Про падение Константинополя и 7 стратегий выживания в эпоху перемен

Документальная пьеса

Однажды вдруг может исчезнуть все вокруг тебя: любимые люди, ценности, на которых вырос, великие города, мировые империи. Исчезнуть, чтоб стать совсем другим…

Театр и музыка рассказывают про 29 мая 1453 года.

Про падение главного города тогдашнего мира.

Про то, почему Запад не оказал помощь, про 150 причин не защищать родину, 150 причин не объединиться в минуту опасности, 150 причин работать на врага.

Про тысячи очень верных и продуманных мотивов искать и найти компромисс с врагом и с совестью, чтобы выжить.

И поиск одной-единственной причины выйти на смерть защищать то, что другие уже продали, предали или бездарно проиграли.

Все, кто мог держать меч, погибнет в это день. И когда мужчины все погибнут, женщинам остается рассказывать.

В пьесе использован «вербатим XV века» – подлинные записки янычара, свидетеля событий, и подлинные стихи султана Мехмета Фатиха и суфийского поэта Юнуса Эмре, специально переведенные для спектакля.

Актрисы выходят с античными головами, расставляют их. Зачерпывают фасоль.

1. Шум № 1 (фасоль + разное)

2. Девушки

Девушки нежно, в образе женщин, подходят к мужчинам и просят их прочесть наизусть, помогая читать.

1 ЗРИТЕЛЬ. «Содрогнись от ужаса, небо, и восстенай, земля! Город уже взят, и пора нам окончить бой. Позаботимся, если возможно, о собственном спасении!» И мы с братом все-таки сели на корабль, чтоб плыть прочь от города, предоставив его своей судьбе.

2 ЗРИТЕЛЬ. Два турецких солдата утверждали, что именно они убили императора Константина и принесли его голову султану. Пленный друг императора опознал эту голову. Султан Мехмет повелел ободрать кожу с головы императора Константина, набить ее мякиной и водрузить на колонну, в знак своей великой победы.

3 ЗРИТЕЛЬ. …когда город был взят, султан, вступив в него, тотчас же со всей тщательностью учинил поиски Константина – он хотел знать, жив император или умер. Султан послал своих слуг туда, где кучами лежали трупы убитых христиан и турок. Очень много голов убитых они обмыли водой, чтобы узнать, не императорская ли это случайно.

4 ЗРИТЕЛЬ. Император Константин же, отчаявшись, стоя и держа в руках меч и щит, сказал следующее достойное скорби слово: «Нет ли кого из христиан, чтобы снять с меня голову?» Ибо он был совершенно покинут всеми.

5 ЗРИТЕЛЬ. Тогда один из турок, дав ему удар по лицу, ранил его; но и он дал турку ответный удар; другой же из турок, оказавшийся позади императора, нанес ему смертельный удар, и он упал на землю. Ибо они не знали, что это император; и умертвив его, оставили, как простого воина.

3. Стихира

(Тишина)

4. 150 причин не взять Стамбул

ХАЛИЛ. Он не должен был стать султаном. Мой друг, его отец, покойный султан Мурад не любил своего сына Мехмета. Его мать была всего лишь наложница. А были наследники и получше – сыновья и от знатных жен. И вдруг неожиданно умирает один брат, потом второй. В одиннадцать лет Мехмету повезло, он оказался единственным наследником престола. Ему повезло, а нам нет.

Это была катастрофа. Им никто не занимался. Мой дорогой друг попросил меня срочно заняться воспитанием мальчика. Кого он еще мог об этом попросить? Я нанял ему учителей, самых лучших, каких только мог достать.

А я, великий визирь Халиль-паша из рода Чандарлы, мог все.

МЕХМЕТ. Эти люди добросовестно потрудились: я был отлично подготовлен в области разных наук и философии, литературы персидской и греческой, кроме родного, турецкого, языка я говорил на греческом, арабском, латинском, персидском и древнееврейском языках.

ХАЛИЛ. Мехмета доверили мне. Султан, как всегда, надеялся только на меня. Что я воспитаю его сына достойным наследником. Однако мальчик обнаружил тяжелый и неприятный характер, неспособность и нежелание прислушиваться к советам старших.

МЕХМЕТ.

ХАЛИЛ. И вот этой чушью он заполнял свою голову! Откуда это взялось? Я этого просто так не оставил. И обнаружил, что в его покоях живет какой-то грязный дервиш, какой-то суфий, который забивает голову мальчика этим мусором. Что это такое, какие грецкие орехи, которые еще и оказываются виноградом?

МЕХМЕТ.

ХАЛИЛ. Что мне оставалось делать? Как воспитателю? Мой друг доверил мне своего сына! Я выволок этого дервиша из покоев мальчика, где бродяга поселился, – и казнил его. Отдал муфтию. Тут я в первый и последний раз увидел, как мальчик плачет.

МЕХМЕТ.

ХАЛИЛ. Но дело было сделано. Грязного бродягу – суфия сожгли. Муфтий, выполняя мое поручение, так беспокоился о том, чтобы получше раздуть пламя, что, оказавшись слишком близко к костру, опалил себе бороду. Мальчику пришлось смириться. Я был прав.

МЕХМЕТ. Но мой отец умер. Я вернулся во дворец как султан, как наследник престола. Мне было девятнадцать.

Но оставался еще один конкурент – сын последней любимой жены отца. Когда она приехала во дворец поздравить меня с восшествием на трон и пока я любезно принимал ее, мой доверенный слуга по моему приказу бросился в гарем и утопил в купальне ее маленького сына.

Наутро я казнил своего доверенного слугу за это преступление.

И всем, кто видел меня теперь, я предстал в новом свете.

Красив, невысокого роста, но крепкого сложения. Пронзительный взгляд под высокими дугами бровей, и тонкий крючковатый нос, и полные яркие губы. Манеры нового султана были полны достоинства и довольно сдержанны.

Я был на редкость скрытным. Трудное детство научило не доверять никому. Было невозможно угадать, о чем султан в данный момент думает.

5. Рассказ янычара

Когда они побеждают, они берут вас в плен. Если вы мирный житель, то у вас есть шанс остаться в живых – вас продадут в рабство. Но если вас взяли в бою, то у вас есть выбор. Вы можете умереть за веру.

Они отрубленные головы тех, кого они пленили и кто отказался принять ислам, складывают в груды.

Как человек становится янычаром? Вот, например, я? Как они побеждают нас? Почему они побеждают нас всегда?

Размножение турок подобно морю, которое никогда не прибывает и не убывает, но никогда не бывает спокойным и другим приносит разрушение, там и сям колеблясь.

Турки как море – они никогда не находятся в покое, всегда ведут войну, из года в год, от одних земель до других, а если где заключат мир, то только тогда, когда им это выгодно, а в других землях они причиняют одно только зло, захватывают людей, берут в плен, а кто не может ходить, тех убивают.

