Воскресенье, день

Первое, что услышала Филлида, войдя в дом настоятеля церкви Святой Вендреды, были слова мистера Аластера Уитлсби, произнесенные капризным, негодующим тоном:

– Что это значит вообще? Что они тут делают?

Под словом «они» Уитлсби, видимо, имел в виду не только инспектора Корка и констебля Гринстикса, но также саму Филлиду, мистера Доббла, Брэдфорда, Молли и остальных слуг Маллоуэн-холла.

Оставить их дома было невозможно, поэтому Филлида и мистер Доббл нехотя разрешили им присутствовать на церемонии объявления победителя конкурса детективного рассказа при условии, что те будут подавать гостям чай и другие напитки. Конечно, семеро слуг – многовато для обслуживания тринадцати гостей, но это дела не меняло.

Однако мистеру Уитлсби, похоже, стало не по себе, что посмотреть на его триумф собралась такая большая толпа.

– Ох, Алли, не сердись, – примирительно произнесла миссис Уитлсби. Она сидела в кресле с напряженным, усталым лицом, прижимая к себе забинтованную руку – видимо, еще не пришла в себя после выпавших на ее долю испытаний. – Все будет хорошо, слуги просто выполняют свою работу. Надеюсь, нам скоро принесут выпить.

Ее муж еще немного поворчал, но объяснения жены его удовлетворили. Он сел рядом с ней и махнул рукой слуге, разносившему шерри на подносе.

Филлида скосила глаза на инспектора Корка – по кривой улыбке полисмена было ясно, что он тоже не рад такому развитию событий. Но что делать? Надо подходить к делу более профессионально, тогда ей не пришлось бы выполнять его работу, ведь так? И она не стала бы произносить речь, к которой сейчас готовилась. От этой мысли Филлиду пронзила нервная дрожь, и она вскинула голову, ища глазами Элтона и Брэдфорда. Поймав их взгляды, Филлида подняла бровь в немом вопросе – в принципе, она и так не сомневалась в своей правоте, однако лишнее доказательство не помешает…

Брэдфорд кивнул и поднял повыше бумажный пакет, в котором лежали найденные им кусачки из автомобильного набора. Филлида вздохнула с облегчением. Если уж и кусачки они нашли там, где она ожидала, значит, в своих рассуждениях она двигается в правильном направлении.

Когда мистер Честертон и мисс Сэйерс узнали, что Филлида изобличила преступника, они настояли, чтобы она рассказала о ходе расследования при всех и в мельчайших подробностях, но указала на виновного лишь под конец – прямо как в их собственных детективных романах.

– Как это прекрасно! – в своем развевающемся платье мисс Сэйерс встала и театральным движением подняла руки к небу. – Произошло убийство! Не одно, а целая серия убийств… И где же? Не где-нибудь, а на Празднике убийств, господа! Более уместного собрания для обвинительной речи и придумать сложно!

Мистер Честертон, посмеиваясь в пышные усы, горячо согласился с ней, хотя мистер Беркли смерил Филлиду скептическим взглядом – похоже, он не верил, что женщина, а тем более простая экономка, способна разгадать загадки, перед которыми он и его коллеги по ремеслу оказались бессильны.

Но самым горячим защитником Филлиды оказался, по обыкновению, мистер Макс. Именно он проинформировал Корка и Гринстикса, что они должны присутствовать на выступлении Филлиды – в конце концов, им самим следовало додуматься до тех же выводов.

И именно мистер Макс сейчас зорко оглядывал комнату, будто готовясь при малейшей опасности броситься на ее защиту. Филлида внутренне еще раз поблагодарила судьбу за то, что встретила эту чудесную пару: Агата и Макс значили для нее гораздо больше, чем просто хозяева, они стали близкими друзьями. Словно прочитав ее мысли, Агата с другой стороны комнаты широко улыбнулась ей и махнула рукой, предлагая начать.

