Выше мы несколько раз оговаривали: «Вот так надо писать в книге. А вот так – говорить на сцене. Но на экране надо делать так и вот так».
Пора зафиксировать, чем же принципиально различаются художественная литература, кино и драматургия.
А различаются они языком, то есть средством выражения мыслей и эмоций.
Язык литературы – слово. Это универсальная отмычка, которая позволяет залезть в душу героя. Писатель может хоть мысли его описать, хоть эмоции. Причем мысль, которая проносится в голове персонажа за секунду, на страницах романа может занять несколько абзацев, а то и целую главу. Писатель полностью контролирует ситуацию. Он может подробно передать диалог своих героев, а может ограничиться лаконичным: «Они болтали ни о чем более часа». Из слов писатель строит потрясающие пейзажи и увлекательные битвы. Словами описывает то, что «не описать словами».
У кино совершенно другой язык – действие. Идеальный фильм – фильм без диалогов. Разумеется, так бывает редко. Не только потому, что это сложная творческая задача. Проблема в том, что кино ближе всего к жизни, а в жизни люди любят поболтать. Или хотя бы изредка обменяться фразами. Поэтому когда на экране слишком долго молчат, возникает ощущение «что-то тут не так». Но у хороших сценаристов и режиссеров герои говорят гораздо меньше, чем делают. Эмоции, мысли, страхи, мечты – всё это стараются передать действиями, поступками.
Наконец, драматургия – промежуточный случай. Язык театра – и речь, и действия. Но речь используется очень специфически, в виде диалогов и монологов. Да и действия, как уже было сказано выше, должны быть крупными, амплитудными, и по возможности их стоит дублировать словами.
Различия между текстом, пьесой и сценарием часто оказываются непреодолимыми. Именно поэтому так редко встречаются удачные экранизации великих книг. Еще реже попадаются удачные примеры беллетризации – это когда из хорошего кино пытаются сделать художественную литературу. Перенос книги на театральную сцену получается чаще. Да и хороших фильмов, которые сделаны по пьесам, хватает. Взять, например, работы советского режиссера Марка Захарова по пьесам Горина и Шварца. Или самый популярный фильм СССР «Ирония судьбы», который изначально был написан в виде пьесы для провинциальных театров (минимум актеров, почти всё – в одних и тех же простых декорациях).
Почему с театром такая история? Теперь, когда вы знаете теорию, ответите легко: драматургия достаточно недалеко отстоит и от литературы, и от кино.
А вот кино от литературы – почти на противоположных полюсах.
Чтобы сделать, наконец, хорошую экранизацию «Мастера и Маргариты», пришлось заново придумать всю историю Мастера и Маргариты.
Зачем мы вам все это рассказываем?
Во-первых, если вы решили стать писателем, а вас постоянно уводит в длинные диалоги-монологи, проверьте – а вдруг вы драматург? Напишите пьесу.
Во-вторых, если вам больше нравится описывать действия, чем мысли и сомнения персонажей, – вдруг вы сценарист? Напишите сценарий.
В-третьих, и это главное наблюдение, очень полезно поработать в смежной области. Это расширяет набор инструментов.
Попробуйте сделать такое упражнение: возьмите фрагмент своего литературного текста и превратите его в пьесу. А потом в сценарий. Только по-честному: если в художественной прозе можно написать «Иван понял, что эта женщина ему очень дорога» – то на сцене эти слова придется произнести герою. Прямо ртом. И вы убедитесь, что звучат они… несколько неестественно. А с экрана такое говорят только в малобюджетных сериалах. На экране герой должен что-то сделать. Желательно молча.
Вот, например, обратимся к учебному тексту, который приведен выше, в главе 10:
– Роб, – вкрадчиво спросила Алиса, – а когда ты в последний раз видел Мирона?
Дроид просканировал комнату сначала в видимом диапазоне. В инфракрасном. Уже ни на что не надеясь – в ультрафиолетовом и микроволновом.
– Его нет, – сообщил Роб.
– А где он?
– Он отсутствует.
Алиса прикинула, что плойкой, наверное, можно повредить улгепластик. Не с первого удара, но… С эмпатией у робота было все в порядке.
– Я не шучу, – торопливо сказал он. – Твой кот действительно куда-то девался.
Алиса поняла, что Роб серьезен как никогда.
– Что значит «девался»?! – заорала она. – Куда он мог «деваться»? Мы в карантинном блоке орбитальной станции! Он куда-то спрятался! – Алиса принялась хаотически метаться по каюте. – Кис-кис-кис… О!
Девушка бросилась к сейфу и выудила оттуда пакетик со свиными ушками.
– А что у меня есть! – протянула она и призывно зашелестела. – Что-то вкусненькое.
Мирон не появился. Алиса села на пол и расплакалась.
Казалось бы, сделать из него пьесу или сценарий – пара пустяков. Но потом присматриваешься… не так все просто. Как на сцене показать, что робот сканирует каюту в разных диапазонах? А как перевести на язык кино «Алиса поняла, что Роб серьезен как никогда»?
Но давайте все-таки попробуем. Итак, пьеса.
СЦЕНА 1.
Каюта космической станции. Повсюду разбросаны вещи. Алиса в центре, поднимает то один предмет, то другой.
АЛИСА: Кис-кис-кис! Кис-кис-кис! Мирон, зараза, вылезай!
На сцену выкатывается дроид Роб.
АЛИСА: Роб! А когда ты в последний раз видел Мирона?
РОБ: Сканирую помещение… Переключаю диапазон… Инфракрасный… Ультрафиолетовый…
АЛИСА: Роб!
РОБ: Кота Мирона нет.
АЛИСА: Спасибо, кэп! Я вижу, что его нет! А где он есть?
РОБ: Он отсутствует.