И это они делают многократно в течение года: более десятка тысяч христиан они приводят в свою веру. И эти христиане бывают хуже, чем подлинные турки.

И так турки множатся и множатся, и кто же им может дать отпор, если они, забрав все, быстро уезжают; прежде чем христиане подоспеют, они будут там, где только захотят. А если бы к такой обороне люди захотели подготовиться, они понесли бы еще больший урон и потери.

Если город сдается, то они наводят свой порядок. Церкви превращаются в мечети, каждого седьмого мальчика забирают в янычары и на службу султану. Но если город не сдается, тогда его берут штурмом. И тогда горе побежденным. Они все захватят, все ограбят, перебьют и уничтожат, так что много лет после этого там не будет кричать петух.

6. 150 причин не договориться в минуту опасности

ПЕТР. Говорят, пятьсот тысяч. Они собрали войско пятьсот тысяч. И они непобедимы, говорят. И молодой султан еще хуже того, кто был. То есть лучше – для них, но хуже для нас. Нельзя доводить до штурма.

НОТАРАС. Ты когда-нибудь видел войско пятьсот тысяч? Кто тебе сказал такую глупость? Постой. Вчера пришел корабль из Генуи. Ты наверное, покупал свою свиную и телячью кожу и набрался, как вшей, этих лживых новостей. Тебе специально забивают этим голову, что мол на вас идет войско в 500 тысяч, чтоб ты перестал торговаться. Ты слушаешь генуэзцев? Они мечтают о том, чего никогда не будет.

ДИМИТРИЙ. Они мечтают, что наш город падет, об этом все мечтают. Нас все ненавидят.

НИКИФОР. И они совершенно правы. Знаете, как про нас говорят? Византиец – это тот, кто говорит одно, делает другое, думает третье, а подразумевает еще что-то.

И за это вы мне предлагаете отдать жизнь? Вот за эти ценности?

ДИМИТРИЙ. Мы – второй Рим, мы – столица истинной веры, цитадель истинной духовности.

НИКИФОР. Для Запада мы какие-то варвары, которые молятся на непонятном языке, а для Востока мы слабаки.

Что я должен защищать? Вот эту птицу с двумя головами?

Меня кто-нибудь спросил, нравится ли мне этот герб?

ДИМИТРИЙ. Да! Это наш герб! Это было на знамени героев, наших предков, вписавших свои имена в историю!

НИКИФОР. А я не хочу умирать как герой! И двухголовых птиц не бывает! А если бы были, это были бы монстры, уродство природы!

ПЕТР (вдруг, с огромной обидой). Не свиная кожа! Я никогда не шью из свиной кожи! Только лучшие сорта! Я хороший сапожник. И я дружу с генуэзцами. Это такие же люди, как мы. И у них новости.

Все переглядываются.

НИКИФОР. «Генуэзцы такие же, как мы», и это говорит византиец.

НОТАРАС. Может, и евнухи такие же, как мы? И рабы? Говори!

ДИМИТРИЙ. Сейчас не время. Самое главное – наше с вами единство. Мы должны поддержать императора. Мы сейчас должны вместе молиться, рядом с нашим императором.

НИКИФОР. У тебя есть хоть одна своя мысль? У кого-то из вас? Что вам не вложила в голову эта власть? Или это тоже наша национальная особенность?

НОТАРАС (Никифору). Я не понимаю одного – почему ты еще здесь? Почему не собрал манатки и не бежал, пока можно было?

Все вы еще можете сбежать. Пусть город защищают те, кто верит в наши ценности.

Пауза.

НИКИФОР (троллит). К вопросу о ценностях и что мы защищаем. В святой Софии идет служба на латинском языке. И правильно, давно пора в цивилизованный мир. (Реакция у всех.)

НОТАРАС. Это позор, принять унию, чтоб запад прислал корабли.

ДИМИТРИЙ. Я туда не хожу теперь.

НОТАРАС. Продать им нашу веру за их корабли.

Лучше договариваться с султаном. Мы все равно не можем противостоять этой силе. Я уже потерял на этой войне двоих сыновей. У меня остался мой последний сын… Надо убедить императора, что сопротивление бесполезно.

С турками можно и нужно договориться. Мы сдаем им город…

Разве вы не понимаете, что это единственный выход? Лучше тюрбан, чем митра.

Появляется КОНСТАНТИН.

КОНСТАНТИН. Что ты сказал?

НОТАРАС. Я могу это повторить.

КОНСТАНТИН. Повтори.

НОТАРАС. Я могу это повторить. Лучше тюрбан султана, чем митра папы римского.

Но КОНСТАНТИН смиряет свой гнев, ему жаль НОТАРАСА, он словно видит будущее.

КОНСТАНТИН. Не говори этого больше. А то так и останешься в истории с этой фразой предателя.

НОТАРАС. Предатели – те, кто предал нашу веру, кто сдался западу.

КОНСТАНТИН (ему больно, что он это говорит своему другу). Предатели – те, кто боится штурма.

НОТАРАС. Я ничего не боюсь. Я готов защищать город. И я могу его защитить. И я готов умереть за него. Но я бы стал договариваться с султаном.

КОНСТАНТИН (не только Нотарасу, но и себе). Со своей совестью договариваться бесполезно.

НОТАРАС. Султан не такой, как его отец. Он оставит нам нашу веру. Мы сможем молиться в наших церквах. Мы спасем город, наши дети будут жить, они нам спасибо скажут. Султан Мехмет не такой, как другие султаны. Мир очень изменился.

КОНСТАНТИН (с жалостью). Ты ошибаешься. И однажды ты вспомнишь мои слова.

НОТАРАС. «В один прекрасный день»?

КОНСТАНТИН (увидел будущее). Друг мой… Это НЕ БУДЕТ ПРЕКРАСНЫЙ ДЕНЬ. Но в этот день ты изменишь свое мнение.

(К залу.) Друзья, не будем ссориться в минуту опасности.

Мы защищаем самый лучший город в мире. И мы его защитим. Мои знакомые в лагере турок прислали мне стрелу с посланием. Войско султана вовсе не 500 тысяч… А всего лишь 258.

Реакция.

Да, я понимаю, что это много. А у нас всего три тысячи. Но у меня есть план. Я приму на службу всех моряков торговых судов. Это еще 2 тысячи человек. Уже 5 тысяч!

Во-вторых, наши стены. Они неприступны. Тысячу лет наши враги пытались разрушить наши стены, никогда ни один камень, ни кирпич не упал с них. Таково пророчество – эти стены священны и неуязвимы.

В-третьих. Враги не могут сделать подкоп, потому что у нас гранитный грунт.

