Вечер. Он – наверху, она – внизу.

ЛЮБОЧКА. Ну вот, ты же умненький, смотри еще раз. Я специально для некоторых показываю. Свеча стояла во-он там, на столе. Стояла и горела. Характерно что? Характерно, что под самым глобусом. Глобус – он бумажный. Ты знал об этом?

ЮВЕНАЛИЙ. Об чем?

ЛЮБОЧКА. Об том, что он бумажный на самом деле?

ЮВЕНАЛИЙ. Нет. Он не бумажный. Он – папье-маше, факт.

ЛЮБОЧКА. Глобус – бумажный. Свеча – горела. Бабулюшка это увидела. И решила подняться. Чтоб загасить свечу.

Подошла к лестнице.

ЮВЕНАЛИЙ (отскочив от перил, выкрикивает). Правда, что у тебя растут титьки? Леонид сказал, что скоро ты станешь теткой!..

ЛЮБОЧКА (задохнулась). Скотина! Хам! Сейчас я буду тебя пытать!

ЮВЕНАЛИЙ. Я спихну тебя ногой с самого верху!

ЛЮБОЧКА (решительно). А это мы еще посмотрим!

ЮВЕНАЛИЙ (кричит). А что смотреть? Не надо, увольте. Леонид смотрел, а я ему верю…

ЛЮБОЧКА (замерла). Что?

ЮВЕНАЛИЙ. Что слышала!

ЛЮБОЧКА. Ну-ка повтори!

ЮВЕНАЛИЙ. Откинул одеяло, задрал рубашку… «Растут, черт их дери!» – говорит.

ЛЮБОЧКА хватает ртом воздух.

«Давай, говорит, голубчик, каждой ночью станем проверять – на сколько еще выросли…»

ЛЮБОЧКА. Скоты! Я все сегодня же расскажу мамочке! Если ты думаешь… Все – все! Я и про Леонида расскажу. Что он в ванной комнате делает!

ЮВЕНАЛИЙ. А что он делает в ванной комнате?

ЛЮБОЧКА. Я думала, что я умру, когда увидела.

ЮВЕНАЛИЙ. И не умерла.

ЛЮБОЧКА. Неправда! Я раз всего видела, теперь – ни за что, ни за что! (И швырнула в него тапочкой.)

Тапочка попала как раз в глобус. Глобус легко упал на пол и, гремя подставкой, медленно скатился с лестницы к ЛЮБОЧКИНЫМ ногам.

Пауза.

(Взяла себя в руки, тягучим и нежным голоском.) Что это мы – о пустяках? Так вот… Дай, думает она, загашу я эту чертову свечу! А то, не дай Бог, спалят дом… И стала она подыматься наверх…

ЮВЕНАЛИЙ напряжен, молчит.

Вот так и подымалась, по ступенечке, приставным шажочечком…

ЮВЕНАЛИЙ, крепко ухватив перила, стал задыхаться.

ЮВЕНАЛИЙ. А мы теперь… каждую ночь смотреть станем… Я попрошу Леонида… он и на письку посмотрит!

ЛЮБОЧКА (не реагируя, голосом – колокольчиком). Ну вот. Поднялась она примерно во-от досюда. Да, вот до этого самого места. Видишь, эта ступенечка? Это – она.

ЮВЕНАЛИЙ (его затрясло). А когда пьяный офицер на поленицу писал, ты пошла смотреть и рассердилась, что он руку так держал, что не видно…

ЛЮБОЧКА. Вот здесь она и оступилась! На этом самом месте… (Ласково.) Вот, вот это то самое местечко, это всякий знает!..

ЮВЕНАЛИЙ. Заткнись!

ЛЮБОЧКА. И она упала. То есть она села сначала. Но ты же знаешь – ступеньки узкие. Просто ступенечки, приступочки какие-то… Она села, она завалилась и поехала, поехала прямо спиною по острым ступенечкам. Головою вниз поехала. Да так, что куски ее спины остались на гребешках ступенек! Лоскуточки платья и прямо целые кусища кожи!

ЮВЕНАЛИЙ (кричит). Божечка, заткни ей рот! Чтоб у тебя руки и ноги отпали!

ЛЮБОЧКА. В гробу она лежала вся синяя. Нет, вру! Серая! Серая, как серый студень. И распухла вся, как слониха, просто вспучилась. И в животе у ней уже кишели червяки. И кошки долго еще лизали ступеньки, где ее куски застряли, – выискивали…

ЮВЕНАЛИЙ сполз на пол. Круглые очки его запотели, и рот сделался буквой «о».

