Пока я отсиживалась от пережитого на палубе, обессиленно подпирая затылком борт ладьи, Поломойка уже отошел от своих бед и экспериментировал с поджиганием швабры.

Из кармана брюк Виталий извлек маленькую синюю зажигалку. Поднес ее к пропитанным керосином жгутам и… лицезрел сногсшибательный эффект ничего. Пламя не зажглось. Колесико зажигалки вхолостую щелкнуло под его пальцами, но так и не высекло желанной искры.

– А я наивный. – Саркастично посмеиваясь, Голубцов швырнул бесполезное «огниво» на палубу ладьи.

Правда, секундой позже она уже снова была на высоте его руки. Со вздохом Поломойка поймал летящую зажигалку и запрятал обратно в карман, попутно бормоча что-то о неудачной идее с поджогом в космосе.

Я его слушала вполуха. Во-первых, все еще боролась со слабостью после разгона ладьи. Во-вторых, сверху наконец зачернели темные днища лодок.

Корабли «Восхода» и «Заката» стояли друг напротив друга. Ровно. Мирно. Не подавая ни малейших признаков боевых действий.

В душе затеплилась искра ликования.

Успели!

Наша ладья стремительно набирала высоту, с каждой секундой подбираясь к ним все ближе. А вместе с тем сердце билось чаще, волнительно стуча от тревоги и напряжения.

Наконец мимо нас промелькнули доски корабельных бортов, и перед глазами развернулась картина ночного караула: друг напротив друга, отстаивая пост в бдительном молчании, замерли два бога. Тот в обличье Пульсара и Тефнут в теле одного из своих мальчиков-атлетов.

– Остановитесь! – Крик сам вырвался из моего рта, хотя и останавливать здесь было нечего: на двух застывших друг против друга ладьях не происходило ровным счетом ничего.

По крайней мере, до нашего появления.

Крик мой заставил участников действия обернуться. То, как вытянулось при виде нас лицо Тота, мне не суждено было забыть. Его челюсть буквально рухнула вниз, превращая бледный овал данилинского лица в кривоватую восковую маску.

– Вам нельзя здесь находиться! – Слова вылетали дальше – отчаянно, торопливо. Я в судорожной спешке глотала звуки. – Вы…

– Это вам нельзя здесь находиться! – сердито оборвал меня Тот. Он с ужасом взирал на нас широко распахнутыми глазами Пульсара. – Что вы наделали… – уже с меньшей долей ярости пробормотал он и едва увернулся от копья, серебряной молнией сверкнувшего у его шеи.

Атака была резкой и неожиданной.

– Какого черта вы творите? – Новый мой крик был адресован уже богине дождей. – У нас ведь перемирие!

Глаза атлета сузились в хищном прищуре.

– У нас было пехемихие, – кивнул он, взмахом ладони призывая копье вернуться в хозяйские пальцы. – Ховно до того мига, пока вы не явились сюда и не хазхушили наш уговох. – Рука богини крепко сжала оказавшееся в ней древко. – Мы согласились блюсти мир до тех пох, пока в небо выходит по одной ладье от каждого лагехя. Одной ладье. И одному пассажиху.

Замах.

Я похолодела.

Копье летело в Тота, но мне же казалось, что оно прошло сквозь меня.

Из-за нас Тот оказался посреди битвы в уязвимом фантоше. Не в карауле, где он еще имел шанс вернуться живым. А в полноценном противостоянии с кровожадной богиней.

Реальность обрушилась на меня обвалившимися осколками.

«Разверзнув вновь вражды врата…»

Что мы, Сет его дери, наделали?

– Зачем вы пришли? – В интонациях Джехутинова звучала ярость.

Уклон. И мой новый отчаянный крик.

– Вы должны уходить! – Новое сверкание в небе копья заставило сердце сжаться в панической судороге.

– Да. – В голосе Тота, очередной раз увернувшегося от разящей «молнии», промелькнула недюжинная доля сарказма. – Теперь, когда вы разрушили перемирие, уходить мне – самое время.

В руках Пульсара материализовались счеты – потрепанные временем и до боли мне знакомые.

– Вы не понимаете! – От осознания всего ужаса происходящего меня крупно трясло. – Мы не могли не прийти!

Глаз в ужасе уловил, как деревянная рама счетов наотмашь отбивает летящий возле снаряд.