НОТАРАС. При штурме города все защитники города погибли.

КОНСТАНТИН. В-четвертых. Цепь. С моря город можно взять только отсюда, через Золотой Рог. Потому что со стороны Мраморного моря слишком сильное течение. А в Золотой Рог не войдешь, нас защищает специальная железная цепь.

РАССКАЗЧИЦА. Купец Димитрий погиб при обороне города в день штурма. Он умер за Родину, как и хотел. (Ставит чашку.)

КОНСТАНТИН. В-пятых. Продовольственная блокада невозможна. Голода не будет.

РАССКАЗЧИЦА. Философ Никифор погиб при обороне города, янычар разрубил его мечом почти надвое. Перед смертью Никифор убил двух нападавших турок. Никифор геройски умер за Родину, чего крайне не хотел и старался избежать. (Ставит чашку.)

КОНСТАНТИН. Дальше. Народный дух. Мы все знаем, что городу покровительствуют святой Константин и Пресвятая Дева. И что скорее корабли пойдут посуху, чем город падет. Это знают все. Это то, во что мы верим.

Еще. Венгры! Венгры наши союзники, они ненавидят турок, наши братья венгры зажмут их с суши и ударят вот сюда, и с Мехметом будет покончено.

РАССКАЗЧИЦА. Сапожник Петр сражался на стенах города выданным ему мечом. Был ранен, его сочли мертвым, и он остался жив. Оправившись от ран, он продолжил заниматься своим ремеслом. Теперь Ахмет-эфенди успешный ремесленник в Стамбуле. Шьет янычарам самые крепкие сапоги из лучших сортов кожи. (Ставит чашку.)

НОТАРАС. Я, мегадука Нотарас, не погиб при штурме. Моя история еще впереди. (Ставит чашку.)

КОНСТАНТИН. Что за похоронные настроения! Я клянусь вам, что все будет хорошо. Я клянусь вам отдать жизнь за город. Но этого не потребуется. Мы победим!

Все христианские страны пришлют нам помощь. В проливе, вот тут, встанут пятьдесят галер из Венеции, двадцать из Генуи. Рим, Франция, Арагон – все пришлют помощь – и мы будем защищены с моря. Турки уйдут. Все султаны пытались взять Константинополь. Ну и что? Верьте, прошу вас. Я клянусь, что я жизнь отдам за вас и за город. Вы мне верите? Верите?

7. 150 причин не оказать помощь союзникам

РАССКАЗЧИЦА. Император Константин сделал все, что было в его силах. Еще осенью он отправил отчаянные письма с просьбой о немедленной помощи. Он очень надеялся, что помощь придет. Ведь решалась судьба второго Рима, столицы восточного христианства.

ПАПА. Рим… Рим… Папа Римский… Папа Римский сразу включился в обсуждение того, как помочь городу. Я не вижу проблемы. Мне кажется, император Константин предложил хороший план. Мы сейчас просто договоримся, сколько кто посылает кораблей. Сколько кораблей пошлет Венеция, например? Пятьдесят или больше сможете?

ВЕНЕЦИЯ. Да для нас и сто кораблей не вопрос. Наш венецианский флот сильнейший в мире на этот момент. И наш сенат глубоко опечален известием об осаде города. Нас это, правда, очень волнует. Если папа римский, то есть Рим, и другие государства будут что-то предпринимать, то Венеция охотно присоединится к ним.

ПАПА. Но мы надеемся на Венецию…

ВЕНЕЦИЯ. А почему сразу Венеция, чуть что Венеция? Нам надоело, что нас все используют. Например, Генуя. Не забудем, даже Колумб, который через 39 лет откроет Америку, был генуэзец. Мы сразу за генуэзцами готовы.

ГЕНУЯ. А что Генуя? У нас мирный договор с султаном. Мы, в отличие от других, умеем быть дипломатами. С нас корона не упадет, как у некоторых. Мы генуэзцы, мы реалисты.

Кстати, я не понимаю, почему император Константин не договорился с султаном. Мы же договорились, и ничего.

ВЕНЕЦИЯ. Ну так это ниже их достоинства. Их мания величия равна только их жадности.

ГЕНУЯ. Ты чего! Второй Рим! Они лопаются от спеси, а сами погрязли в пороках и интригах. Они вовсе не такие, как мы, генуэзцы.

ПАПА. Формулировка, кстати, про второй Рим совершенно возмутительна. Рим один, и это мы!

ВЕНЕЦИЯ. А про культурную и деловую столицу, что ли, не возмутительно? Всем ясно, что это мы, Венеция, столица! Наши купцы – лучшие купцы в мире! А их жалкие торгаши… И у нас республика, у нас ценности западного мира, у нас выборы дожа, а византийский император по сути восточный деспот.

ПАПА. Постойте… Мы собрались, чтоб обсудить помощь Византии, а не ругать наших братьев по вере.

Кстати, а они приняли унию? Хороший вопрос.

Где доказательства, что они приняли унию?

Все переглядываются. Хороший вопрос!

ВЕНЕЦИЯ. Мы не против помощи, мы поможем нашим… братьям, условно говоря, против султана, но этот вопрос нуждается еще в обсуждении.

РАССКАЗЧИЦА. Обсуждение затягивалось. А Франция, Арагон, Флоренция помощи не оказали. Франция была в натянутых отношениях с Римом.

РОССИЯ (плаксиво). У России были в тот момент свои проблемы, страна еще находилась под властью Золотой Орды и боролась за выживание. Потом, Россия слишком далеко. Россия переживала очень непростое время.

У РОССИИ отнимают амфору.

ВЕНГРИЯ. Венгрия говорит! Венгрия! С Венгрией была особая история. Было пророчество, что для того чтобы Венгрия осталась христианской страной, город должен был пасть.

Все смеются над «пророчеством».

РИМ. Все-таки эти восточные европейцы не такие, как мы. Варвары!

КОНСТАНТИН. Император писал отчаянные письма папе. Дожу, королям, герцогам. Если немедленно не будут посланы корабли в помощь, город падет.

8. 150 причин не взять Стамбул (продолжение)

РАССКАЗЧИЦА. Сам Мехмет провел в эту зиму много бессонных ночей, обдумывая предстоящую кампанию. Eго можно было встретить бродящим по ночам на улицах Адрианополя в одежде простого солдата, и каждый, кто узнавал его и приветствовал, немедленно был казнен.

ХАЛИЛ. Однажды ночью меня вызвал к себе султан. Зачем старый визирь понадобился молодому султану? Это не к добру. Он хочет меня сместить или?.. Я торопливо набрал полное блюдо золотых монет. Монеты звякали, потому что моя рука дрожала, и султан понимал, что я боюсь его.

МЕХМЕТ. Что это значит, учитель?

