилось много свободного времени, работали в основном из дома, а офисы почти исчезли. Считалось хорошим тоном заниматься спортом, вести здоровый образ жизни, изучать какую-то науку в качестве хобби или заниматься языками. И, конечно, все это выкладывалось в социальные сети.

Заниматься накопительством люди перестали. Вещей производилось куда меньше, чем в ту пору, когда Паша Ренников родился в далекой России, зато много внимания уделялось качеству. Часто покупали подержанные вещи, потому что они нравились, и продавали свои, потому что они надоели. Деньги вкладывали в хобби, в учебу, каждый обустраивал жилище по своему вкусу. Кто заселял дом растениями, кто – аквариумами с разноцветными рыбками. Тренажерный зал, имитация морского грота или бассейн – все это можно было иметь дома.

Перемещения по миру стали доступны всем, но несмотря на это, путешествовать стали меньше. Зачем, если можно жить там, где тебе больше всего понравилось? Кто любил море – селились на побережье; чье сердце было отдано горам, переезжали туда; не выносящие холод люди переселялись в теплые страны, а фанаты зимних видов спорта оседали в странах с холодным климатом. Население планеты Земля перестало увеличиваться и быстро сокращалось, так что места хватало всем и везде. Роботизация разгрузила человечество, а голографические аватары позволяли виртуально присутствовать в любой точке мира, физически находясь от нее хоть за тысячи километров.

Кому-то надо было жить в большом опустевшем доме на берегу океана, этим кем-то и стал Алекс. Ему не досталось ни способностей деда, ни деловой хватки отца, который превратил имя Пол Рейн в успешно продаваемый бренд. Алекс был вполне заурядным человеком, и он рассудил, что ему, в сущности, все равно, чем заниматься, а личность деда хотя бы вызывала у него интерес. Позже Алекс сообразил, что кое-какие плюсы все же были – рейтинг его рос за счет подписчиков, интересовавшихся личностью гениального ученого, да и деятельность Алекса можно было назвать наукой. Ученые со времени Пола Рейна были самыми популярными и уважаемыми людьми, новости из мира науки волновали всех. Так когда-то читали и обсуждали новости шоу-бизнеса и события из жизни актеров, которые сейчас отошли даже не на второй план, а еще дальше.

Алекс не мог доверить уборку дома, где половина предметов – экспонаты, а на многочисленных жестких дисках хранились архивы, робоуборщику. На самом деле Алексу нравилось, что к нему приходит человек, приходит уже давно, и они разговаривают о разных несерьезных вещах, пока тот работает. Это было подобие дружбы, которой так не хватало Алексу.

Первое, что видел каждый, входящий в дом, был портрет Пола Рейна. Вернее, автопортрет – Пол написал его вскоре после завершения работы над методом Рейна. Алекс много раз сравнивал портрет и фотографии деда и все никак не мог решить, похож ли он на себя? Те же крупные черты лица, темные глаза, те же волосы с проседью. Пол смотрит на зрителя, чуть повернув голову и сложив на груди руки, он в белом халате, на заднем фоне видна лаборатория. Но что-то в портрете было глаже, чище, лучше, чем в жизни. Пол польстил себе, но сделал это так умело, что Алекс уже не первый год не мог понять – в чем же.

Еще одно входящее сообщение. С виноватым видом виртуальный Алекс сообщил, что они потеряли два балла рейтинга. Этого следовало ожидать – он уже несколько дней ничего не выкладывал в блог и тренировался спустя рукава. Два балла – это не много, но настроение у Алекса испортилось. В новостях постоянно сообщают о самоубийствах, причиной которых был низкий рейтинг, и все ушедшие из жизни по этой причине – мужчины.

Когда Алекс учился в школе, у него была девушка; он считал, что ему повезло, и они будут вместе, так, как это было принято раньше. Станут жить в одном доме и любить друг друга долго-долго. Но к тому времени, как они закончили учебу, девушка Алекса повзрослела и поменяла свои взгляды. Где она теперь, Алекс не знал. После у него были кратковременные романы, но уже без иллюзий, он понимал, что это рано или поздно закончится. Так и выходило – женщины Алекса уезжали в поисках перспективной работы или более комфортного места для жизни, у кого-то появлялись более интересные или просто новые партнеры.