– Так что же мы тут делаем? – пробормотала мисс Кроули. – Неужели конкурс продолжается… после всего, что случилось… – Она осторожно взглянула на Филлиду и сразу отвела глаза. Если бы Филлида не знала ее так хорошо, она решила бы, что женщине неудобно за угрозы, которые она произнесла вчера.

– Мы собрались здесь – члены Детективного клуба и Клуба убийств Листли, чтобы объявить результаты конкурса детективного рассказа и, кроме того, затем… чтобы послушать еще одну детективную историю, – объявил мистер Честертон своим хорошо поставленным басом. Будучи президентом Детективного клуба, он вышел на середину комнаты, чтобы объявить победителя. – Давайте начнем с нее. Сюжет обещает быть таким дьявольски запутанным и хитроумным, что все мы позавидуем ему, даже мистер Конан Дойл, да упокоит Господь его душу.

Миссис Роллингброк, сидевшая на диване рядом с супругом, наклонилась к его уху и что-то прошептала, а он кивнул и погладил ее по руке, оглядывая комнату. В его обычно расслабленной позе и на спокойном лице сейчас мелькало напряжение, и Филлида внутренне ухмыльнулась. Ей-то было понятно, почему он сегодня чувствовал себя не в своей тарелке.

Мистер Женевен сел за спиной мисс Кроули, а викарий поставил стул таким образом, чтобы видеть всех собравшихся, включая мистера Доббла, стоявшего на другой стороне зала. Доктор Бхатт уселся рядом с констеблем, мрачно хмуря черные брови. Только влияние мистера Макса спасло доброго доктора от заключения под стражу. Филлида перехватила взгляд Джона и коротко кивнула, показывая, что его свобода находится в надежных руках.

– Что же, миссис Брайт, начнем, пожалуй? – мистер Честертон поклонился и отошел в сторону. – Ваш выход, зрители ждут.

– Эй, минутку, вы же хотели объявить победителя! – вскрикнул мистер Уитлсби, поднимаясь с кресла. – А ей-то что тут надо?

– Миссис Брайт расскажет вам свою, весьма занимательную историю, – произнес мистер Честертон. Высокий, импозантный, он говорил с таким убеждением и твердостью, что даже высокомерный Уитлсби испугался.

– Ну а затем мы все-таки объявим победителя. Поэтому я прошу всех сесть и выслушать миссис Брайт очень внимательно.

Аластер Уитлсби нехотя опустился на стул.

После этого Филлида выступила вперед. Странно, но она уже почти не волновалась.

– Эта история началась несколько месяцев назад, когда впервые зародилась идея устроить благотворительный Праздник убийств при участии Детективного клуба, – начала она. – Конкурс короткого рассказа – и крайне заманчивая награда – подал убийце прекрасную идею. Затем началась подготовка. Преступник продумал каждую деталь, предусмотрел все неожиданные повороты сюжета. Наконец декорации были готовы – и вот наступил канун Праздника убийств. Участники вовремя сдали свои работы, голоса экспертов были подсчитаны. Все знали, кто победит в этом конкурсе.

Филлида осмотрела присутствовавших в комнате, а затем тихо добавила:

– Или так им казалось.

Ее слушатели заерзали на своих сиденьях, удивленно перешептываясь – как она предвидела, – и теперь, удостоверившись, что их внимание приковано к ее речи, она продолжала более уверенно:

– В пятницу, в день приема, когда я руководила подготовкой к торжественному обеду, я случайно услышала разговор. Два человека проходили под окном церкви, обсуждая третьего в весьма нелестных выражениях. Один сказал «его давно пора убить», а его собеседник согласился и добавил что-то про яд и рюмочку, а потом произнес фразу, звучавшую как «в ее норе»…

Как вы все прекрасно знаете, тем же вечером отец Тули выпил коктейль, именуемый «Вьё карре», – Филлида произнесла название коктейля невнятно, так, чтобы оно напомнило «в ее норе», и была вознаграждена вздохами удивления и шепотом, который прокатился по аудитории, – и умер, Господь да упокоит его душу.