ХАЛИЛ. Я стал сочинять на ходу. Есть мол такой обычай… Мне не понравился тон султана, но я продолжал сочинять на ходу, мол, по обычаю визири, которых султан неожиданно призывает к себе, должны принести с собой подарки. Вот, мой государь.

МЕХМЕТ (бьет по руке Халила). Есть только одна вещь, которую я хочу, – дайте мне Константинополь! Я принял наконец решение. В самое ближайшее время мы двинемся на город.

ХАЛИЛ (залу, возмущенно). Что это было? Сказать, что это было неприятно, ничего не сказать. Так разговаривать со мной, его воспитателем, лучшим другом покойного отца… со мной, своим великим визирем, Халилем из рода Чандарлы!

Я обещал ему полную поддержку.

(Упавшим голосом.) Конечно, султан есть султан, а приказы султана не обсуждаются, они выполняются.

Но дело не в этом. А в том, что я стал его бояться.

9. Отчаяние Константина

НОТАРАС. Где корабли? Где помощь твоих союзников?

КОНСТАНТИН. …наших союзников.

НОТАРАС. Где пятьдесят галер из Венеции, двадцать из Рима и хоть одна из Генуи или Франции? Мы теряем время и силы в напрасных надеждах.

Почему ты продолжаешь их ждать? Почему веришь западу? Мы для них – люди второго сорта. Они не хотят нашего спасения. И не собираются нам помогать.

РАССКАЗЧИЦА. Но вдруг, это было вечером, со стороны Мраморного моря к городу быстро шло судно. И все подумали, что это передовой корабль приближающегося спасительного флота.

Весь город во главе с императором вышел встречать союзников.

НОТАРАС. Но это не были союзники. Это была бригантина, которую уже двадцать дней назад император отправил на поиски флота венецианцев. Она обошла все острова Эгейского моря, но так и не нашла ни одного венецианского корабля; более того, их никто там даже не видел. Помощи не было и не будет. Я был прав.

РАССКАЗЧИЦА. Когда вернувшиеся моряки предстали перед императором со своей тяжелой вестью, Константин, поблагодарив их, заплакал.

НОТАРАС. Было ясно, что западные христиане не собираются поддержать нас в борьбе за христианство. Мы одни против полчищ турок. Воскреси нас, Господи Боже мой, и помоги нам, совсем уже погибающим. Все что нам остается. Молиться нашему покровителю – святому Константину и Пречистой Деве. Воскреси нас, Господи Боже мой, и помоги нам, совсем уже погибающим.

10. Молитва Константина

Музыкальный номер.

11. Явление героя

РАССКАЗЧИЦА. Джустиниани ведут свой род от императора Юстина. Это одна из самых знатных семей в Венеции, честно говоря, самая знатная. Но Иоанн Джустиниани из генуэзской ветви. И в этой ветви были не купцы, как в Венеции, а воины и герои.

Иоанн Джустиниани – герой. Он герой по высоким меркам XV века, когда мужчины бились на мечах и проводили жизнь в войнах. Я всегда был героем. И когда я узнал, что город остался без помощи, я собрал добровольцев и поехал. Нас было две тысячи человек. Я привез с собой все нужное для обороны города – специальные секиры, очень удобные в употреблении, и самые новейшие, самые современные котлы для кипящей смолы.

НОТАРАС. Но разве справедливо, что император доверял этим приезжим генуэзцам больше, чем своим? Император так обрадовался этому Джустиниани, что поручил начальство над особым отрядом, с титулом губернатора, а в случае успеха обещал подарить «храброму рыцарю» остров.

ДЖУСТИНИАНИ. Я был готов отдать свою жизнь, но я не был готов столкнуться с интригами, коррупцией и какой-то удивительной бестолковостью при этом.

НОТАРАС. Джустиниани доверял только генуэзцам.

ДЖУСТИНИАНИ. Нам никто не доверял. Я стал понимать лучше, почему они не приняли унию. Они не готовы войти в наш мир. Они никогда не станут частью нашего прекрасного Запада. Они другие. Трудно было это принять. Но я обещал защиту городу. Надо было растянуть наши малые силы по городским стенам, имевшим аж двадцать восемь ворот. Я разделил линию укреплений на части, от одних ворот до других, и надо было найти командира над каждым участком ворот. Я вверил это самым опытным военным.

Так, против Романовских ворот стал я сам с тремя сотнями генуэзских стрелков; справа от него стену защищали венецианцы братья Троили, а слева – до замка Семи Башен – генуэзец Мануэль и его двести лучников.

НОТАРАС …Ни одного грека.

Начинают ссориться через КОНСТАНТИНА – все время на самом деле апеллируя к нему.

Как это может случиться, что мной, мегадукой нашего великого города, командует кондотьер-проходимец?

ДЖУСТИНИАНИ. Никто никем не командует, мы делаем одно дело.

НОТАРАС. Кондотьер – это тот, кто продает себя, свою кровь, свою отвагу за деньги тому, кто больше заплатит. И здесь ты тоже ищешь выгоду.

ДЖУСТИНИАНИ. Ты хочешь ссоры, но я не буду с тобой ссориться. Но хочу тебе заметить, что мой род идет от потомков императора Юстина.

НОТАРАС. Кого ты хочешь этим впечатлить? У нас тут в городе каждый второй ведет род от греческих героев. От Ахиллеса и Геракла.

ДЖУСТИНИАНИ. Мне очень жаль это слышать. От человека, который опозорил таких славных предков. Ведь ты же автор этой фразы – лучше тюрбан чем митра?

НОТАРАС. Да, это мое мнение. Я лучше турку поверю, чем генуэзцу. Очень жаль, что меня не послушал император. Турки придут и уйдут, а вы останетесь. Им нужны наши деньги, а вам, людям Запада, нужны наши души.

КОНСТАНТИН. Разногласия нас погубят. Но мы ведь их не допустим? Только единство!

(Джустиниани.) Мы очень ценим твой героизм и твое бескорыстие. И мы хотим быть вместе с вами! Мы такие же христиане, как и вы, мы одной веры, то, что нас отличает, не так важно сейчас!

(Нотарасу.) Приезд Джустиниани – это чудо. Пойми, это важно. За ним могут последовать и другие добровольцы с запада. Но тебя никто не заменит. Без твоей дружбы мне не выстоять. Верь мне!

(Залу.) Нас мало, а площадь стен, которые надо оборонять, протяженная. Но все получается. Эти стены охраняет Джустиниани со своими добровольцами. Тебе, Лукас, самый уязвимый участок, тут потайные ворота в город, только тебе могу это доверить. Внутри города у нас будет резерв из семисот человек, они будут поспевать всюду, где потребуется помощь. Надо беречь свои малые силы как можно больше.