Это было нормой, и большинству – Алекс это знал – такая жизнь нравилась. Люди устали от груза ответственности. Быть хорошим семьянином и хорошим родителем требовало все больше и больше сил, средств, времени. В обществе после эпохи Пола Рейна люди жили в основном поодиночке. Женщины воспитывали детей, которые рано уезжали из дома, и, случалось, мать и взрослый ребенок даже не общались между собой.

Все пары из его школы распались, кроме одной. Те единственные уехали куда-то и, по слухам, присоединились к общине, что жила, как раньше, семьями. Таких общин было не много, и их считали отсталыми, потому что ни у кого из них профиля в соцсетях не было, значит, не было ни чип-браслетов, ни помощников, ни аватаров.

Алекс почти никогда не проводил экскурсии и лекции с использованием аватара. Он любил смотреть на людей, ловить в их глазах интерес или, наоборот, признаки скуки, и, в зависимости от реакции, менял рассказ и маршрут. Неизменными были только портрет и кабинет деда. В кабинете Алекс постарался сохранить все, как было во времена Пола, вернее, в лучшие его годы. Обстановку Алексы – живой и виртуальный – восстанавливали с помощью архивов фото и видеодокументов: в последние годы жизни ученого дом и кабинет пришли в упадок.

Сегодня все прошло довольно спокойно, несмотря на троих сектантов. Конечно, Алекс-помощник все время был начеку, готовый в любой момент послать сигнал тревоги или подсказать хозяину, что вопросы приближаются к самой темной стороне деятельности Пола Рейна. Людей с белыми полосами ткани интересовало то, что позволяло им обожествлять Пола Рейна.

Алекс чувствовал себя как-то опустошенно, хотя обычно он не сильно уставал после проведения очередной экскурсии.

Остаток дня он решил провести так, как ему хочется. Алекс запустил программу-обманку. Ими пользовались все, и все это скрывали. Программы позволяли обмануть на час-другой вездесущие социальные сети. Сейчас Алекс хотел вообще ничего не делать. А программа пусть создаст иллюзию, что он… ну, скажем, тренируется на беговой дорожке.

Конечно, существовал риск разоблачения, это была бы катастрофа. Некоторые социальные сети обнуляли рейтинг пойманных на жульничестве, самые популярные и вовсе удаляли страницу пользователя. Алекс мог позволить себе дорогую программу, и риск был минимален. К тому же он не злоупотреблял этим средством.

Современные фильмы Алекс не любил. Культ любви, так долго царивший в искусстве, исчез, уступив место культу самодостаточного человека. Герои покоряли космос и добивались успехов в спорте или искусстве, они совершали открытия, они сражались с монстрами и в очередной раз спасали Землю. Но они больше не влюблялись. Не отчаивались из-за безответного чувства и не жертвовали ничем ради любимого человека. Алексу же нравились старинные фильмы, где главные герои – мужчина и женщина, и обязательно с хорошим финалом, в котором влюбленные соединяются, чтобы никогда не расставаться.

Вместо старого фильма, того, что мог смотреть в детстве еще Пашка Ренников, Алекс открыл один из дневников деда. Эти записи Пол делал уже после того, как прервал все связи с внешним миром.

В те последние годы он очень много писал. Это были не научные труды, это были воспоминания, рассуждения.

…Когда были завершены лабораторные испытания, настал черед провести эксперимент на человеке Первой семейной парой были Пол и Саманта Рейн. Все происходило под наблюдением журналистов и ученых. Пол ничего не скрывал. Чтобы исключить вероятность случайного совпадения, вместе с четой Рейн в эксперименте участвовали еще двадцать пар добровольцев, но в центре внимания была беременность молодой и эффектной Саманты. Это выглядело красиво, так, как любил Пол, – разработчик метода первый и опробует его, да еще комментируя каждый шаг, сообщая все подробности. Ученый был уверен в успехе.

И не ошибся. Совпадение в контрольной группе даже превысило ожидаемое – 95,1 процента вместо 93,3. Пол охотно демонстрировал новорожденного сына, на фото их счастливая семья смотрелась отлично.