Тишина.

(Елейно.) Вот так умерла наша бабулечка, царство ей небесное! Мамочка знаешь как плакала, мы все плакали, хоть я и маленькою была, а ревела ужас как… Пусть земля ей будет пухом! Она теперь Богородицу каждый день видает, когда и словечком перемолвятся. Вот счастье-то какое ей за все мучения выпало…

ЮВЕНАЛИЙ хрипит.

Ну что, размазня? Получил полную порцию? Мамочки нет, кто тебе капелек даст? Тю-тю… Съел гуся?

ЮВЕНАЛИЙ икает.

Фу, фу! Перестань, как это неблагородно!

ЮВЕНАЛИЙ (шепчет). Любочка, милая! А я ведь напрудил…

Пауза.

ЛЮБОЧКА взлетела к нему наверх. Села на корточки.

ЛЮБОЧКА (растерянно). Ну что же ты такой нервный, ужас просто… Целая лужа! Зачем?

ЮВЕНАЛИЙ (икая). Не… Не знаю я…

Теперь ЛЮБОЧКА больше не злодейка, а заботливая няня.

ЛЮБОЧКА (воркует). Ножки все замерзли… Конечно, сяка такая холодная. Брр… Снимай штаны!

Судорожно похрюкивая, ЮВЕНАЛИЙ стянул с себя короткие штанишки. ЛЮБОЧКА порылась в шкафчике и достала белую ночную рубашку.

А вот мы сейчас рубаху теплую наденем! Теплая, байковая!..

ЮВЕНАЛИЙ. Отвернись!

ЛЮБОЧКА (хихикает). Я все видела! Я все видела!

ЮВЕНАЛИЙ (плача, залезает в рубашку). Из-за тебя все!.. Ты… Ты… Проститутка!

И вдруг замер. Напряженно стал смотреть в пол.

ЛЮБОЧКА (тоже посмотрела, но ничего не увидела). Что? Опять нюнить начнешь, да?

Он ловко нагнулся и что-то быстро подхватил с полу. Сжав кулак, счастливо смеется.

(Заинтересованно.) Что? Покажи!

ЮВЕНАЛИЙ (счастлив). Не-а…

ЛЮБОЧКА. Ну покажи!

ЮВЕНАЛИЙ. Смотри! (Осторожно разжимает кулак.)

ЛЮБОЧКА оглушительно визжит. Бежит по лестнице вниз. Упала, села и на спине съехала вниз головою – до полу. Лежит неподвижно.

Тишина.

Любочка!.. Это – таракан. Черный…

Тишина.

(Шепчет.) Божечка, пожалей ее… Зачем?.. (Робко ступая босыми ногами по скрипучим ступенькам, спустился вниз. Замер над телом Любочки, бормочет.) Отряд прямокрылых, подотряд бегающих – Курзария… (Помолчал.) …Или прусак, что ли?.. Черт, я же не хотел…

ЛЮБОЧКА (глухо). А если б я убилась? Ты думал об этом?

ЮВЕНАЛИЙ. Нет.

ЛЮБОЧКА. А это – каторга.

ЮВЕНАЛИЙ. Почему?

ЛЮБОЧКА. Убийство. Лишение меня жизни. Это – каторга.

ЮВЕНАЛИЙ. Что я сделал? Я поймал замечательного прусака… А ты взяла и сверзилась…

ЛЮБОЧКА (села). Где прусак?

ЮВЕНАЛИЙ (грустно). Он соскочил с меня. Не нужно было так орать.

ЛЮБОЧКА. Зато я в обмороке была, вот что!

ЮВЕНАЛИЙ. По-правдашнему?

ЛЮБОЧКА. Я за это время в раю успела побывать.

ЮВЕНАЛИЙ. Ты, Любочка, очень сильно головою ударилась, вот что!

ЛЮБОЧКА. Бабулюшку повидала… Оладушек поела…

ЮВЕНАЛИЙ (после паузы). Как все это глупо, между прочим…

ЛЮБОЧКА. Двумя словами с нею перемолвилась…

ЮВЕНАЛИЙ (устало). Ты, Любочка, – подлая…

ЛЮБОЧКА. Шепнула она мне тут… Свеча-то, говорит, не забыта была зажженною… Специально оставлена, вот дела-то каковы… Спе-ци-аль-но!

Пауза.

