Пятница, вечер

Погода благоприятствовала, и коктейльный прием в честь Праздника убийств прошел в полном соответствии с планами Филлиды и Детективного клуба. По всему периметру внутреннего дворика церкви Святой Вендреды горничные развесили нарядные японские фонарики с черными буквами на белой бумаге. На полукруглых невысоких столах, покрытых белоснежными скатертями и украшенных причудливыми розами, выполненными из газетных листов, чтобы не слишком далеко уходить от темы праздника, стояли пепельницы и подносы с напитками. Под каждую вазу с розами Филлида подложила кусочек алого фетра неправильной формы, напоминающий растекшуюся лужу крови, а в центре каждого стола горела поставленная на блюдце толстая черная свеча – на безопасном расстоянии от бумажных цветов.

Маленький сад утопал в кустах белых роз, протягивавших над оградками свои бесчисленные махровые соцветия и наполнявших воздух пьянящим ароматом. По периметру высились кусты самшита, а вдоль посыпанных песком дорожек горделиво колыхались клумбы разноцветных флоксов. В семь часов было еще светло, поэтому Филлида решила пока не зажигать оставшиеся светильники и не развешивать над столами гирлянды электрических лампочек, хотя, конечно, привезла их с собой.

Обычно в маленьком саду стояло всего две скамейки, обе рядом со статуей Франциска Ассизского, но для сегодняшнего события Филлида добавила еще три скамьи из кованого чугуна, привезенные из Маллоуэн-холла, и поместила перед ними низкие прямоугольные столы.

– Филли, дорогая, как здорово ты все устроила! Столы украшены просто великолепно. Вполне невинно, но одновременно со смыслом, – шепнула Агата Филлиде, нагибаясь, чтобы понюхать благоуханный белый цветок. Они остановились у самых ворот, чтобы Агата, самая знаменитая среди писателей, могла хоть минутку передохнуть от бесконечных разговоров с гостями. – Никто и не подумает, что у каждого присутствующего здесь в голове крутятся лишь мысли об убийствах!

Филлида рассмеялась.

– И правда! Если бы детективы из Скотленд-Ярда подслушали здешние разговоры, они бы арестовали половину гостей! – Она сделала маленький глоток шампанского – мистер Макс настоял, чтобы она тоже примкнула к гостям после целого дня напряженной работы, – и с удовлетворением оглядела плоды своей деятельности. Внезапно ей вспомнился разговор, подслушанный сегодня утром. Интересно, кто из авторов замышлял отравить своего героя? Филлида незаметно оглядела небольшую толпу подозреваемых.

Может быть, это Матильда Кроули, смуглая женщина лет сорока пяти, активная участница Клуба убийств Листли? Ее темные волосы с пробивающейся ранней сединой были собраны в аккуратный узел на затылке. Филлида знала, что она пишет рассказы о молодом красавчике по имени Филберто Фиеро, который проводит много времени на Французской Ривьере. Доктор Бхатт говорил, что они основаны скорее на воображении, чем на реальных событиях, но что в них попадаются весьма занимательные моменты… и что она обожает описывать в подробностях самые кошмарные убийства.

Мисс Кроули, старая дева, жила одна в доме в конце Ферт-стрит. Одета она была в строгую шерстяную юбку и жакет темно-коричневого цвета, больше подходящий секретарше, чем участнице светского приема. Большинство других женщин, включая Филлиду, выбрали для этого вечера платья из струящихся материй с ярким рисунком и подчеркнули талию пояском. А чтобы ноги казались длиннее, надели туфли на высоких каблуках. Шляпки тоже радовали глаз искусственными цветами и отделкой из кружева и перьев. Шапочка же мисс Кроули скорее напоминала квадратную коричневую коробку, нахлобученную на лоб. Единственным украшением наряда служил пришитый спереди крошечный черный бантик.