Мы все решили, что жертвой должен был стать Аластер Уитлсби, по понятной причине: яд добавили в бутылку горькой настойки, используемой для приготовления этого коктейля. – Филлида еще раз обвела взглядом комнату, сделала глоток чая из чашки, предусмотрительно поставленной кем-то на столик рядом с ней, и продолжила: – Поэтому полиция допросила всех, кто был на вечеринке. Ведь подменить бутылку биттера мог только кто-то из присутствовавших на приеме гостей. Но кто? Любой имел возможность подойти к стойке бара, вынуть бутылку с отравленным напитком из кармана и заменить стоявшую на полке. Все гости так или иначе провели сколько-то времени в непосредственной близости от бара.

На следующее утро меня вызвали в церковь Святой Вендреды из-за смерти кота отца Тули, Святого Элоизия. Когда я прибыла на место происшествия, то заметила, что куст герани около центральной двери в дом священника смят, будто на него наступили, – а ведь этим входом во время приема никто не пользовался. Рита, служанка отца Тули, также сообщила, что утром обнаружила раздавленные листья и лепестки герани внутри дома рядом с дверью. Она пришла убраться, так что герань могла попасть туда накануне вечером или во время коктейльного приема. Кто-то посещал домик священника. Конечно, я задумалась, для чего кому-то приходить сюда после смерти отца Тули – случайной или злонамеренной? – Филлида остановила взгляд на одном из слушателей, который пытался сделать вид, что все ее слова к нему не относятся. Удавалось ему это крайне плохо. – Этот человек воспользовался ситуацией и, поняв, что в пятницу в доме никого не будет, решил похитить некий предмет… который он приметил раньше… симпатичный столик, инкрустированный перламутром, который стоял вот здесь.

И Филлида указала рукой на место рядом с диваном, на котором сидели сэр Ролли и миссис Роллингброк.

– Этот столик пропал уже в субботу, его заменили другим, дешевым и совершенно неинтересным, на который сейчас сэр Ролли поставил свою пепельницу.

– Что такое? Кто-то украл из дома священника стол? – миссис Роллингброк резко выпрямилась. – Но ведь это чудовищно! Кто мог такое сотворить?

Филлида ничего не ответила, а лишь со значением взглянула на мистера Женевена. Когда тот отвел глаза, она безжалостно продолжила:

– Пропал не только ценный антикварный столик, но и старинный табурет и три фарфоровые статуэтки. Я полагаю, вор собирался вернуться вчера ночью за новой порцией поживы, но его спугнули. Не будет же он грабить дом священника, когда в нем толпятся полицейские? А наши бравые полисмены обследовали место убийства служанки отца Тули Риты, которую многие из вас видели в пятницу вечером.

– Луи, неужели это ты украл столик? – резко спросила миссис Роллингброк. – И другие вещи тоже?

Все взгляды обратились на антиквара, который смущенно заерзал на стуле.

– Ну ладно, ладно… Да, я взял… А что тут такого? Я же не думал, что кому-то понадобится эта старая рухлядь! Ведь отцу Тули-то столик больше не пригодится, верно? Не пропадать же такой милой вещице… И какая теперь разница?

– Мне есть разница, и большая! – вскричала миссис Роллингброк. – Красть из дома священника… кощунственно!

– Хорошо, не горячись, я верну то, что взял, – угрюмо заявил мистер Женевен. – Но я никого не убивал!

Он взглянул на Филлиду, и та кивнула в знак согласия.