ДЖУСТИНИАНИ. …вылазок не делать, поражая неприятеля из‐за стен.

НОТАРАС. Запас продовольствия пополнен.

КОНСТАНТИН. Пока мы едины, пока мы верим, мы можем оборонять город бесконечно.

12. 150 причин работать на врага

РАССКАЗЧИЦА. Но тут началась стрельба из пушек по городским стенам.

УРБАН. Я хочу сказать о султане Мехмете. Я его знаю очень хорошо. И вот что я хочу сказать. Султан Мехмет необыкновенно умный и тонкий человек. Он очень любит философию и поэзию. Он знаток языков, интересуется наукой. Он самый интересный собеседник, которого я встречал. Он очень мудр, он очень дальновиден, хотя он молод. Да, он молод и красив к тому же! Султан – творческий талантливый человек.

И он единственный, кто дал денег на мою работу.

Если вы художник, вам достаточно красок или даже куска угля.

Но я оружейник. Мне для воплощения моих замыслов нужна серьезная материальная база.

Я построил для султана Мехмета пушку своей мечты. Ее стали звать Великой османской пушкой. Я венгр, я христианин, но я оружейник. Тут мне важно слово – Великая. Великая пушка. Мехмет сразу дал мне все, что мне было нужно.

На моем месте так поступил бы каждый! Каждый, кто хочет что-то сделать.

И я сделал пушку невиданного тогда размера. Я усовершенствовал процесс отливки, подобрал подходящий сплав меди с оловом и представил заказчику гигантскую бомбарду, состоящую из двух свинчивающихся частей.

Это была «Базилика», прозванная Османской пушкой.

Моя красавица! Султан влюбился в нее с первого взгляда, как и я.

МЕХМЕТ и УРБАН.

Длина: 12 метров.

Вес: 32 тонны.

Диаметр ствола 93 см.

Ядро: вес ~590 кг, диаметр: 91 см.

Дальность выстрела: 2 км.

Время перезарядки: ~1 час.

Для ее обслуживания нужно было 700 человек и 30 повозок с быками.

УРБАН. Стрелять Базилика могла не более семи раз в сутки, но султану этого хватало.

КОНСТАНТИН. Как это могло случиться? Лука?

НОТАРАС. Я хочу спросить об этом твоих генуэзцев.

КОНСТАНТИН. Но ведь ты отвечаешь за оборону города? Почему Урбан работает на Мехмета?

НОТАРАС. Потому что твой генуэзец, которого ты поставил надо мной, ни за что толком не отвечает.

КОНТАНТИН. Он то же самое говорит про тебя!

УРБАН. И тут моя красавица начала равнять с землей стены Константинополя… Умри, город, ты того достоин! У тебя много грехов. Но гибнешь ты оттого, что не заплатил деньги Урбану! К твоим отвратительным порокам надо прибавить еще и скупость! Константинополь был обречен… Умри, город, я победил тебя, я, я, великий оружейник Урбан!

РАССКАЗЧИЦА. Урбан погиб во время осады, когда взорвалась одна из его же бомбард.

По другим данным, Урбан был казнен после окончания осады Константинополя султаном Мехметом. Очевидно, Мехмет испугался, что Урбана может перекупить кто-то еще.

МЕХМЕТ.

13. История янычара (окончание)

ЯНЫЧАР. Очень важно. Выступая против турок, вы должны помнить, что нельзя себя отягощать оружием, толстыми копьями, арбалетами и приспособлениями для их натягивания, вы должны готовить к войне и к решающей битве такое оружие, которым вы бы владели, не отягощаясь. В этом отношении турки намного впереди. Если ты их преследуешь, то они быстро убегают, а если они преследуют, то от них не скрыться; турки и их кони, благодаря их большой легкости, всегда быстрее; мы же всегда из‐за тяжелых коней и тяжести оружия медлительны, ибо когда у тебя много на голове, тебе трудно действовать и к тому же ты не слышишь и никогда как следует не видишь и руками и сам собой из‐за тяжести оружия не владеешь. Бывает так, что иные так себя закуют в тяжелые доспехи, как будто их надо бить камнем, когда уже сидишь на них…

Вот так я попал в плен к туркам. У них седло с низкой лукой, и они изгибаются, чтоб нанести удар своими саблями. Они считают, что саблей они завоевывают страны и унижают врага. А у нас седла с высокой лукой. Они позволяют крепко сидеть в седле. Но они для рыцарских турниров хороши, когда ты видишь, как противник едет на тебя с копьем, и успеваешь приготовиться.

А они несутся как туча, с саблями наголо. И если они тебя все же свалят на землю, тебе уже не подняться. Только чтоб умереть. Они отрубленные головы тех, кого они пленили и кто отказался принять ислам, складывают в груды. В том сражении, где меня взяли в плен, в этой груде было шесть тысяч голов.

Надевает одежду янычара.

Моя голова могла стать в этой груде шесть тысяч первой. Я мог погибнуть героем, не приняв ислам. Но я поступил по-другому. (С колебанием, неуверенно.) Я рискнул своей душой, чтоб понять их. Кто они и как побеждают. Я не принял смерть, чтоб изучить, как они воюют. (Смущенно.) Я стал янычаром.

Я нашел способ победить!

(Шепотом.) Напугать верблюдов!!!

Если бы христиане на них наступали, они должны были не бросаться в лоб янычарам, а с тыла стрелять зажженными стрелами в задницы верблюдов, которые так будут испуганы огнем, что бросятся на свое войско и передавят всех янычар. Они об этом никогда не догадывались, но я это испытал на одном большом верблюде; они допытывались об этом, но так и не узнали, кто это сделал.

Приходит ВОИН.

ВОИН. Джафар-ага! На каком языке ты говоришь?

ЯНЫЧАР. Я… я читал стихи.

ВОИН. Молодец! Послушай. Твой сотник просил передать тебе это. Это золотой от самого султана. Все заметили, что ты первый поставил лестницу к южной башне!

ЯНЫЧАР становится на колени и принимает монету.

14. Войнушка

РАССКАЗЧИЦА. Мехмет разбил свой красный с золотом шатер в четверти мили от городских стен. С ним находились его янычары и другие отборные войска, а также самые мощные орудия, в том числе великий шедевр Урбана. Великая османская пушка била по стенам. Но город продолжал стоять. Константин так организовал оборону, что разрушения в стенах мгновенно заделывались. Город попрежнему казался непобедимым.

МЕХМЕТ. Сперва мне все объясняли, что я никогда не стану султаном. Никто не хотел, чтоб я сел на трон. Потом мне объясняли, что я не такой, как мои великие предки. Что я их недостоин. Они правы. Я не такой. Я НЕ ТАКОЙ, КАК ДРУГИЕ СУЛТАНЫ.

