Солженицын осуждает своекорыстие и жажду наживы капиталистов, забывая при этом отметить, что капиталисты не последние люди в западных странах, что именно эта жажда наживы породила те несправедливости и пороки капиталистического общества, из реакции на которые и возникли в свою очередь все основные социалистические и коммунистические движения XIX и XX веков. Нет, главный пафос своих выступлений Солженицын направляет как раз против социализма и коммунизма.

Трудно оспаривать многие из критических высказываний Солженицына в адрес реально существующих социалистических государств. Это верно, что в нашей стране нет ни настоящих выборов, ни независимой прессы, ни свободной политической, научной или литературно-творческой деятельности. Это верно, что у нас нет независимых судебных органов или свободных от партийной опеки профессиональных союзов. Однако Солженицын не собирается анализировать различия между предпринимавшимися до сих пор конкретными попытками построить социалистическое общество и идеалами социализма, которые порождены извечным стремлением людей построить справедливый общественный строй, в котором все люди будут по-своему счастливы. Солженицын не хочет видеть, что коммунизм в XX веке победил в первую очередь в таких странах как Россия и Китай именно потому, что здесь страдания десятков и сотен миллионов людей были особенно сильны и потому, что здесь был сильнее порыв угнетенных людей к созданию лучшего общественного устройства. Для Солженицына нет вообще никакой разницы между идеями социализма и их реальным воплощением. Нет, во всех своих формах и проявлениях социализм и коммунизм есть абсолютное зло.

«Надо отдать себе отчет, – заявляет он. – Вот концентрируется Мировое Зло, огромной ненависти и силы».

«Коммунизм, – продолжает Солженицын, – есть грубая попытка объяснить общество и человека». Да, современный коммунизм содержит в себе еще очень много грубого и приблизительного. Пока еще в нем не нашли своего осуществления даже многие идеи Маркса и Энгельса. Впрочем, и сам марксизм отнюдь не является конечным продуктом человеческого разума, он лишь исходный пункт в попытках научного объяснения человеческого общества, и в нем неизбежно сохраняется еще много утопического, случайного, ненаучного. Но какое учение дает более тонкое и точное объяснение современного общества? Может быть, христианство? Но ведь оно еще менее точно, приблизительно, ненаучно; его приемлет лишь меньшая часть человечества и у него сейчас даже меньше последователей, чем у марксизма. К тому же и современная общественная, политическая и нравственная жизнь Запада еще дальше отошла от заповедей Христа, чем нынешняя советская общественная жизнь от заповедей Маркса, Энгельса, Ленина и Программы КПСС!

«Марксизм, – восклицает Солженицын, – всегда был против свободы». Этот вздорный тезис он пытается обосновать с помощью уже разработанного И. Шафаревичем (в сборнике «Из-под глыб») метода фальсификации. Солженицын выхватывает из контекста и таким образом искажает несколько фраз Энгельса, причем из статьи, написанной за год до первой встречи Энгельса с Марксом, то есть тогда, когда никакого марксизма еще не существовало. При этом критику Энгельсом буржуазных политических свобод (пусть критику слишком резкую, увлекающуюся и одностороннюю) Солженицын пытается представить как критику всяких политических свобод, а критику буржуазной демократии в тогдашней Англии (критику также не вполне справедливую и тенденциозную) – как критику всякой демократии.

Как возмущался в 1967 году А. И. Солженицын, когда в Союзе писателей его старую «давно покинутую» пьесу «Пир победителей» пытались выдать за выражение его «самоновейших взглядов». «Пьеса эта, – заявлял Солженицын на заседании Секретариата ССП, – не имеет никакого отношения к моему сегодняшнему творчеству. Я так же мало отвечаю сейчас за эту пьесу, как и многие литераторы не захотели бы повторить сейчас иных речей и книг, написанных в 1949 году». Однако же теперь тот же самый негодный прием Солженицын пытается использовать против Маркса и Энгельса. Да, действительно, в борьбе с социализмом или марксизмом для Солженицына сегодня все средства хороши.

Как издевался в первом томе «Архипелага ГУЛАГа» Солженицын над формулой Ленина о том, что «нравственность это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, создающего новое общество коммунистов». Что и говорить, эта формула Ленина явно неудачна, она никак не может быть положена в основу подлинно коммунистической морали. Такой релятивизм, в соответствии с которым нравственно все то, что полезно для «дела пролетариата» (а кто определит эту полезность?), может в конечном счете лишь повредить социализму и коммунизму.

Но вот Солженицын выступает в США, и мы слышим в его речи: «То, что против коммунизма – вот это и есть простая человечность?». Но ведь это та же самая формула Ленина, но еще ухудшенная и вывернутая наоборот! Тут к «простой человечности» можно отнести и «тигровые клетки» в Южном Вьетнаме, и бомбардировки мирного населения «по квадратам», и белый террор в годы гражданской войны, и подземные тюрьмы португальской охранки, и гитлеровские концлагеря. Ведь все это было придумано для борьбы «против коммунизма».

«Коммунизм един… – вещает Солженицын. – Солнце Коминтерна не закатилось. Его энергия сгустилась в электричество и ушла в подземные провода… Видимые отличия коммунистических партий мнимые… Есть единый массив коммунизма». Насмехается Солженицын над словами шведского социал-демократического лидера Улофа Пальме: «Единственно как может коммунизм выжить это стать на демократические позиции». Коммунизм, по мнению Солженицына, вообще несовместим с демократией. С коммунизмом вообще нельзя заключать никаких соглашений, единственным ответом на вызов коммунистического мира может быть лишь объединение Запада и наращивание его военного потенциала.

Коммунизм можно сокрушить только силой, и сделать это Солженицын призывает как можно скорее, пока США и другие страны Запада обладают еще экономическим и военным превосходством. Говорить о моральности такой позиции или о христианстве такого пророка вообще не приходится. Отметим лишь, что даже самым искренним, но умным апологетам капитализма должно быть ясно, что опоздал со своими призывами А. И. Солженицын на много десятилетий.