– Нет, вы не убийца. Вор, это верно, но не отравитель, – Филлида посмотрела на констебля Гринстикса, который кивнул ей и записал что-то в блокнот. Филлида не сомневалась, что против Луи Женевена будут выдвинуты обвинения. – Но вы не единственный человек, проникнувший на территорию Святой Вендреды в пятницу вечером, мистер Женевен, – продолжала она. – Еще один человек вошел в дом священника с парадного хода во время коктейльного приема. Кто-то, кого не было с нами на вечеринке, но кого видели примерно в это время за оградой. Этот человек случайно наступил на куст герани, а позже принес листья растения на подошве ботинка к себе домой, подтвердив этим наше подозрение, – она посмотрела на виновного, который от смущения густо покраснел и вздохнул. – Вы искали результаты голосования, не так ли, сэр Ролли?

– Я ничего плохого не желал, – пробормотал сэр Ролли, отворачиваясь от шокированного взгляда жены и краснея еще больше. – Я просто… все были настолько уверены в победе Аластера, что мне захотелось немного сбить спесь с этого индюка. Я решил посмотреть, на каком месте стоит рассказ Веры… и ладно, чего уж там скрывать, я собирался подделать результаты, чтобы победителем стала она, – он бросил на жену смущенный взгляд.

– О, Ролли! – вскричала миссис Роллингброк. Ее щеки пылали – от удовольствия, а не от возмущения, и она шутливо ударила его веером по руке. – Ну что за глупый, что за милый поступок! Мой глупенький муженек, как я тебя обожаю! Как ты меня любишь!

Филлида громко откашлялась, отвлекая внимание публики от такого публичного изъявления любви, и подняла бровь в сторону сэра Ролли.

– Что же произошло, когда вы вломились в дом?

– Что вы такое говорите? Не вламывался я – что я, громила какой-то? Мы с Верой давно дружим… дружили с отцом Тули – я знал, что могу зайти к нему в любое время. Я ведь немало средств пожертвовал для церкви и все такое, мы были почти как родственники… – Мясистое лицо сэра Ролли еще хранило следы румянца, но щеки постепенно бледнели. – Ведь, в конце концов, дом священника принадлежит не ему лично, а всему приходу! Но это неважно, я все равно не нашел никаких бумаг… никаких следов голосования, ничего… – Он бросил на Филлиду воинственный взгляд. – Значит, я не совершил ничего дурного.

Поднятая бровь Филлиды без слов дала ему понять, что она совершенно не согласна с этим утверждением, но Филлида не стала спорить, поскольку рассказ предстоял длинный.

– Сэр Ролли не нашел бумаг, да и когда мы с Ритой обшарили весь дом, то тоже их не нашли. Загадочное исчезновение, не правда ли? Я стала размышлять: кому же была на руку пропажа? В чьих интересах было уничтожить информацию о победителе конкурса? Устранив отца Тули, преступник мог подделать результаты голосования и сделать победителем любого из участников, и никто бы ни о чем не догадался.

– Неужели вы предполагаете, что отца Тули убили лишь затем, чтобы подделать результаты голосования? – недоверчиво спросил мистер Честертон, сдергивая пенсне.

– Именно это я и предположила вначале, – сказала Филлида, – особенно когда в субботу утром мы обнаружили, что кот отца Тули Святой Элоизий тоже умер, наевшись торта, оставленного в кабинете священника. Торта, изрядный кусок которого отец Тули съел сам тем утром.

Зрители покивали – по-видимому, этот факт ни для кого не оставался тайной, однако Филлида все же решила прояснить ход своих мыслей:

– Таким образом, получалось, что некто хотел убрать не только отца Тули, но и Аластера Уитлсби! И этот некто также похитил результаты конкурса детективного рассказа. Ситуация все больше склоняла меня к очевидному выводу: кто-то явно старается убрать возможных кандидатов на победу в конкурсе, чтобы протащить свою кандидатуру.

Филлида сделала паузу, отхлебнула чая и собралась с мыслями, потому что дальше ее рассказ становился более запутанным.