– Ну и где Бог? Вот он, здесь! Я – Бог, – смеясь, часто повторял он.

Пол в то время был невероятно популярен. Люди стали копировать его прическу, манеру говорить и одеваться, сувениры с автопортретом Пола распродавались в рекордные сроки, принося огромную прибыль всем – и продавцам, и производителям, и самому создателю портрета. Конечно же, многие пользовались его методом планирования пола ребенка, большинство хотели сыновей – как их кумир, как мистер Рейн. Кто-то руководствовался другими соображениями, но неоспоримым фактом было то, что девочек по всему миру стало рождаться куда меньше, чем мальчиков. Особенно это было заметно в неевропейских частях света – в Индии, на Ближнем Востоке. Социологи предупреждали, что последствия могут быть очень и очень плачевными, но всеобщая эйфория и поклонение гениальному ученому Полу Рейну не давали им ни одного шанса быть услышанными.

Последствия применения метода Рейна не заставили себя долго ждать. Уже через двадцать лет мужчин было в несколько раз больше. Когда женщины оказались в меньшинстве, они стали привилегированной частью населения. Они сами решали, от кого, когда и сколько заводить детей, и сами же их воспитывали. Чтобы повысить рождаемость, женщинам платили гораздо большую зарплату. Женщины очень ценили дружбу между собой, а вот мужчины оказались каждый сам по себе. Кто-то видел в другом конкурента за женское внимание, кто-то был агрессивно настроен к людям в целом, кто-то чувствовал себя ненужным обществу, и все это затрудняло построение дружеских и всяких прочих отношений.

Традиционные семьи стали исключением, а не правилом, рождаемость резко сократилась, мужчины и женщины существовали двумя сообществами, между которыми росли противоречия, неприязнь, порой доходившая до ненависти. Никакие меры не помогли. Что только ни предпринималось правительствами разных стран – пробовали запрещать применение метода Рейна или хотя бы ограничить его использование, за вступление в брак и рождение детей, особенно девочек, выплачивались крупные пособия, расходы по воспитанию детей брало на себя государство, и много еще чего. Но запреты и ограничения пришлось отменить из-за бурных протестов, все материальные выплаты помогали лишь на время, причем очень короткое, за которое демографическая ситуация кардинально измениться не могла.

В пору своего триумфа Пол был еще довольно молодым человеком, ему и сорока лет не исполнилось. Но больше серьезной научной деятельности он не вел. Ему приходили в голову идеи не менее блестящие, чем метод Рейна, но он в общих чертах обрисовывал их, формировал план исследований, и по указанному им пути мчались группы ученых, доводя до результата наброски Пола. Идей этих Пол не жалел: он уже был одним из богатейших людей мира и просил только указывать его как автора, деньги его не интересовали. Так были открыты способы лечения глаукомы и некоторых болезней мозга, появились импланты, заменяющие многие органы, значительно увеличилась продолжительность жизни, причем жизнь эта была активной, полноценной, даже в очень пожилом возрасте. Пол вспомнил свое почти детское увлечение астрономией и набросал программу исследований для разработки погружения человека в анабиоз. Это пригодилось бы при длительных космических экспедициях. Пол наслаждался этим полетом от задачи к задаче и тем, что в любой момент мог переключиться на другое направление, а прежнее оставить команде помощников, которые со временем становились главными разработчиками. Ученый был счастлив.

Но когда его метод Рейна оказался не таким уж благом, Пол почувствовал себя неуютно и не мог оставаться в стороне. Он предложил кардинальное решение проблемы – искусственно вынашивать младенцев нужного пола и в нужном количестве. Пол взялся за дело сам, вновь работал дни и ночи. Он хотел заглушить звучавший у него внутри противный голос.

«Тебя же предупреждали, ты мог проанализировать статистику, сам ее собирал. Гений, великий ученый, благодетель человечества. Что, если вместо счастья ты принес великое зло?»