Все знали, что ни один кирпич не упадет со стен города. Но я купил оружейника Урбана, он построил Великую османскую пушку, и камни начали падать. Со священных стен города.

Но они мне продолжали говорить. Что город взять нельзя. Что подкоп нельзя сделать, потому что город стоит на гранитном грунте. Что продовольствие в город продолжает поступать с моря. Что скорей корабли пойдут посуху, чем город падет. И что взять город невозможно.

КОНСТАНТИН. Такова была старинная легенда, что город охраняют святой Константин и Пресвятая Дева. И что скорей корабли пойдут посуху, чем город будет захвачен иноверцами. Бухта была заграждена цепями, и к городу нельзя было подойти.

МЕХМЕТ. Я все придумал. Я сделал деревянный настил, а сверху положил рельсы, вымазанные жиром.

И корабли поплыли по суше, как по морю! Это было очень красиво! На веслах сидели гребцы, на палубах играл янычарский оркестр! Я сделал это.

КОНСТАНТИН. Все это было сделано ночью, а утром целый флот – 80 судов – был переправлен в Золотой Рог. Защитники города в ужасе видели, как турецкие корабли, минуя цепи и заграждения, идут по земле. Их тянут волоком тысячи людей.

МЕХМЕТ (с детской радостью). Все по-настоящему – я велел гребцам махать веслами, играла музыка, корабли шли посуху. Мои корабли теперь могли подходить вплотную к стенам города и терзать его.

КОНСТАНТИН. Теперь все верили, что мой город может пасть. Все усугублялось тем, что деньги у меня кончились, а мои соратники все время ссорились между собой. Откуда он взялся, этот мальчик?

МЕХМЕТ.

КОНСТАНТИН. Чтобы достать денег, император приказал забрать церковную утварь и все драгоценности: все это пошло на монету.

НОТАРАС. Ты расплавил святые реликвии ради этой войны, от этого удачи нам не прибавится.

КОНСТАНТИН. Давай прекратим панику. Давай посмотрим на реальность. Это всего лишь золото. Деньги на хлеб и оружие для города – это сейчас самое главное. А «корабли, которые пошли посуху» – это всего лишь попытка нас устрашить. Но мы не боимся, Лука. Правда?

Я готов защищать этот город столько, сколько нужно. Турки уйдут рано или поздно. Они всегда уходят. Уйдут и сейчас.

15. 150 причин не взять Стамбул (продолжение)

РАССКАЗЧИЦА. Осада продолжалась уже семь недель, но город сопротивлялся. Все еще существовала надежда, что наконец придет помощь с Запада.

ХАЛИЛ. В лагере много больных, мы несем потери с каждым днем. Врачи боятся эпидемий. Янычары недовольны. Я повесил двух дезертиров, но эти настроения все равно усиливаются. Уже два месяца, мой султан, а мы еще не вошли в город.

МЕХМЕТ.

ХАЛИЛ. Мой султан. Мой дорогой султан. Мой мальчик. Может быть, наши отношения не всегда были такими, как подобает. Может, ты не чувствовал моей любви. Но теперь будет все иначе. Ты же понял, что твой старый мудрый визирь был прав? Что город взять нельзя?

МЕХМЕТ.

ХАЛИЛ. Хорошо. Я все понял. Мы снимаем осаду, да? Мы возвращаемся? Тебе не надо ни о чем беспокоиться. Я собираю совет.

И я собрал совет.

РАССКАЗЧИЦА. Все радовались, все ждали, что султан отдаст приказ о снятии осады. Ничего страшного, все великие султаны осаждали город. И все безуспешно.

ХАЛИЛ. Я же предупреждал.

МЕХМЕТ. Мой визирь, друг моего покойного отца, сказал мне очень важные вещи. Что войско устало. Что так больше продолжаться не может. Что дальше будет только хуже. Я с ним согласился. Поэтому… Мы штурмуем город! (Халил в шоке.) Немедленно! Завтра утром!

(В зал.) Послушайте! Вся добыча города ваша! Люди, лошади, золото, все имущество! Мне нужен только город! Только здания и улицы! Остальное все ваше!

Я клянусь четырьмя тысячами пророков, душой своего отца и жизнью детей, что вся добыча будет ваша!

16. Ночь перед штурмом (в темноте, с фонарями-факелами)

РАССКАЗЧИЦА. Радость в лагере турок была безгранична. Огни и факелы освещали толпы турок, они готовили к штурму лестницы и боеприпасы с песнями и возгласами, под звуки флейт и барабанов, лютней и дудок. Огни были настолько яркими, что у осажденных на какой-то момент мелькнула надежда, не загорелся ли турецкий лагерь, и они поспешили на стены посмотреть на большой пожар. Когда же они поняли действительную причину этих огней, им оставалось только пасть на колени и молиться.

КОНСТАНТИН. Император медленно обошел всех, прося каждого простить его, если когда-либо он причинил ему обиду. Все последовали его примеру, обнимая друг друга, как делают те, кто готовится к смерти.

17. Молитва

Музыкальный номер.

18. Ночь перед штурмом. Ультиматумы

МЕХМЕТ (Константину). Знай, что все к штурму уже приготовлено. Что скажешь? Хочешь ли оставить город и уйти? Вместе с твоими приближенными и имуществом их, чтобы твой народ не потерпел вреда и от нас и от тебя?

Или хочешь сопротивляться?

ИМПЕРАТОР. …наложи какую хочешь ежегодную дань, даже свыше силы, – и прочее, чего ищешь, – только чтобы удалился отсюда, и возлюбил мир.

МЕХМЕТ. …Если же ты согласен оставить город, то после заключения мира я даю тебе Пелопоннес, а им, твоим братьям, дам другие области, и будем друзьями.

ИМПЕРАТОР. Возьми, что хочешь, любую дань – только уходи. Оставь город.

МЕХМЕТ. Невозможно, чтобы я удалился: или я возьму город, или город возьмет меня – живым или мертвым. Но если я войду в город – то три дня город будет принадлежать моим воинам.

ИМПЕРАТОР. Невозможно допустить, чтоб я отдал тебе город. Ибо, если это случится, – какой путь или какое место или какой христианский для переселения город имели бы мы, чтобы нас не оплевывали, не поносили и не печалили?

НОТАРАС. Я слушал эти речи… и понимал, что это безумие. Из-за этого я должен погибнуть? Должен потерять своего последнего сына? Мальчику всего четырнадцать. Это единственный сын, который мне остался. Ему нужен отец. Я умолял императора принять другое решение. Зачем сейчас умирать? Можно принять условия Мехмета, поехать в Рим, во Францию, собрать новое войско! Зачем сейчас умирать?