В настоящий момент мисс Кроули держала в облаченных в перчатки руках не бокал шампанского, а чашку с чаем, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно раздумывала, броситься ли ей очертя голову в атаку или дать противнику бой на своей территории. Она заняла место рядом со столиком, на котором стояла вазочка с меренгами и тарелка с тарталетками, украшенными стилизованными отпечатками пальцев, и, судя по крошкам на ее губах, лимонные, клубничные и шоколадные пирожные привлекали ее больше, чем общение с гостями.

Затем взгляд Филлиды упал на Дигби Билдопа, викария англиканской церкви Святого Терстона, который по-совиному таращил глаза и поглаживал пухлый подбородок с такой глубокой впадиной, что на ум невольно приходил спелый румяный абрикос. Дигби стоял недалеко от группы людей, окруживших Г. К. Честертона, – достаточно близко, чтобы все слышать, но при этом, очевидно, так и не сумел побороть робость и вступить в разговор. Викарий сжимал в руке бокал с шампанским и молча кивал, с обожанием глядя на создателя самого знаменитого в мире образа священника-детектива. Кроме немого от робости викария, рядом с мистером Честертоном стояли еще два автора, в которых Филлида опознала членов Клуба убийств Листли.

Вера Роллингброк, привлекательная блондинка лет тридцати, плодовитая писательница, автор пока неопубликованных детективных историй о богатой незамужней даме и ее напарнице – кошке по кличке Мисс Обнимашка (по мнению доктора Бхатта, рассказы Веры не печатали по понятной причине, ведь кто поверит в говорящих кошек?). Ее кокетливая шляпка – желтый фетровый диск, надвинутый на одну бровь и украшенный единственным темно-синим пером, – вызвала у Филлиды приступ жгучей зависти.

Вера была замужем за шумным, общительным сэром Полсоном Роллингброком, известным всем как сэр Ролли, чье родовое имение располагалось к северо-востоку от Листли. Она предпочла игристому вину и меренгам свою записную книжку, в которую сейчас что-то лихорадочно записывала. Похоже, Вера явилась на праздник одна, без мужа.

Рядом с ней стоял Луи Женевен, загораживая своим телом все подходы к мистеру Честертону. В одной руке он держал два бокала, а в другой – дымящуюся сигарету. Видимо, один бокал предназначался для миссис Роллингброк: Женевен терпеливо ждал, когда у нее пройдет приступ писательского вдохновения.

Луи Женевен, элегантный смуглый мужчина, был родом из Лондона и занимался антиквариатом, распределяя время между Листли и маленьким магазинчиком в Белгравии. Его длинные черные волосы были зачесаны набок, открывая высокий лоб, и выглядели как блестящее вороново крыло, простертое над четко очерченными тонкими бровями.

Женевен умел подчеркнуть образ истинного профессионала в своем деле, нарочно выбирая аксессуары, вышедшие из моды полвека назад, и при этом умудряясь выглядеть, будто сошел с обложки модного журнала. Сегодня он надел винно-красный парчовый жилет, из кармашка которого высовывались инкрустированные драгоценными камнями золотые часы; его подбородок подпирал жесткий воротник, а галстук был завязан так искусно, что сам Бо Браммелл[1] посинел бы от восторга и зависти. Пиджак и брюки мистера Женевена были сшиты по моде, но почему-то сочетание старомодного и нового выглядело на нем гармонично и совсем не коробило взгляд.

Присмотревшись к группе из пяти человек, столпившихся вокруг Энтони Беркли, еще одного члена Детективного клуба, Филлида поняла, что не узнаёт ни одного из них – должно быть, то были начинающие авторы, заплатившие взнос за участие в празднике и приехавшие в Листли издалека. Мистер Беркли, красивый самоуверенный элегантно одетый мужчина, с видимым удовольствием развлекал свою небольшую, но преданную аудиторию.