ЮВЕНАЛИЙ (скучающим голосом). О, Господи!.. Так что там о свече? Черт ее…

ЛЮБОЧКА (шепчет). Понимаешь, какое дело… Перед той самой ужасной ночью… Свеча эта семь ночей зажженною стояла… Понимаешь?

ЮВЕНАЛИЙ. Нет. (Вздрогнул.) Глупо!

ЛЮБОЧКА. Умно! Если б ты еще знал, как это умно! Семь ночей подряд… Ну, уж на седьмую ночь она и не сдержала себя. Полезла ту чертову свечку загашивать.

ЮВЕНАЛИЙ (тревожно). Хватит, Любочка, надоело это, хватит. (Громко икнув.) Ты думаешь, их кто-то нарочно зажигал?

Пауза.

Кто?

Пауза.

Леонид?

Пауза.

(Нервно смеясь.) А потом ступеньки свиным салом обмазывал, да?..

Пауза.

Ну… Ты говорила, кошки еще лизали, выискивали… Это был жир?

ЛЮБОЧКА (коротко). Это было – убийство!

Тишина.

ЮВЕНАЛИЙ. Я сейчас тебя, Любочка, ударю – вот чем все дело закончится! (Помолчав.) Я совершенно замерз. (Через паузу.) Ты думаешь…

ЛЮБОЧКА. Да.

ЮВЕНАЛИЙ. Что тогда…

ЛЮБОЧКА. Да.

ЮВЕНАЛИЙ. Кто-то…

ЛЮБОЧКА. Да. Просто высунулся из‐за шкафчика и сказал – «Гав». И – готово! И – поехала.

ЮВЕНАЛИЙ. Кто?

Пауза.

ЛЮБОЧКА. Я не хочу больше об этом говорить.

ЮВЕНАЛИЙ. Видишь ли, так-то получается и совсем по-глупому… Ты завела этот ненужный разговор, а теперь… Это частный случай. Кто-то крикнул, кто-то испугался, упал…

ЛЮБОЧКА. Что?! Не хочешь же ты, чтобы я сейчас померла со смеху?!

ЮВЕНАЛИЙ. Зачем ты так? Шутка! Нечаянная шутка!

ЛЮБОЧКА. За нечаянно бьют отчаянно! (Пауза.) Постой, а почему ты так сказал? Что ты сказал, что? Повтори!

ЮВЕНАЛИЙ (кричит). Я сказал: нечаянно, нечаянная шутка. И ничего больше.

ЛЮБОЧКА. Ты сказал.

ЮВЕНАЛИЙ. Нет.

ЛЮБОЧКА. Я клянусь, что сказал!

Пауза.

ЮВЕНАЛИЙ (с трудом). Ты сейчас, только что придумала эту самую свечу. Из свечи вытекает, что это убийство! Фу, как глупо! Из свечи ничего не вытекает! Но это так. А теперь ты хочешь обвинить меня, что я обвиняю, что… Но это же… Чистой воды! Ты сама свалилась с лестницы… и через оладушки подставила горящую свечу. Через вскрик от прусака… ты свалилась… А через оладушки… теперь ты хочешь обвинить меня… (Заплакал.) Мамочка, я ничего не могу выговорить… У меня все распадается в разные стороны, мамочка!..

ЛЮБОЧКА (заткнула уши пальчиками). Я ничего не говорила.

ЮВЕНАЛИЙ (кричит). Ты думаешь, что…

ЛЮБОЧКА. А? Что?

ЮВЕНАЛИЙ. Нет, ты думаешь…

ЛЮБОЧКА. Я ничего не слышу!

ЮВЕНАЛИЙ (шепчет). Ты думаешь…

Тишина.

Хлопают двери. Быстрые шаги.

Стремительно, подкидывая коленями шуршащий шелк, вошла, упала в кресло МАМОЧКА.

МАМОЧКА. Крымской соли несите! Скорей, скорей! Виски давит. Нет, оставьте! Не надо, оставьте! Я забыла – в прошлый раз от крымской соли меня стошнило! И так ужасно стошнило, просто диву даешься. Никогда, никогда – ни до, ни после – так еще меня не сташнивало. Не надо, не надо, никакой крымской соли! Ну ее, ну! Вы ее на двор выбросьте, вот что, на двор! Капель ландышевых давайте!..

Дети не тронулись с места.

Жестокие, жестокие, глупые дети… (Топнула ногой.) Прекрати! Прекрати, Ювеналий, так лупить на меня глаза! Что это за манеру ты взял – лупить? Кто тебе – лупить! – позволил?! (Топнула ногой.) Где капли? Я просила, просила я… Я просила, и мне не дали. Буду умирать – воды не дадут! (Плачет.)