КОНСТАНТИН. Мехмет. Вот мой ответ. Отдать тебе город не в моей власти, да и не во власти обитающих в нем. Ибо по общему нашему решению все мы добровольно умрем и не пощадим жизни нашей.

НОТАРАС. Наутро начался штурм.

19

Музыка штурма – треугольники.

20. Горе побежденным

КОНСТАНТИН (в тишине. Обходит зал, прощаясь со статуями и рассказчицами). (В зал.) Я не такой, как другие византийские императоры.

Я не такой, как другие византийцы. Я не верю в судьбу. Я никогда не верил, что мы обречены. Не наблюдал приметы. Не гадал, что они обозначают. Пять лет назад я стал императором, и с тех пор я готовился. Я знал, что они однажды будут штурмовать. И каждый день из этих пяти лет, каждую минуту я готовился к этому дню. Я укреплял стены, я искал союзников, я чертил план укреплений… но конечно же – мне стыдно в этом признаться, – но я тоже ждал чуда, как все византийцы.

И чудо случилось, но оно было не на нашей стороне. Оно назвалось Керкапорта.

Мы оборонялись два месяца, 5 тысяч против 258, это и было чудом. Они нас не могли победить. Керкапорта – маленькая дверь в башне, она была открыта. Это было чудо, враждебное нам чудо. Я не хочу думать, что это было предательство. Два месяца ни один янычар не мог проникнуть за наши стены, но через Керкапорту тут они вошли толпой. Я увидел это тогда, и я понял, что мой город взят. Империя погибла. И я не имел никакого желания ее пережить.

(В зал.) Сбросив с себя знаки императорской власти, как простой воин, император Константин бросился в гущу сражения.

Отчаявшись, стоя и держа в руках меч и щит, сказал следующее достойное скорби слово: «Нет ли кого из христиан, чтобы снять с меня голову?» Ибо он был совершенно покинут всеми.

Тогда один из турок, дав ему удар по лицу, ранил его; но и он дал турку ответный удар; другой же из турок, оказавшийся позади императора, нанес ему смертельный удар, и он упал на землю. Ибо они не знали, что это император; но, умертвив его, оставили, как простого воина.

21. Горе побежденным (продолжение)

Расставляют ГОЛОВЫ. Игра на фасоли.

ХОР (читается как стихи, по концам строчек и знакам препинания).

МЕХМЕТ. Султан вступил в город только вечером. Со своей свитой он медленно ехал на своем коне, к собору Святой Софии. Перед входом в собор он встал на колени и осыпал свой тюрбан горстью земли в знак смирения. Он вошел в собор и велел совершить намаз. И Святая София навсегда перестала существовать, как и город Константинополь. Навсегда. Покинув собор, который отныне стал мечетью, султан пересек площадь и подъехал к дворцу. …проходя по его полуразрушенным залам и галереям, он шептал стихи персидского поэта:

Обратно в лагерь он ехал по уже затихшим улицам.

22

РАССКАЗЧИЦЫ надевают цветные чехлы на головы.

Короткая пауза и тишина.

23. Горе побежденным (продолжение)

НОТАРАС. Тут пора сказать о судьбе Джустиниани.

Император оказал ему огромное доверие. В обход своих греческих соратников он назначил этого генуэзца главным. И вот представьте себе. Турки вошли через случайно открытую дверь в башне – в Керкапорту. Но мы продолжали обороняться, и, возможно, штурм был бы отбит.

И вот вдруг стрелой из лука был ранен в бедро правой ноги этот самый военачальник Иоанн Джустиниани. И что вы думаете? Этот столь опытный воин, когда увидел, что из его тела течет кровь, весь переменился: и если раньше проявлял мужество, то теперь от страха разинул рот и вообще после этого стал ни к чему не годен. Оттуда, где он находился, он ушел: в молчании отправился он искать врачей, забыв о храбрости. Воины же, увидя, что их вождь бежал, впали в смятение и великий страх. Мы умоляли его: «Брат! Что это ты делаешь? Вернись на отведенное тебе место! Рана эта незначительна. Вернись, потому что теперь в этом особенно большая нужда! Город висит на руках твоих и ждет, чтобы ты освободил его». Но Джустиниани ничего не ответил, а убежал на корабль и там от огорчения, окруженный презрением, с позором скончался.

ДЖУСТИНИАНИ. Так написали обо мне все греческие источники. Но… Все было не так! Когда турки вошли в дверь… говорили, что ее открыл какой-то предатель… я был ранен в грудь. Моя рана была смертельна. Меня отнесли на корабль… И там я умер. Я умер за этот город. Но, умирая, я пожалел об этом.

НОТАРАС. Ты обещал защищать город, и ты сдал его. Ты умер от позора.

ДЖУСТИНИАНИ. А ты, Нотарас? Ты не умер от позора, ты остался жить? (Залу.) Нотарас же, после того как город пал, пытался бежать, но был задержан.

НОТАРАС. «Содрогнись от ужаса, небо, и восстенай, земля! Город уже взят, и пора нам окончить бой. Позаботимся, если возможно, о собственном спасении!» И мы, оставшиеся в живых, все-таки сели на корабль, чтоб плыть прочь от города, предоставив его своей судьбе…

КОНСТАНТИН. Но хозяин корабля выдал Нотараса страже, и его привели к Мехмету. Мехмет хотел знать одно – жив ли Константин. Потому что если он мертв – то Мехмет законный император города. Очень много голов убитых они обмыли водой, чтобы узнать, не императорская ли это случайно.

24. Горе побежденным (продолжение)

МЕХМЕТ (рассматривая головы). Нотарас смотрит на головы. Мехмет с чашкой. На тексте происходит опознание головы Константина.

МЕХМЕТ. Эта?

НОТАРАС. Нет.

МЕХМЕТ. Хорошо вы сделали, что не сдали мне города? Вон сколько вреда произошло, сколько смертей и пленных!

НОТАРАС. Господин! Не имели такой мы возможности сдать тебе город: и даже сам император не мог бы это сделать.

МЕХМЕТ. Эта?

НОТАРАС. Нет.

МЕХМЕТ. Эта?

НОТАРАС (молчит). Он узнал голову Константина. Закрыл глаза.

МЕХМЕТ. Скажи мне правду: действительно ли это голова твоего императора?

КОНСТАНТИН подходит к НОТАРАСУ.

КОНСТАНТИН. Друг мой, я тебе говорил, это не будет самый прекрасный день. Но будь стойким.

МЕХМЕТ (злится). Это?

НОТАРАС. Тогда Нотарас, узнав ее, сказал «Его, господин!»

МЕХМЕТ (берет голову в руки). Султан стал чрезвычайно весел. Смотрели голову также и другие и признали. Это голова Константина. Я законный император. Мне принадлежит по праву все это. Голову приколотили на колонне площади Священного дворца, и стояла она до вечера. После же этого, ободрав голову Константина и набив содранную кожу мякиной, послал он это повсюду, как знак своей великой победы.