В дальнем углу доктор Бхатт вел беседу с Дороти Сэйерс и отцом Тули или, скорее, внимательно слушал разглагольствования мисс Сэйерс, в то время как отец Тули, священник церкви Святой Вендреды и почетный гость праздника, грел руки о керамическую кружку и время от времени сонно кивал.

Филлида, как обычно, залюбовалась иссиня-черными, идеально причесанными волосами доктора и в особенности его ухоженными усами, которые привлекли ее внимание еще несколько недель назад, несмотря на трагические обстоятельства их первой встречи, ведь именно в тот день в библиотеке Маллоуэн-холла был обнаружен труп неизвестного мужчины… Доктор Бхатт обожал романы Агаты Кристи, и Филлида не удивилась бы, если бы узнала, что свои усы он отрастил специально, чтобы походить на знаменитого мсье Пуаро.

Как будто прочитав ее мысли, Агата шепнула ей на ухо:

– Рискну предположить, что, если бы доктор Бхатт был бледнее лицом и волос у него на голове было поменьше, его можно было бы принять за Пуаро! Я рассказывала тебе, Филли, что дважды в жизни встречалась с настоящим Эркюлем, причем лицом к лицу?

Филлида знала об одном из этих случаев не понаслышке: они путешествовали вместе с Агатой и стояли на палубе небольшого парохода, когда Агата вдруг схватила ее за руку и указала на мужчину, который действительно как две капли воды походил на гениального сыщика.

– А что ты думаешь о рассказе доктора? – прямо спросила Филлида, надеясь выведать информацию о том, кому же достанется заветный приз.

– Мне он понравился, – уклончиво сказала Агата. – Рассказы нескольких авторов действительно выделяются в лучшую сторону, но большинство – увы – по уровню недотягивают. Однако подсчетом голосов поручено заниматься отцу Тули, а не мне. Этот приз действительно очень престижен, Филли. Подумай только: ведь счастливчика издадут не только в Англии, но и за океаном! Когда я только начинала писать, убила бы за такую возможность, ей-богу!

Филлида усмехнулась.

– Я всегда подозревала писателей в кровожадности, так что меня это вовсе не удивляет.

Подруги засмеялись, а затем Агата вздохнула.

– Нет, ты только посмотри! К нам направляется предатель Макс и ведет с собой Аластера Уитлсби, и это после того, как я успешно скрывалась от него целых два часа! Но с другой стороны, что мой Макс мог поделать? Аластер Уитлсби, что твой танк, везде пробьет себе дорогу.

Известный археолог мистер Макс Маллоуэн был на десять лет младше своей знаменитой супруги и предан ей с той же силой, что и своей профессии. Супруги познакомились, когда Агата с друзьями путешествовала по Месопотамии. Сейчас Макс издалека виновато улыбнулся жене и незаметно развел руками, кивнув в сторону Аластера Уитлсби, высокого мужчины с длинным носом, густыми седыми волосами и тонкими губами, хранившими выражение крайнего неудовольствия. Он был одет в дорогой, явно пошитый на заказ костюм, который тем не менее как-то криво свисал с его худых плеч. Мистер Уитлсби приблизился к Агате, с важным видом поджимая губы и на ходу небрежным жестом отмахиваясь от дыма зажатой в губах сигареты.

Его жена Летиция, хорошенькая, но рано увядшая женщина, по крайней мере на десять лет моложе своего пятидесятилетнего мужа, шла рядом, одной рукой ухватившись за рукав его пиджака – не поэтому ли он так странно выглядел? – а в другой сжимая бокал с шампанским. С ее локтя свисала элегантная сумочка, шляпка съехала на один глаз, а розовая помада слегка размазалась в уголке рта. Филлида едва удержалась от искушения вытащить носовой платок и стереть розовый след.