– Мы все знаем, что Аластер Уитлсби считал себя победителем конкурса. Он не только сам так думал, но и не преминул публично объявить об этом на собрании Клуба убийств в среду. Но поняв, что на самом деле не является победителем, он решил взять дело в свои руки и отравить несчастного священника, единственного человека, который знал правду. Вероятнее всего, мистер Уитлсби каким-то образом выведал у отца Тули имя победителя – или же священник просто упомянул, что сам Аластер Уитлсби не выиграл этот конкурс, – поэтому действовать ему следовало без промедления. Если отец Тули умрет до того, как результаты конкурса огласят, мистер Уитлсби сможет подделать их и таким образом спасет свою репутацию перед лицом членов Клуба убийств.

– Но это же просто нелепо! – закричал мистер Уитлсби. – Я все время был предполагаемой жертвой – как вы смеете обвинять меня!

– Не слушай ее, Алли, не слушай! – плачущим голосом запричитала миссис Уитлсби, подтверждая свое привычное реноме «банного листа».

– Верно, мистер Уитлсби. Вспомним бутылку с отравленной горькой настойкой, которая, без сомнения, предназначалась вам. И испорченные тормоза на машине, которой вы пользовались каждый день. Очевидно, кто-то охотился за вами. – Филлида видела, как гости перестали перешептываться и уставились на нее в недоуменном молчании, и спросила уже другим тоном: – Или это не так?

– Да что вы имеете в виду…

Но Филлида не дала мистеру Уитлсби снова выпустить пар.

– Кто-то отравил торт, преподнесенный в подарок отцу Тули, – мышьяк в большом количестве содержался в клубничном джеме, которым смазали его верх и края. Мы к этому вернемся через минуту. Но сначала давайте обсудим, что произошло во время коктейльного приема, не возражаете?

Задав этот чисто риторический вопрос, Филлида без промедления продолжала:

– На вечеринке, если я правильно помню, смешали два коктейля с вашей любимой горькой настойкой, один для вас, другой – для отца Тули. Он выпил коктейль и умер, но мы не знаем – от действия никотина или мышьяка? В любом случае один из ядов убил его. И все же невольно возникает вопрос: кого же хотели прикончить отравленным коктейлем? Ведь отец Тули не злоупотребляет спиртным и по чистой случайности решил попробовать специальный коктейль мистера Уитлсби. Как это можно было предусмотреть? Значит, отравленный коктейль «Вьё карре» изначально предназначался другой жертве.

– Так я и говорю – мне! – мистер Уитлсби с силой стукнул кулаком по столу, стоявшему рядом с ним. – Никто и не пьет этот коктейль, кроме меня, это мой фирменный напиток!

Его глаза налились яростью, и, казалось, только рука жены, лежавшая на его рукаве, удерживала этого джентльмена от того, чтобы вскочить с кресла.

– Кто-то хотел убить меня! Но сначала они убрали отца Тули, чтоб подтасовать результаты!

– М-м-м… минуточку, – звучным голосом прервала его Филлида. – А разве ваша жена не держала коктейль в своей руке в тот вечер? Она бы точно попробовала его, если бы смерть отца Тули не отвлекла всех нас. Ведь мы все знаем, насколько миссис Уитлсби любит… свои напитки. Она могла бы выпить коктейль по ошибке, не так ли?

– Какой ужас! – истерично взвизгнула миссис Роллингброк. – Представь себе, Ролли, я тоже могла выпить тот коктейль!

– Да, но если в том не было ошибки? – продолжала Филлида, не делая паузы. – Когда вы велели камердинеру больше не наливать вашей жене, какие цели вы преследовали? Одна цель очевидна: вы не хотели, чтобы она вконец опьянела и опозорила вас в глазах коллег, но вторая… возможно, вы хотели, чтобы, не видя других напитков, она попробовала ваш коктейль? Коктейль, который вы сами отравили?

По комнате прокатился ропот, а миссис Уитлсби невольно отдернула руку от мужниного рукава и в ужасе уставилась на него.