Пол сам удивился, как легко получилось у него задуманное: только одно из существ умерло вскоре после рождения. Вернее, он так думал, что получилось. Потому что, когда подросли оставшиеся двенадцать его «детей», как Пол называл своих питомцев, стало ясно – это не люди. Они выглядели как настоящие дети, но вся их жизнь сводилась к физиологическим функциям. Существа росли, учились ходить и говорить, есть и одеваться, но они ничего не хотели, ни к чему не было у них привязанности, не было характера и личности. У них не было души. Пол не был Богом. Он не смог создать человека.

Это была первая и последняя неудача Пола Рейна. Переживать неудачи он не умел, потому что до сих пор не сталкивался с ними. Он закрылся в доме, перестал давать интервью и общаться с внешним миром. Последние годы жизни никто не видел Пола вообще.

Это знали все. Было еще то, что знали единицы.

Чем дальше, тем меньше походили на людей выращенные Полом существа.

«Они неуправляемы, – писал ученый. – На них страшно смотреть. Всем, и особенно мне. Потому что я создал их, обрек на мучения. Что они чувствуют? Я не знаю. Понимают ли они меня? Вряд ли, но каким-то разумом они обладают. Они уродливы, они больше не похожи на людей».

«Ничего не поделать. Их надо уничтожить, все двенадцать. Это единственно правильное решение, оно далось мне тяжело, но я уверен, другого выхода нет».

«Должно быть, меня считают чудовищем. До конца жизни буду помнить, как я сообщил всем, что эксперимент окончен».

«Дать им яд я отказался наотрез. Они будут мучиться, мы не знаем наверняка, как подействует то или иное вещество. Это не люди, теперь я в этом уверен. Если взорвать научный центр вместе с ними, это привлечет ненужное внимание. Даже если представить все как катастрофу, несчастный случай… нет».

«Единственный, кого они узнают и на кого реагируют, – это я».

Пол ничего не забывал и до конца жизни помнил, как умирало каждое из двенадцати существ, как корчилось, расстреливаемое в упор военными в масках. Маски нужны были, чтобы ни один из солдат не знал, кто же участвовал вместе с ним в операции «Делит». Без маски был только Пол. И это был последний раз, когда он видел людей и люди видели Пола.

Ни в коем случае не обнародовать эти факты было настойчивым пожеланием властей, которые оказывали поддержку и музею, и научной деятельности Алекса. Кроме этого, отец, создававший бренд «Пол Рейн», также требовал от Алекса обходить стороной подробности завершения последней работы Пола. Алекс и сам бы никогда никому об этом рассказывать не стал. Потому что Пол Рейн, который даже не знал о том, что будет жить после него такой Алекс Рейн, его внук, стал ему близким человеком. Алекс знал его не только как гения, совершившего прорыв в науке и спровоцировавшего за этим перемены в обществе, а еще и как человека со всеми его сомнениями и поисками, знал и понимал те вопросы, что задавал сам себе великий Пол Рейн. И Алекс никогда бы не стал выносить на публику все и чернить имя деда. Он уважал его, несмотря ни на что, и, можно сказать, любил, сочувствовал ему.

Для общественности выведенные Полом Рейном существа умерли от неизвестной инфекции, к которой у них не было иммунитета.

Алекс не стал читать дальше. И тем более открывать папки с фото. Он посмотрел их только один раз, когда-то давно. Там были они, все двенадцать, от рождения до смерти. Алекс изо всех сил гнал от себя мысли, что Пол использовал для эксперимента свой генетический материал.

Было же время, когда никто не слышал ни о методе Рейна, ни об искусственных людях. Вот они, доказательства существования этого счастливого времени, – Пашка Ренников, пяти лет от роду, смеется на руках у мамы, молодой и очень красивой. А рядом – папа. Алекс знал, что его назвали в честь этого человека с темными волосами и в очках. Только чуть сократили имя – не Александр, а Алекс. Все втроем они смотрят не в камеру, а друг на друга. Когда Алекс слышал слово «счастье», то вспоминал это фото.

Тогда у большинства людей были семьи. Самым большим желанием Алекса было иметь семью, самую традиционную. Алекс часто думал, как это – семья? Наверное, это заботиться о ком-то, дарить подарки, проводить вместе уик-энды и праздники, быть рядом – и в хорошие времена, и в трудные. Слышать дома чей-то голос и знать, что его ждут. Какое же это было хорошее время. И почему ему, Алексу, не повезло родиться тогда?.. Время самодостаточных людей не для него, ему нужен человек рядом, обязательно нужен.