Она много слышала об Аластере Уитлсби от доктора Бхатта, отзывы в основном весьма нелестного свойства. Но поскольку мистер Уитлсби был единственным стряпчим в Листли, все, кто хотел продать облигации, написать завещание или заключить договор, не выезжая в соседний город, так или иначе имели дело с ним. Единственный раз, когда это пришлось делать Филлиде, ее поразил напыщенный вид стряпчего и его высокомерное отношение, вызвавшее у нее явное ощущение, что он терпеть не может образованных красивых и знающих себе цену женщин. Однако – какая жалость! – по мнению все того же доктора Бхатта, мистер Уитлсби обладал недюжинным писательским талантом и отменным чувством юмора, если судить по его рассказам о Теодоре Белфасте, блестящем сыщике из Скотленд-Ярда. Кстати, этот сыщик на поверку оказался не таким уж блестящим, поскольку тайны следствия ему помогала раскрывать его сестра Милли, известная сплетница, жившая с ним под одной крышей.

– А, миссис Маллоуэн! – воскликнул мистер Уитлсби, нависая над Агатой, как коршун над полевой мышью. Его жена, все еще держась за рукав мужа, семенила сзади, как забытая мысль. – Я вас весь вечер ищу!

– Приятно повидаться с вами, мистер Уитлсби, – учтиво ответила Агата, подавая ему руку. Филлида поразилась тому, как искренне прозвучали эти слова в устах подруги. Видимо, несмотря на застенчивость и нелюбовь к шумным мероприятиям, в глубине души Агата продолжала оставаться светской женщиной.

– Мне тоже. Трагично, что мы живем так близко друг от друга, но встречались с вами лишь однажды. А вот Роллингброки приглашали нас к себе уже несколько раз, – продолжая приятно улыбаться Агате, мистер Уитлсби потряс рукой, пытаясь освободиться от хватки жены. – Летиция, ты отпустишь меня, наконец? Что ты прилипла ко мне как банный лист? – злобно выпалил он, даже не глядя на жену. – Миссис Маллоуэн, хочу сказать, что мне очень понравился ваш роман «Убийство Роджера Акройда», но признайтесь, вы сжульничали, верно? Некрасиво, когда писатель водит читателя за нос! – Он усмехнулся и глубоко затянулся сигаретой.

– Все улики были расставлены по местам, оставалось их только найти, – с улыбкой ответила Агата. Со времени публикации романа ей уже не раз приходилось давать такой ответ на критические замечания читателей.

Летиция Уитлсби, стоя рядом с супругом, с тоской посмотрела на свой бокал, потом одним глотком осушила его и оглянулась, видимо в поиске официанта, готового налить ей еще.

Филлида вполне понимала желание женщины напиться, однако, если бы кто-нибудь посмел одернуть ее так грубо, как Аластер сейчас одернул свою жену, остатки шампанского были бы тотчас выплеснуты прямо на его длинный высокомерный нос.

Но тут Филлида заметила, что один из японских фонариков погас, а также что в прямой видимости нет ни одного лакея, готового налить шампанского миссис Уитлсби, и, извинившись, отошла, чтобы навести порядок. Ей давно пора исчезнуть со сцены, а то вдруг мистеру Уитлсби придет в голову высказать свое мнение об экономке, разгуливающей среди гостей с бокалом шампанского в руке? Уж лучше не подвергать себя искушению выплеснуть шипучий напиток в его противное, костлявое лицо! Филлида неторопливо направилась к незаметной боковой двери, ведшей на кухню дома священника, где горничные и лакеи ждали ее распоряжений.

– Миссис Брайт, что это у вас?!

Филлида чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда перед ней внезапно возник мистер Доббл. Он загородил ей проход, подобно скелетообразному часовому, глядя на бокал с таким ужасом, будто он был наполнен ядом. Доббл, напоминавший какое-то насекомое, с длинным телом и длинными руками, обладал парой несоразмерно коротких ног, бледной кожей и лысой как колено головой, за что в свое время получил прозвище Лысый Череп. Одетый в темную ливрею, он действительно производил впечатление скелета. Он держал в руках бутылку с чем-то крепким – конечно, не для себя, а чтобы вынести ее гостям.