Алиса поднимает увесистый гаечный ключ, замахивается на Роба. Он поспешно откатывается.
РОБ: Я не шучу. Твой кот действительно куда-то девался.
АЛИСА: Что значит «девался»?! Куда он мог «деваться»? Мы в карантинном блоке орбитальной станции! Он куда-то спрятался! Кис-кис-кис!
Алиса мечется по каюте, ударяется коленом об сейф.
АЛИСА: Ай… О!
Алиса достает из сейфа пакетик.
АЛИСА: А для кого эти вкуснющие свиные ушки? Ням-ням.
Алиса шелестит пакетиком, замирает. Пауза. Алиса без сил опускается на пол, начинает плакать.
Обратите внимание: мы не только скорректировали фразы так, чтобы зритель догадался, что происходит. Мы убрали все подсказки на эмоции, все эти «вкрадчиво», «торопливо» и проч. Театральные режиссеры, как правило, не любят, когда драматург указывает им, что делать.
Теперь попробуем сделать из этого сценарий. Оформляется он примерно так, как написано ниже. Большими буквами пишется описание сцены. ИНТ. – интерьер, НАТ. – натура.
ИНТ. КАЮТА АЛИСЫ. ДЕНЬ
Каюта космической станции, заваленная всяким барахлом. Из-под дивана торчат ноги Алисы в бронебашмаках. Раздается ее усиленное пыхтение.
АЛИСА
Ага, попался!
Алиса выбирается из-под дивана, смотрит на старую мочалку, которую сжимает в руке, брезгливо отбрасывает ее. Сзади подкатывается дрон Роб.
РОБ
Могу я помочь в поисках вашего кота?
АЛИСА
Да уж, сделай одолжение.
Роб выдвигает шею, его голова оказывается под потолком.
Субъективно, глазами Роба: панорама каюты в видимом диапазоне; затем в ИК (как в приборе ночного видения); затем в контрастных оттенках фиолетового.
АЛИСА
Ну?
Роб втягивает шею, голова опускается на плечи.
РОБ
Кот не обнаружен.
Алиса хватает первое, что попалось под руку, увесистый гаечный ключ, бьет дрона по голове.
РОБ
Сейчас март. Возможно, он отправился на прогулку?
АЛИСА
На прогулку? Куда?!
НАТ. ОТКРЫТЫЙ КОСМОС. НОЧЬ
Космическая станция плавает в черном безмолвии.
ИНТ. КАЮТА АЛИСЫ. ДЕНЬ
Возврат каюты.
РОБ
Или он проголодался…
АЛИСА
Ты гений!
Алиса бросается к сейфу в стене, открывает его, достает пакетик.
Акцент: надпись на пакетике «Вкуснятина для котиков! Свиные уши».
АЛИСА
Кис-кис-кис!
Алиса шелестит пакетиком. Прислушивается. Под кучей вещей кто-то шевелится.
АЛИСА
Ах ты мой умничка…
Алиса осторожно приближается к куче вещей… Из нее выскакивает киберкрыса со старой мочалкой в зубах.
АЛИСА
(визжит) Роб!
Роб импульсом лазера парализует крысу. Алиса без сил опускается на пол, начинает плакать.
Как видите, реплики героев максимально «высушены», сокращены. Только дроид позволяет себе развернутые предложения. Ну что с него взять, искусственный интеллект!
Зато кино позволяет показать то, что невозможно на театральной сцене – или слишком громоздко в литературном описании. Например, секундная панорама станции работает лучше, чем длинное объяснение словами. Эпизод с киберкрысой в тексте рассказа в принципе возможен, но в кино он сыграет лучше.
И еще одно: кино, в отличие от театра, позволяет акцентировать внимание на деталях, показывает их крупным планом.
Поупражняйтесь с таким смешением жанров и скоро заметите, что ваш литературный текст становится более динамичным, насыщенным действиями. Это все благодаря коротким экскурсиям в кино- и просто драматургию.
Тут будет всего одно упражнение, зато комплексное. Нужно одну и ту же историю представить в виде литературного текста, пьесы и сценария.
Первый этап, самый простой, мы сделали за вас. Вот текст:
Гул хронодизеля давно стих, но Егор не мог заставить себя выйти наружу. Он придумывал все новые и новые отмазки, чтобы не открывать люк. В сотый раз пытался связаться с лабораторией: «Это практикант Платонов… Случайный пуск… Срочно нуждаюсь в эвакуации». В сотый раз ответа не последовало.
Егор глубоко вдохнул… Выдохнул… Снова вдохнул.
«А чего я парюсь? – вдруг подумал он. – Посижу в капсуле. Еды навалом. Система жизнеобеспечения работает. Рано или поздно…»
– Анализ внешней среды закончен, – произнес мягкий женский голос. – Выходной люк разблокирован.
– Нет! – закричал Егор. – Не надо!
Но автопилот не был запрограммирован исполнять его команды. Люк чавкнул и уехал в сторону. Перед Егором раскинулась красноватая каменистая пустыня. Снаружи дохнуло жаром. Егор с изумлением обнаружил, что тело само двинулось к выходу.
В себя он пришел уже снаружи.
И сразу понял, где он. И когда.
Пирамида Хеопса.
Недостроенная.
– Мммяу! – требовательно сказали откуда-то снизу.
Это была не просто кошка. Это была явно Ее Величество Кошка.
Сделайте из этого текста мини-пьесу.
А теперь сценарий эпизода фильма.
Сравните результаты. Проверьте, честно ли вы выполнили работу. Помните, в пьесе не может быть ремарки: «Егор ежится от страха, в ужасе смотрит на люк». А в сценарии не бывает, чтобы герой говорил сам с собой – разве что у него диагностированное психическое расстройство.