– Алли, неужели это правда?

– Да нет же, нет, конечно нет! – Голос мистера Уитлсби сорвался на визг, лоб покрылся испариной. – То есть это правда, я велел ей больше не наливать, но, как вы сказали, она и так выпила достаточно… ей уже хватило… но уж, понятное дело, не для того, чтобы она попробовала мой коктейль! Глупость какая! Это меня пытались убить, а вышло так, что чуть не прикончили жену! Да как вы смеете оборачивать все против меня! Вы что, обвиняете меня в попытке убийства собственной жены? – Его глаза сверкали возмущением и гневом.

Филлида молча смерила его взглядом.

– А затем, – продолжала она, не удостоив его ответом, – в субботу случилась та злосчастная авария. Еще одна попытка покушения – и снова на Аластера Уитлсби! Ведь он ездил на этой машине ежедневно, а в тот день его жена села за руль совершенно случайно.

Два покушения на убийство за два дня… Два неудачных покушения, и в обоих случаях ваша жена чудом осталась жива. Какое странное совпадение, не правда ли, мистер Уитлсби?

– К чему вы клоните, в конце концов? – Лицо Аластера Уитлсби снова налилось кровью.

– Я предполагаю, что жертвой покушения все же были не вы, а ваша жена. Очень умно придумано – сделать вид, будто покушались на вашу жизнь, хотя Летиция Уитлсби изначально была выбрана жертвой.

– Подождите… но кому это нужно? – Гнев мистера Уитлсби сменился растерянностью. – Кому придет в голову убивать Летицию? – Он хотел взять жену за руку, но та в страхе отпрянула от него. – Летиция, что с тобой? – шокированным голосом воскликнул он, прочитав на ее лице ужас. – Ты же не думаешь, что я…

– Вот именно, кому нужно убивать миссис Уитлсби? Отличный вопрос! Уж понятное дело, не мистеру Юджину Уитлсби, иначе он не поехал бы в машине с испорченными тормозами… Да и коктейль он отравить не мог. Это сделал кто-то, присутствовавший на приеме. Кстати, ваше тогдашнее раздражение на жену приняло крайне грубую форму, мистер Уитлсби.

– Вы что, предполагаете…

Филлида прервала его:

– Возможно, вы решили, что, поскольку ваш рассказ издадут на двух континентах и ваша писательская карьера пойдет в гору, вам больше не нужен – как вы выразились тогда? – «чертов банный лист» или что-то в этом роде? Вас ждала захватывающая, интересная новая жизнь, где нет места плаксивой, скучной жене… Вот вы и придумали замысловатый план по ее устранению, чтобы все подумали, что реальной жертвой должны стать вы.

Аластер Уитлсби буквально выпрыгнул из кресла.

– Как ты смеешь, наглая мелкая сучка…

Мистер Макс поднялся со своего стула, а инспектор Корк положил руку на рукоятку пистолета, но его вмешательство не потребовалось. Мистер Макс, опередив полицейского, спокойно сказал:

– Сядь, Аластер, и успокойся; будет лучше, если ты не станешь устраивать сцен.

Мистер Уитлсби рухнул обратно в кресло, а Брэдфорд сделал шаг назад и снова прислонился к стене. Его глаза недобро поблескивали, а на щеке заходил желвак.

– У вас нет доказательств, – прошипел мистер Уитлсби сквозь стиснутые зубы, – я засужу вас за клевету, мерзкая тварь! Что вы всё лезете, всюду суете свой нос!