– Добрый вечер и вам, мистер Доббл, – отозвалась Филлида, намеренно не отвечая на его вопрос, и, изящно изогнувшись, обошла его фигуру, загородившую ей проход. Интересно, когда он успел появиться здесь? – Как мило с вашей стороны помочь лакеям разносить напитки.

Праздник убийств был большим событием в Листли, а этот прием – самым ожидаемым событием последнего времени, не считая, конечно, церемонии награждения авторов. И Филлида, и Доббл всеми силами старались, чтобы все прошло гладко: как ради репутации Клуба убийств, так и ради миссис Агаты.

– Миссис Брайт, почему вы употребляете спиртное во время работы и что это на вас надето? – гневно вопросил дворецкий.

– Что на мне надето? Коктейльное платье из василькового крепа с юбкой на кокетке, лифом со сборками и плиссированными рукавами, мистер Доббл, – ответила Филлида с лучезарной улыбкой. – Мне особенно нравится отделка тесьмой на баске и на плечах, – добавила она, проводя пальцем по декоративной детали. – Спасибо, что интересуетесь.

Зубы мистера Доббла так громко скрипнули, что Филлида услышала это, несмотря на звон посуды в кухне.

– Этот… наряд совершенно неуместен для экономки, – прошипел дворецкий. – Он слишком фриволен… слишком…

– В нем нет ни ситца, ни кружев, поэтому мне совершенно непонятно ваше возмущение. И хотя я ценю ваше внимание к деталям, но не стану обсуждать мой вкус в одежде с дворецким, даже таким уважаемым, как вы, – ответила Филлида с мягкой улыбкой, но весьма твердым тоном. – Молли, один из фонарей погас, замени в нем свечу да проверь остальные, может быть, и в них пора вставить новые свечи.

– Да, миссис Брайт, – ответила служанка, быстро направляясь к двери, чтобы выполнить поручение, хотя Филлида уловила нотку разочарования в ее голосе. То ли Молли расстроилась, что ей пришлось прервать беседу с Элтоном, новым камердинером мистера Макса, то ли ей не хотелось пропустить ни одного слова из перебранки между ее начальницей и дворецким.

Сколько же слуг осталось в Маллоуэн-холле? Дворецкий забрал с собой двух лакеев и камердинера, а она – трех лучших горничных. Миссис Паффли в счет не шла, поскольку практически никогда не покидала кухни. Даже если бы над ее головой полыхал пожар, она все равно не перестала бы помешивать в кастрюле рагу или месить тесто своими большими мускулистыми руками.

– Миссис Брайт, – прошипел дворецкий сквозь сжатые зубы.

– Что вы хотели сказать мне, мистер Доббл?

– Я что, должен напоминать вам, что слугам запрещено пить алкоголь в рабочее время? – Какой лицемер, Филлида не раз заставала его за кружкой пива задолго до конца рабочего дня!

– Мистер Доббл, – сказала она мирно, – наше с вами общение будет намного приятнее, если вы не станете забивать себе голову моими нарядами, цветом моих волос и содержимым моего бокала. Разве вы не видите, гости нуждаются в ваших услугах: только что я видела даму с пустым бокалом, и ей никто не предложил шампанского! Чем занимаются ваши лакеи, ума не приложу. Вам стоит обратить на это самое серьезное внимание.

Сказав это, она поднесла к губам бокал и, продолжая улыбаться, сделала больший глоток игристого напитка.

– Вам и самому не помешает немного выпить. Вечеринка подходит к концу, можно расслабиться: вы выглядите слишком напряженным. Кстати, это не преподобный ли Билдоп стоит там, около стойки бара?

Доббл вздрогнул, бросил взгляд в сторону прилавка, но тотчас одернул себя, выпрямился и поджал губы.

