Я уже упоминала, что мой отец, синьор Ромео Монтекки, известен в наших северных городах – Вероне, Венеции, Падуе и Флоренции – как лучший фехтовальщик. Но мало кто знает, что он обожает детей и с удовольствием обучает их своему искусству. Учиться у моего отца – значит без устали хохотать, наблюдать, как он намеренно выставляет себя дураком, чтобы смягчить остроту обиды от поражения. Но так он действует с другими детьми; для меня же тренироваться с отцом – это получать бесконечные выговоры за медлительность и неуклюжесть, а потом еще и за неумение держать себя в руках.

В этот раз я совершила ошибку по невнимательности – возможно, еще не отошла от недавней истерики по поводу князя – и, не сумев отразить очередной папин выпад, психанула и бросила оба своих кинжала на землю. В этот момент папа, не задумываясь, со всей силы рубанул тупым клинком, оставив у меня на плече и груди красную полосу. От боли в глазах выступили слезы, а папа вдобавок меня еще и отругал, приказав впредь никогда больше не бросать оружие. От этого короткого боя у меня остался след как на теле, так и в душе.

Стерев слезы боли, я обратила внимание, что вокруг царит тишина. Мама и брат с сестрами сидели на скамейках, расставленных вдоль живой изгороди, не говоря ни слова. То ли им было стыдно за меня, то ли они удивлялись моей глупости или жестокости папиного удара.

Я повернула голову в другую сторону. Садовник тоже молча наблюдал за происходящим, и в его глазах я прочла надежду, что я сама рассказала папе о подпиленной ветке и о том, как ее использовали незваные гости. Я вздохнула.

– Ну что, продолжим? – Подняв с земли свои кинжалы, я снова повернулась к папе.

Он ответил мне суровым взглядом. Папа любит меня, я это знаю, но сейчас все его усилия направлены на одно: научить меня, как сохранить свою жизнь.

– Запомни, клинок в твоих руках – главный союзник в битве. Пока он с тобой, ты не потерпишь поражение. Да и вообще, ты не можешь позволить себе проиграть. Ведь у тебя впереди целая жизнь. Ты наша старшая дочь, и мы тебя очень любим. Так что ни в коем случае не давай противнику отвлечь тебя или вывести из себя. Твой мозг должен быть холоден, как сталь, дух тверд, как мрамор, а руки крепки, как клинок, который они сжимают. Используй все известные тебе приемы. В схватке один из дерущихся умрет, но это не должна быть ты.

– Умереть должен мой враг, – подтвердила я. – А мой мозг должен быть холоден, как сталь.

– И никаких эмоций!

– Только сдержанность и хладнокровие.

– Помни, что ты из рода Монтекки. В бою забудь о своем норове, представляй себя куском стали, который нагрели докрасна, отковали, придав ему нужную форму, и закалили в холодной воде. Ты обрела силу и мощь. Ты остра, как твой клинок. И не столь важно, какое оружие ты держишь в руке. Ты сама и есть оружие. – Сощурясь, он заглянул мне в глаза. – Все поняла?

Я кивнула.

– Тогда вставай крепче и встречай мой удар…

Мы проделали это сначала медленно: его клинок высоко взметнулся над моей головой, потом стал опускаться.

– Какая тут может грозить опасность? – спросил папа.

Когда шпага медленно опустилась на мои крест-накрест сложенные кинжалы, я поняла.

– Если твой замах, папа, будет достаточно сильным, ты сможешь разбить мои клинки, и я пропущу удар сверху.

– Так, хорошо! – сказал он. – И если ты считаешь, что такое может случиться, то…

– Одним кинжалом надо отбить удар в сторону.

– А потом?

Думать мне уже было не нужно. Я знала, что делать.

– Другим клинком можно нанести неожиданный удар в грудь, – я сделала выпад и коснулась папиного камзола кончиком кинжала.

– Сразу видно – ты моя дочь! – Папа потрепал меня по щеке, выронил шпагу и упал на землю с криком: – Меня убила девчонка!

Сестры вскочили на ноги и дружно захлопали в ладоши.

– Не надо, папа! – кричал Чезарио. – Подними оружие!

Он подбежал к лежащему на земле отцу и стал бить его кулачками по груди.

Ромео обнял сына, крепко прижал к себе и стал со смехом кататься с ним по земле до тех пор, пока не засмеялся и Чезарио.

После этого мама разрешила отцу поучить и младших детей. С ними он был, как обычно, мягок, а я наконец‐то поняла причину его строгости со мной. Ведь мне угрожает реальная опасность! Чтобы спасти собственную жизнь, а также жизни тех, кого я люблю, я должна уметь за себя постоять.