МЕХМЕТ увлекает НОТАРАСА от КОНСТАТИНА, снимает с него золотую византийскую одежду, надевает красную турецкую.

Этот город я намереваюсь вверить тебе, чтобы ты имел всяческую о нем заботу, и слава твоя будет больше, чем та, какую имел ты во времена императора. Поэтому не печалься. Ты теперь мой губернатор.

НОТАРАС. Поблагодарив и облобызав руку тирана, ушел мегадука Нотарас в дом свой.

МЕХМЕТ. И новый император, Мехмет, вышел и объехал город. Все было пустыней: ни человека, ни скота, ни птицы, каркающей или щебечущей внутри города.

Ему грустно. Кончилась движуха, а по-прежнему никто не любит. Жалко себя.

ХАЛИЛ. Почему ты невесел, о великий? Или исполнение желания не так радостно, как стремление? Ведь ты достиг всего, чего можно пожелать. Ты сделал то, что не мог никто.

МЕХМЕТ (кладет голову на колени Халила, ласкается, как ребенок, и вдруг, очень искренне). Как ты мог предать меня? Как?

ХАЛИЛ (в шоке). Я не мог. И я не предавал. Но султан стал сочинять на ходу. И глаза его блестели так же весело, как когда он врал мне в детстве, издеваясь над моими приказами воспитателя.

МЕХМЕТ (импровизирует). Ты… не хотел моей победы. Да. И ты связался с моими врагами. Они подкупили тебя золотом. И ты предал меня, как ты мог?

ХАЛИЛ. Но как я мог предать тебя, о великий, если я был все время рядом с тобой? Как они могли мне передать золото?

МЕХМЕТ (смотрит в зал – как? Сочиняет на ходу). Как? Как? В рыбе! В огромной рыбе! Удалили внутренности, начинили рыбу золотом и поднесли тебе! И ты взял! Какое падение, Халил из рода Чандарлы! Ты предал своего султана! Ты никогда не верил в него! ТЫ НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ МЕНЯ!

ХАЛИЛ. Я ЛЮБИЛ! Я ЛЮБИЛ!

МЕХМЕТ. Уведите его!

ХАЛИЛ. Халил-паша, последний великий визирь из рода Чандарлы, был осужден за измену и казнен. За четыреста лет это был первый казненный великий визирь у турок. Отныне все визири Мехмета были его личными рабами, которых он мог казнить без суда в любую минуту.

РАССКАЗЧИЦА. И, уже залившийся вином и пьяный, Мехмет приказал явиться начальнику своих евнухов и дал ему полномочия привести себе сына Нотараса. Мальчику было четырнадцать лет, и он славился своей красотой. Сказал: «Сходи в дом великого дуки… В дом моего губернатора! и скажи ему: „Султан повелевает, чтобы ты прислал на пир своего младшего сына!“»

МЕХМЕТ (пьян). «Сходи в дом моего губернатора и скажи ему: „Султан повелевает, чтобы ты прислал на пир своего младшего сына!“»

НОТАРАС. Мальчик, которому шел четырнадцатый год, был красив. Услышав этот приказ, отец сделался почти бездыханным, лицо его изменилось, – и говорит он начальнику евнухов: «Не в нашем обычае собственными руками отдавать своего дитятю, чтобы он был осквернен им. Лучше было бы прислать для меня палача и снять с меня голову».

РАССКАЗЧИЦА. Начальник же евнухов советовал ему отдать мальчика, чтобы не воспламенять гнев султана.

НОТАРАС. Что он собирается делать с мальчиком? Читать с ним персидские стихи?

РАССКАЗЧИЦА. Евнух подчеркнул, что мальчику оказана большая честь. Это начало блестящей карьеры при дворе.

НОТАРАС. Я Лука Нотарас. Губернатор этого великого города, назначенный султаном Мехметом. Я был Великим мегадукой Восточной Римской империи. Я управлял всем флотом и всеми войсками Византии. Да, это я сказал, лучше тюрбан, чем митра. Потому что я против флорентийской унии. Был, есть и буду. Если мы ее примем – я убежден, что мы потеряем нашу веру. Они сожрут нас со своей латынью. Я перестал посещать Святую Софию, когда они стали там служить на латинском. Это они предатели, а не я. Они предали нашу веру. Вера важнее империи. Я уверен, что с турками можно и нужно договориться. Мы им дадим все, что они захотят, а они оставят нам нашу веру. Теперь говорят, что я пустил турков в город. Но это не так, я не предавал. Наоборот, я отдал городу самое дорогое, что у меня было, – моих двоих сыновей. Да, эта самая Киркапорта, дверь, в которую просочились турки, была на моем участке, на моей стене. Я ее защищал. Но не я ее открыл. Я не предавал. Когда Мехмет пришел, он назначил меня губернатором города, который отныне назывался Стамбулом. Потому что Константинополь туркам было выговаривать неудобно. И я согласился. Кто, если не я? Я надеялся восстановить город, помочь ему. Восстановить Святую Софию. Наладить мирную жизнь.

Но прошло немного времени, и Мехмет устроил пир. Когда он уже достаточно опьянел, кто-то шепнул ему, что мол у Нотараса есть сын четырнадцати лет необыкновенной красоты. Что это было? Он хотел проверить мою преданность? Или просто твердо знал, что с побежденными можно все? Что мне было делать?

КОНСТАНТИН смотрит на НОТАРАСА, ожидая его решения. Он не хочет давить на друга, но боится, что он опять поддастся МЕХМЕТУ. Но НОТАРАС снимает красную одежду и надевает золотую.

КОНСТАНТИН. Лука Нотарас… Он пошел на компромисс, но не смог пойти до конца и радоваться, исполняя волю султана, какой бы она ни была. Он отказался. Вместо евнуха теперь пришли янычары. Они привели к султану самого Нотараса вместе с сыном и юным зятем. Когда Нотарас вновь ответил султану отказом, тот приказал немедленно обезглавить его и обоих юношей.

НОТАРАС (надевает золотое). Единственной просьбой Нотараса перед смертью было, чтобы юношей казнили раньше его, дабы вид его смерти не вызвал у них колебаний; после их казни он спокойно обнажил шею и подставил ее палачу.

МЕХМЕТ (тихо, жалобно, это все тот же одинокий мальчик).

25

Все замерли, РАССКАЗЧИЦА НАТАША: Финал.

Музыка: Грецкие орехи + пять треугольников.

РАССКАЗЧИЦА, игравшая янычара, роняет грецкие орехи на металлические треугольники. Она ожесточенно старается удержать их, но они все равно падают. Последние два ореха она бросает сама. Темнота.