– Я несу это в бар, – сказал он, помахав бутылкой. – Стэнли не может мне помочь, поскольку мистер Уитлсби крайне придирчив по части приготовления его фирменного коктейля, и мне лично придется этим заняться. Его дворецкий прислал мне рецепт, но Стэнли не в состоянии запомнить последовательность действий, как бы он ни мечтал занять мое место. А мистер Женевен отказывается пить что-либо, кроме портвейна – вот из этой бутылки, – в то время как миссис Роллингброк настаивает, чтобы ей наливали неразбавленный виски. Так что без меня никак не обойтись.

– Разумеется, – сухо сказала Филлида.

– Как вы знаете, миссис Брайт, я предпочитаю собственноручно проводить инвентаризацию винного погреба мистера Макса, – продолжал дворецкий, и Филлида с трудом подавила смешок, – а поскольку они с миссис Агатой были так щедры, что угостили гостей шампанским, я, по крайней мере, должен проследить, чтобы его не потратили зря. – Он сделал упор на слове «зря», очевидно намекая на то, что не осмелился произнести вслух: «потратили зря на таких, как вы».

– Мистер Макс сам предложил мне попробовать шампанское, – сказала Филлида, желая покончить с этой темой. – Это его любимая марка. Кстати, надеюсь, Бесс и Лиззи приготовили комнаты для гостей на сегодня? Я проверила белье и переговорила с ними до отъезда сюда в половине шестого.

Все три члена Детективного клуба – Дороти Сэйерс, Г. К. Честертон и Энтони Беркли – остановились в Маллоуэн-холле. К счастью, этот визит требовал гораздо меньшей подготовки, так как время писатели собирались проводить в основном в Листли, на Празднике убийств.

И все же Филлида знала, как раздражает Доббла ее отсутствие… и она заметила, когда в последний раз заезжала домой, что из ее гостиной исчезли три розовых диванных подушки, а котики Сырок и Горбушка выглядели крайне расстроенными. Не иначе, Доббл воспользовался ее отсутствием и запер бедняжек на ключ, не разрешив им поохотиться ночью на мышей.

– Да, – ответил дворецкий. – Я все проверил сам и внес соответствующие коррективы. А теперь извините меня, миссис Брайт, я очень занят.

«Внес соответствующие коррективы»? Каков наглец! Горничные Филлиды не нуждались в том, чтобы их действия корректировал какой-то дворецкий.

Нахмурившись, Филлида взглядом проследила, как Доббл вышел во дворик и подошел к Стэнли, старшему лакею. Стэнли взглянул в сторону миссис Уитлсби, затем снова на Доббла и, судя по жестикуляции, что-то спросил. Доббл снова разразился тирадой, еще более жесткой, и Стэнли пожал плечами и направился к стойке бара, чтобы разлить напитки по бокалам. Филлида специально выбрала для вечеринки разномастные бокалы, так как ей нравилось, как они выглядят на одном подносе.

Как приятно, что вечеринка подходит к концу. Она взяла еще один бокал игристого, но, прежде чем присоединиться к гостям, велела Стэнли отнести поднос к миссис Уитлсби и предложить ей освежить бокал.

– Извините, миссис Брайт, но он не велел ей больше наливать, – заявил Стэнли.

Филлида нахмурилась.

– Что? Ты хочешь сказать, что мистер Уитлсби специально велел тебе не наливать его жене вина?

– Именно так, мэм.

Хм-м-м. Сделав над собой усилие, Филлида разгладила нахмуренные брови, но внутри закипела. Возможно, мистер Уитлсби хочет удержать жену от чрезмерного употребления алкоголя в общественном месте? Или же этот тип – просто властная скотина. Филлида склонялась ко второму варианту.

– Хорошо, не предлагай ей вина, просто пройди мимо с подносом, да не один раз, понял? Если она сама возьмет бокал – тут уж ничего не поделаешь, – посоветовала она, решив заключить компромисс с самой собой.