Пауза.

ЮВЕНАЛИЙ (вздохнув). Зачем вы только, мамаша, так пьете?..

МАМОЧКА замерла. Потом встала, повернулась легко и плавно, пошла вверх по лесенке. Дойдя до середины, обернулась.

МАМОЧКА. Кто – пил? Я спрашиваю: кто – пил? (Шепотом.) Ты почему пьешь, дрянь? Я тебя спрашиваю. Ты почему, дрянь, пьешь?!

ЮВЕНАЛИЙ (поежился). Я?..

МАМОЧКА утвердительно мотнула головой, да так, что чуть не свалилась.

(Взвизгнул.) Я?!.

Тут МАМОЧКА повалилась боком на ступеньки и съехала тряпичной куклой вниз.

Дети кинулись поднимать ее, а она схватила обеими руками их и крепко-крепко прижала к себе.

МАМОЧКА (шепчет). Я задушу вас, если вы обо мне плохо думать станете! Что вы такое подумали? А? Плохо? Плохо?..

ЮВЕНАЛИЙ и ЛЮБОЧКА (вместе). Не-ет!..

МАМОЧКА. Нет, конечно, нет. Если уж свою мать не любить, если о ней плохо думать… Это ведь что же! Ведь это же… (Вскрикнув.) А бедной матери что делать?! Уж лучше пойти ночью к постельке да задушить. Я знаю, мне говорили про одну женщину такое. У ней были гадкие дети. Мерзкие-премерзкие. И вот она – о Господи! – она это вот и сделала, я здесь уже говорила – что… (Помолчала, ослабила руки, и объятия их распались; сладко зевнула.) Вот так вот оно и было-а… Я – о чем? Да-да… Так и было-а… (Шепчет.) Я боюсь… Мне каждую ночь мерещится… Такие пакости, что – а-ах!.. Жучки какие-то по мне ползают, по рукам – по ногам… Иной раз даже страшно сделается, спать не могу. По рукам и по ногам…

А в дверях уже давно стоял ЛЕОНИД.

ЛЕОНИД. Это, мамаша, от любовного томления. Физические, так сказать, ощущения…

ЛЮБОЧКА подхватила МАМОЧКУ под мышки и потащила ее.

ЛЮБОЧКА. Спать пойдемте! Спать! Ну что вы, мамочка! Спать давайте, ну!..

МАМОЧКА (хнычет). Бою-юсь… Не пойду-у…

ЛЮБОЧКА. Я с вами, мамочка, лягу! Никаких вам страхов не будет. Жучков зачем выдумали еще? Рядышком ляжемте, рядышком и уснем…

Увела ее.

ЛЕОНИД (вздохнув). Черт… Кажется мне, я напрасно ей сгрубил… Жуки, брат, дело серьезное… С одной стороны, это, знаешь ли, – того… (Покрутил пальцем у виска.) С другой же стороны… Они мне тоже досаждают. И точьв-точь: по рукам – по ногам. По ногам, известное дело, больше. Ну а по рукам, это, знаешь, брат, их женское дело. Черта ли что у них там с руками связано, чтоб – по рукам.

ЮВЕНАЛИЙ. Скажи: она пьяна?

ЛЕОНИД. Этих жуков по телу я исключительно связываю, так сказать, с организмом. Ну со мною – без вопросов. А она-то – что же?.. Что характерно – во сне все так явственно и так осязаемо, что… (Щелкает пальцами.) Вот и жучки! Факт.

ЮВЕНАЛИЙ. Скажи: она пьяна?

ЛЕОНИД (в задумчивости сел на кресло). Ты, брат, водил когда-нибудь в постели по внутренней стороне ноги, от колена и выше?

ЮВЕНАЛИЙ. Что ж не водить-то? Водил…

ЛЕОНИД. И – что?

ЮВЕНАЛИЙ (пожал плечами). Глупости.

ЛЕОНИД. В том-то и дело, что – глупости. Я ведь оттого и спрашиваю, что глупости. И – что?

ЮВЕНАЛИЙ. И – ничего.

ЛЕОНИД. Да…

ЮВЕНАЛИЙ. А скажи, Леонид, отчего она пьяна?

ЛЕОНИД. Когда жив был отец, он не позволял ей мадеру любить. А теперь – что? Кто ж запретит? Прости, вопрос: ты пил мадеру?

ЮВЕНАЛИЙ (коротко). Дерьмо.