– «Разверзнув вновь вражды врата, предатель-агнец положил себя на жертвенник…» – Строки пророчества Инпу слетали с его губ сухо, со сдавленной в интонации горечью. – Неужели я ошибся на твой счет и человеком, разрушившим мир, станешь ты?

Уворот. Серые глаза вскользь глянули на меня с чужого лица.

– Одного не понимаю: почему ты? Ведь ты была неуязвима.

– А это и не она, – прозвучал за моей спиной голос Поломойки. – Он уязвим. Ваш фантош. Поэтому мы здесь.

Тот нахмурился.

– Это правда? – Вопрос, повисший в воздухе без ответа, он явно адресовал Данилину.

И судя по тому, как наливалось мертвецкой бледностью его лицо, слова нашли у Пульсара подтверждение.

Тишину разорвал грубый смешок Тефнут.

– Сехьезно? – Белые зубы атлета блеснули в довольном оскале. – Он уязвим? Вот это подахок.

Используя копье точно шест для прыжка, богиня дождей перемахнула на ладью «Восхода». Больше она ничего не говорила, размеренным шагом приближаясь к Тоту. И от этого становилось только жутче.

Однако прежде чем я успела осознать всю бедственность положения, Поломойка в разящем прыжке набросился на атлета. Не готовый к атаке с неожиданной стороны, фантош Тефнут оказался сбит с ног. Придавленный весом Голубцова, он повалился на палубу и забрыкался. Но ненадолго – секундой позже парень подскочил, сбрасывая с себя спонтанного нападающего.

Виталий, получив отпор, злобно выдохнул сквозь зубы. Вот только позиций не сдал – продолжил напирать на неприятеля вместе со шваброй, используя ее ручку как боевой шест.

– Один я его долго не удержу! – Крик Голубцова был адресован не мне – Тоту. – Перемещайтесь в нее! Мне нужна ваша помощь!

На мгновение Тот застыл.

Развернулся в мою сторону, пронзая насквозь взглядом. Ошарашенным. Вопросительным. И полным желанием спасти нас. Всех.

В тот миг я увидела его, глядящего на меня глазами Пульсара.

А в следующий – потеряла контроль.

Тот переместился. Руки, ноги, все тело зашевелилось само собой. Не по моему приказу – по его. Ситуация больше не принадлежала мне. А вместе с тем в душе, впервые за долгий сегодняшний вечер, появилось спокойствие. Вокруг был космос, на ладье царил хаос. А вопреки всему этому в моем сознании разливался теплый и мягкий свет.

Главный шаг к спасению Тота был совершен.

Я сделала то, что была должна.

И теперь делала то, к чему привыкла.

«Я скучала по вам». – Откровение вырвалось само, нежданно.

Тысячу, нет, сотни тысяч раз я успела пожалеть, что «отправила» его.

Прежде чем услышала в ответ тихое:

– Я тоже.

А мгновением позже мои пальцы ощутили тяжелое дерево счетной рамы.

Ударом наотмашь был разбит «парный танец» Тефнут и Виталия. Просвистевшие между ними счеты заставили дуэлянтов отдалиться друг от друга и позволили Тоту занять место последнего.

Так преимущество вновь оказалось на нашей стороне. А силы сошедшихся в битве – на равных.

Бог против бога. Фантош против фантоша.

Удар. Отбив. Удар. Отбив.

Поломойка сдвинулся в сторону, уступая первую партию нашему тандему. Точнее – ужом скользнул вбок, дабы не попасть под раздачу.

Схватка двух богов набирала нешуточные обороты. Я чувствовала рвение, исходящее от Тота. Ощущала резкое сокращение своих мышц. Изгибалась в рьяных атаках.

Бог мудрости молчал. Но мое тело, ведомое его велением, само говорило о том, как важно ему защитить нас.

А мне важно защитить его.

Жаль только, не все в этой лодке хотели оценить наши старания.

В пылу битвы из нашего внимания почти ускользнуло, как оставшийся наедине с собой Пульсар подошел к краю ладьи и взобрался на ее тонкий борт, совершенно неведомым образом удерживая баланс.

Взгляд бегло зацепил его уже там, когда Серафим резким движением вскинул руки и спасительные голограммы золотых крыльев растворились в темноте.

Быстро. Уверенно. Разительно.

Нет.

Страшно.

Ибо в следующий миг ноги Данилина сделали шаг в пустоту.