Скоро вечеринка закончится, и ее участники разойдутся: члены Детективного клуба отправятся на закрытый ужин в Маллоуэн-холл, а начинающие писатели – кто куда, либо к себе домой, либо в таверну «Кричащая сорока».

Филлида застыла с бокалом к руке, оглядывая дворик. Джон Бхатт издалека поймал ее взгляд и поднял свой бокал в молчаливом тосте, тепло улыбнувшись сквозь шикарные усы, а затем вернулся к разговору с Энтони Беркли, Дороти Сэйерс, Агатой и мистером Максом.

Хорошо бы все же приз достался доброму доктору!

Вот отец Тули стоит у бара; наверное, уже подсчитал голоса! Над ним навис мистер Уитлсби; верно, выпытывает у бедняги, кто же все-таки стал победителем конкурса. Викарий, мистер Билдоп, и антиквар мистер Женевен тоже вертятся поблизости, очевидно с той же целью. И миссис Роллингброк направляется к ним, покачивая своей прелестной желтой шляпкой. Похоже, она отказалась на какое-то время от роли писательницы, спрятала записную книжку в сумочку и теперь с удовольствием потягивает шампанское.

Доббл за стойкой бара смешивает два коктейля разных типов, а Стэнли разливает новую порцию шампанского.

Филлида заметила, что Доббл вдруг нахмурился, осмотрелся вокруг, а затем нырнул за стойку, будто что-то искал. Когда он поднялся, в его руках была маленькая бутылка, и он капнул из нее немного в оба бокала.

– Миссис Брайт, как приятно вас видеть! Это вам мы обязаны таким прекрасным праздником?

Филлида обернулась и встретилась глазами с мисс Кроули. Облаченная в темные одежды старая дева, создательница очаровательного, яркого образа Филберто Фиеро, держала на уровне груди чашку чая, будто пыталась оградить себя от искушения алкоголем.

– У меня было много помощников, но все равно спасибо на добром слове! – с улыбкой ответила Филлида. – Как вам понравились пирожные?

– О, ле макарон! Чудесные, абсолютно чудесные. Мой Филберто обожает такие лакомства, у него необыкновенно изысканный вкус, – мисс Кроули широко улыбнулась, обнажив кривоватый передний зуб.

– Не сомневаюсь! – Филлида привыкла, что большинство писателей относятся к своим персонажам как к живым людям.

– Я так переживаю по поводу этого приза, – продолжала мисс Кроули, не давая Филлиде и слова сказать. – Мне так хочется, чтобы дорогого Филберто наконец-то узнали читатели! Как он хорош, не правда ли? Мой очаровательный негодяй…

– Это правда, негодяи нас часто привлекают, но в больших дозах они утомительны, – с чувством сказала Филлида.

Но мисс Кроули продолжала, не переводя дыхания:

– Я вовсе не стесняюсь признать, что на создание Филберто меня вдохновил Фламбо из рассказов мистера Честертона. Но мой Филберто на порядок обаятельнее, верно? Он, конечно, тоже вор, но не это главное! Я рассказывала, что его последнее приключение связано с человеком, которого растерзал тигр? Ручной, домашний тигр, но внезапно в нем проснулась звериная натура, и он сбежал от хозяина… А жертву, представьте себе, намазали сырым мясом, и поэтому Филберто догадался, что это было убийство… И вот…

Ее монолог прервал звон разбитой посуды, за которым последовал полный муки крик. От этого звука волосы на голове Филлиды встали дыбом. Все разговоры стихли, и гости замерли, в ужасе глядя куда-то вниз.

На земле лежал отец Тули. Он держался обеими руками за живот и громко стонал от невыносимой боли. Его лицо позеленело, на лбу выступили крупные капли пота.

Бывших медсестер не бывает, и Филлида бросилась к лежавшему на земле священнику, который теперь бился в конвульсиях. Слишком поздно – отец Тули издал еще один мучительный вопль, а затем его тело выгнулось, затрепетало и застыло в ужасной, неестественной позе.