ЛЕОНИД (мотая головой). Правда. Правда. Правда.

ЮВЕНАЛИЙ. А ты… Ты – сейчас – пьян?

ЛЕОНИД. А что? Кто запретил?

ЮВЕНАЛИЙ. Знаешь…

ЛЕОНИД. Знаю! (Достал маленькую женскую папироску и закурил.) Я еще, знаешь, что делаю?.. То-то же! Со мной, брат, полный порядок. В смысле. Вот так вот. Понял?

Пауза.

ЮВЕНАЛИЙ. Врешь…

ЛЕОНИД. Я, знаешь, совсем не вру. Совсем – совсем. Только давай не станем об этом больше говорить, а то – ей-богу! – меня сейчас вырвет!.. (Выдохнул.) Фу-у… Как накатило. Уж думал, сейчас и… (Погасил папироску.) Потом-потом… Потом, знаешь, когда-нибудь, через много-много лет я тебе расскажу. Нет ли у нас в доме яблочков? Так, знаешь, яблочков захотелось…

ЮВЕНАЛИЙ. Вчера все съели.

ЛЕОНИД. Жалко-то как… Все правильно! Да! Я, вообще, знаешь, думаю – что человека от людей должно тошнить. Не от всех, конечно, разом. А, так сказать, от от-дель-но-го… Понимаешь? Ты меня понял? И потом… у него такие… подмышки неприятные… Просто противно, ей-богу…

ЮВЕНАЛИЙ. Меня от пенок тошнит…

ЛЕОНИД (кричит). Дурак! Дурак!

ЮВЕНАЛИЙ. Я правду говорю.

ЛЕОНИД. Дурак! Какой дурак!..

ЮВЕНАЛИЙ. Зачем ты так?

ЛЕОНИД. Дурак…

Пауза.

Ты знаешь, я пойду. Пойду и лягу. Нужно же спать, в конце концов…

ЮВЕНАЛИЙ. Хочешь – я с тобой лягу?

ЛЕОНИД. Я один лягу. (И пошел к двери.)

ЮВЕНАЛИЙ. Ну я просто посижу. Пока ты заснешь.

ЛЕОНИД. Не надо. (Уже у двери обернулся.) Я могу полстакана пенок на спор проглотить.

ЮВЕНАЛИЙ. Ага.

ЛЕОНИД. И – ничего.

Ушел.

ЮВЕНАЛИЙ сел, привалился к креслу.

Тишина. Послышались шаги.

ЮВЕНАЛИЙ вздрогнул.

ЮВЕНАЛИЙ (шепчет). Господи! Ты со мной, Божечка! Ты со мной! Ты со мной, понял!

В дверях показалась ЛЮБОЧКА. Скользнула неслышным шагом, присела в кресло и сладко зевнула.

ЛЮБОЧКА. Мамочка, бедная, такая пьяная… Знаешь, ее затрясло так всю. Я уж хотела вас кричать, да она взяла и заснула. И я со страху заснула. А потом думаю: что это я? Проснулась вот. А где Леонид?

ЮВЕНАЛИЙ (мрачно). Спит.

ЛЮБОЧКА. Так ужасно маме дерзил… Хорошо, что она пьяная вся, ничего не запомнила. (Зевнула.)

ЮВЕНАЛИЙ. Любочка?.. Ты водила когда-нибудь в постели по внутренней стороне ноги, от колена и выше?..

ЛЮБОЧКА. Глупости.

ЮВЕНАЛИЙ. Скажи! Да? Водила?

ЛЮБОЧКА. Водила.

ЮВЕНАЛИЙ. И – как?

ЛЮБОЧКА. Глупости. Никак.

ЮВЕНАЛИЙ (радостно). Да?

ЛЮБОЧКА. Леонид говорит – проведи. Я и провела. Ничего. Ты знаешь, он очень-очень глупый. Я все время над этим расстраиваюсь… фокусничает все себе… (Склонила головку на спинку кресла и заснула.)

ЮВЕНАЛИЙ привалился спиной к креслу и задрал на себе ночную рубашку, оголяя ноги. Одну ногу вытянул в воздухе стрункой носочком вперед – получилась очень тощая белая палочка. Его ладонь – на коленке. С легким нажимом потянул он ее к себе… Ничего.

И вдруг сжал зубы, втянул со свистом воздух в себя. Рот открылся буковкой «о»… На лбу испарина.

ЮВЕНАЛИЙ (шепчет). Есть.

Нога упала. Сам он сжался калачиком у кресла.