Он так одинок, и чем дальше, тем более одиноким и несчастным себя чувствует. И повинен в этом не его дед, гениальный Пол. Его метод Рейна стал всего лишь катализатором, ускорившим и так уже начавшиеся процессы. Возможно, это все закономерно, институт брака устарел, и в самом деле должно сложиться что-то новое. Но пока сложится, его, Алекса, жизнь, скорее всего, подойдет к концу, и зачем была – он так и не поймет. Как неудачный черновик, она будет выброшена в мусорную корзину истории.

Еще фото. Паша, уже постарше, украшает елку. Говорят, в России до сих пор любят Новый год. У них, в США, обычно отмечали Рождество, но этот праздник утратил свой смысл и очарование, в основном из-за снижения религиозности людей. Сейчас это обмен подарками, которые уже заранее выбраны и одобрены…

А вот зима, снежная, красивая… Алекс, конечно, не раз отдыхал на лыжных курортах, но там все было не так, как на фото, привезенных Полом из далекой России. Снег кутает мягкими шапками деревья, лежит на кузовах больших, еще бензиновых машин, сверкает на солнце. Потом приходят ранние сумерки, зажигаются огни в окнах домов и фонари на улицах, становятся синими и лиловыми глубокие тени. Как было бы хорошо пройтись по такой вот заснеженной улице и представлять, как там, в уютном теплом свете люди собираются вместе, ужинают, разговаривают. И просто живут.

Алекс уже не раз думал, не поехать ли ему в Россию? Зачем – он не знал и сам. То, что происходит, – происходит по всему миру, и той страны, где жил мальчик Паша с родителями, уже нет. Но все же… Возможно, ему удастся разыскать там пусть и дальних, но родственников. Почему-то Алекс не сомневался, что кто-то да остался в России. У Павла не было родных братьев или сестер, но вполне могли оказаться двоюродные. Сейчас сделать это не представляет никакого труда, можно познакомиться с ними и не выходя из дома, но почему-то Алексу так не хотелось.

В современном мире каждый человек мог выбирать себе место жительства. Но не Алекс. Гений Пол Рейн, он же Павел Ренников, стал яблоком раздора для двух стран, когда-то считавшихся сверхдержавами.

Пол отзывался о покинутой стране в своей категоричной манере.

– Россия ничего мне не дала. Всем, чего я добился, я обязан самому себе и моей семье. Работать по-настоящему, серьезно, с полной отдачей, я начал только здесь. Мне очень жаль, что родители отказались приехать ко мне, почему – я не знаю. У них было бы тут все.

Такое же мнение об исторической, никогда не виденной им Родине было и у отца Алекса. Если Алекс уедет, то взять с собой материалы деда ему никто не разрешит, не дадут и удаленный доступ к ним. Возможно, вернуться будет также невозможно. У Алекса упадет рейтинг, и кто знает, какие еще последствия его ждут. Но что больше всего печалило Алекса – это перспектива расстаться с записями Пола, не иметь возможности почитать дневники и посмотреть фото… Алекс, случалось, говорил с дедом, воображая, как тот мог бы ему отвечать. Они советовались, шутили, обсуждали серьезные и не очень проблемы. Нет, Алекс не готов на это. Пока нет.

…Пол жил в изоляции без малого четырнадцать лет. Он только смотрел свои архивы, писал дневники-воспоминания, временами похожие на исповедь, и читал новости в Интернете. Ни на одно сообщение никому он ни разу не ответил. Только по тому, что он бывал онлайн, понимали – Пол Рейн жив. Так и узнали о его смерти – Пол перестал появляться в социальных сетях и заказывать продукты.

Нашли его перед компьютером, и Алекс знал, что смотрел Пол Рейн, познавший великий успех и великую трагедию, перед смертью. Это видео Пол просматривал чаще всего.

На экране монитора мальчик в ушанке и красно-белой куртке смеется и машет руками. Вот он съезжает с горы, останавливается, смотрит в камеру и кричит:

– Папа, а давай теперь вместе с горки? Давай?