– Почему же, доказательства найдутся, – как ни в чем не бывало сказала Филлида, – например, записка, которую вы написали жене, что возьмете ее машину. Вы оставили ее рано утром, пока жена еще спала, чтобы у нее не было возможности возразить. И специально не загнали седан в гараж, так чтоб любой мог подойти к нему и повредить тормоза. Однако, – прервала она Уитлсби до того, как он смог заговорить, – вы не могли допустить, чтобы кто-то раскусил ваш преступный замысел. В конце концов, это же классический детективный сюжет: случайная жертва на самом деле является целью, в то время как убийца маскирует свои действия несколькими покушениями на собственную жизнь. – Филлида со значением взглянула на Агату – ведь сам Пуаро однажды чуть не провалил подобное запутанное дело! В том случае, как и в этом, именно записка помогла ему раскрыть убийство.

Агата кивнула и лукаво подмигнула ей.

– И, поскольку вы не хотели рисковать и страшно боялись, что кто-нибудь догадается, что настоящей жертвой является миссис Уитлсби, прошлой ночью вы устроили еще одно убийство здесь, в церкви Святой Вендреды, – продолжила Филлида. – Вы использовали нож Джона Бхатта, чтобы убить Риту, и оставили эту улику там, где ее было легко найти, а затем попытались переехать меня автомобилем.

– Но это же ложь! Наглая ложь! Она все придумала! – Мистер Уитлсби так разгорячился, что начал брызгать слюной. – Сами подумайте, если на месте преступления нашли чей-то нож, всем понятно, кто и есть настоящий…

Филлида слегка поморщилась, но не прекратила свою речь:

– Вчера вечером вы оставались в клинике доктора Бхатта вместе с женой, не правда ли, мистер Уитлсби? Я не знала об этом, пока мне не позвонили из вашего поместья и не сообщили об этом. Вам было проще простого подсыпать снотворное в чай доктору, да и жене тоже, украсть нож и совершить злодеяние. Никто бы вас не увидел, а у доктора Бхатта не было бы алиби, поскольку вы сказали бы, что именно вас опоили снотворным. Ай-ай-ай! Какая неуклюжая попытка перенести свою вину на доктора! Впрочем, она могла бы сойти вам с рук, если бы, конечно, меня здесь не было…

– Да неправда это, – уже тише, почти устало сказал мистер Уитлсби, махая рукой, – все неправда, от первого слова до последнего. Я бы никогда…

– Бедный отец Тули, его отравили дважды! К счастью, умереть он мог лишь один раз. Основная улика в убийстве священника и его кота – торт, покрытый клубничным джемом. Признаюсь, основной загвоздкой для меня в этом деле было установить, откуда же взялся тот несчастный торт! Но все прояснилось, когда в вашей спальне под кроватью слуги обнаружили рубашку, рукав которой был перепачкан клубничным джемом. Все домашние знают, что вы терпеть не можете клубничный джем и употребляете в пищу только апельсиновый мармелад, мистер Уитлсби. Ваши предпочтения в еде, а также ваша почти навязчивая любовь к коктейлю «Вьё карре» и сделали вас, мистер Уитлсби, такой легкой мишенью.

– Легкой мишенью? – взорвался мистер Уитлсби, снова вскакивая на ноги. – А вот тут вы попали в точку! Я и был легкой мишенью! Я это с самого начала твержу! Кто-то пытался меня убить, а теперь вы утверждаете, что я… я… – В гневе он позабыл все слова и только тыкал пальцем в сторону Филлиды. Лишь присутствие мистера Макса и угрожающе сверлящего его глазами Брэдфорда удержало стряпчего от того, чтобы наброситься на экономку, хотя выражение его лица было недвусмысленным.

Ладони Филлиды немного вспотели, потому что она подходила к развязке… она знала, что делать, знала, что права. Две шляпные коробки, плодовые мошки, высохший сук… неправильно поставленный апостроф…

Да, объяснение может быть лишь одно.

– Да сядьте вы уже… Вы были мишенью, да, жертвой дьявольски сложного плана, мистер Уитлсби, – Филлида втянула носом воздух и взглянула в глаза Летиции Уитлсби. – Ну и почему вы убили мистера Юджина, миссис Летиция?