Ожидание не скрасило рабочий вечер. Напротив, оно томило, заставляя время тянуться подобно резине.

Пальцы набирали номера по списку. Язык бесперебойно тараторил в трубку один и тот же текст. А мозг… находил явную иронию в том, что ради покупки нового телефона мне было суждено на всю жизнь возненавидеть телефонные разговоры.

И тем не менее я продолжала осточертело тыкать в пластиковые кнопки старенького девайса. Лежащий в моих руках агрегат был еще древнее, чем моя «неразбивайка». Увидев свое техническое обеспечение в первый рабочий день, я даже не поверила, что такие бывают.

Однако вот он – лежал передо мной. Более того, исправно выполнял свои функции.

Правда, динамик был отвратительный. Вся доносящаяся из него речь звучала так, будто мои собеседники массово сидели в глубоком подвале без единого окошка.

На перерыве я спустилась с чердака за кофе. Пока стояла у автомата и пила омерзительно приторную бурду из пластикового стаканчика, рядом материализовалась моя коллега, северянка Оксана.

За время совместного питья кофе никто из нас не проронил ни слова. Весь ресурс бесед был израсходован там, наверху, вложенный в телефонные разговоры. Свои недолгие минуты отдыха мы коротали в тишине. Молча стояли в проходе, потихоньку отхлебывали из чашек горячую жижу и нет-нет да перекидывались усталыми взглядами. И взгляды эти громче любых слов стонали о предстоящих часах непрерывных звонков.

Закончился перерыв. Затем потихоньку закончился и рабочий день.

Часы на стареньком девайсе показали девять вечера, и менеджер с невыговариваемым восточным именем принялась выталкивать нас по домам, параллельно крича что-то о штрафах за опоздания.

Пальцы устало зажали красную кнопку, отключая телефон. Вплоть до последнего потухшего пикселя я отупело смотрела на его экран, не веря, что смена наконец подошла к концу.

В голове крутилась предательская мысль послать Мистера Поломойку с его странными затеями куда подальше. И идея эта, к слову, была крайне навязчивой.

Рука вяло прикрыла зевающий рот.

Я страшно устала. Хотелось спать. Хотелось ужина. Хотелось… сказать «домой», но дома меня не ждало ни еды, ни спокойствия.

Что же.

Выбор был очевиден.

Прихватив на выходе стаканчик мерзостно сладкого кофе, я направилась в «Восход».

* * *

Мистер Поломойка встретил меня у входной двери. Точнее, он ужом выскользнул с лестницы, схватил меня под руку и, немного успокоившись, потащил наверх.

– Куда мы идем? – полюбопытствовала я, едва его пальцы впились в рукав моей куртки.

– Менять батарейки. – На щеке мистера Поломойки образовалась ямочка от загадочной улыбки.

А большей информации я из него так вытянуть и не смогла.

Впрочем, поводы для волнения у меня имелись и без этого. Едва переступив порог «Восхода», я задалась вопросом: что будет, застань нас здесь боги в столь поздний час?

– А если нас кто-то увидит? – Беспокойство прорвалось наружу, когда мы миновали первый пролет.

Мистер Поломойка как ни в чем не бывало пожал плечами.

– Скажем, что мы пришли сюда пообжиматься, и пусть валят подальше от нашей романтики.

Свободная рука парня лениво почесала затылок. Такой вопрос его ничуть не озадачил. Скорее, наоборот, расслабил. И как ни странно – пробил на разговор.

– В твоем обществе отмазаться от чужого внимания вообще проще простого. То ли дело когда мы с другом приходили… Вот там сложнее было что-то придумывать. – Виталий сдавленно кашлянул в кулак.

Ступени под нашими ногами закончились, и взгляду открылся по-вечернему безлюдный третий этаж.

Мне казалось, путь Мистера Поломойки лежит в театральную студию, однако каково же было мое удивление, когда парень прошел мимо витражной двери, даже не взглянув на нее.

Зеленая дверь осталась позади, а мое сознание начало стремительно погружаться в нарастающую истерику.

Уж не в компьютерный клуб ли мы шли?

Одна только мысль о возможном столкновении с Тотом заставила меня покрыться испариной.

Тетяна дала мне последний шанс.

Последний.

И какова же будет ее реакция, когда она узнает, что я вновь по своей воле пошла к Тоту?

Лоб уже успел взмокнуть от холодного пота, когда Виталий вдруг резко притормозил посреди коридора. Постоял с секунду, оживленно оглядываясь по сторонам. А затем внезапно запрыгнул с ногами на подоконник и вытянулся на нем во весь рост, подняв руки куда-то под потолок.

Пальцы коллеги заскользили вдоль потолочного фриза, будто бы выискивая под ним что-то и… отрывая?

Ничего не понимая, я внимательно следила за его движениями.

На пол Голубцов спустился уже не столь стремительно. А на его протянутой ладони лежала маленькая белая коробочка с проводами. Странная, неказистая, из хрупкого, местами поцарапанного пластика и с темной полусферой объектива на корпусе.

– Подожди, это что… камера? – Глаза мои изумленно расширились. – Разве в «Восходе» есть система видеонаблюдения?

– Есть. – Губы Виталия растянулись в усмешке. – Только сам «Восход» об этом не в курсе.

Коллега осторожно сжал коробочку, прикрывая ее согнутыми пальцами. Жест его – бережливый и в своем роде трепетный – заставил мои глаза распахнуться еще шире.

– Ты их поставил?!

Виталий горделиво кивнул.

– Я.

Я не нашла что сказать.

Голубцов же тем временем продолжил хвастаться:

– В общей сумме по всему «Восходу» расставлено порядком семнадцати моих камер. Основная часть, сама понимаешь, на территории театральной студии.

– И в гримерной?.. – осторожно поинтересовалась я, чувствуя, как щеки наливаются пунцовым румянцем.

– А как же…

Сознание затопила волна возмущения.

– Ты, мелкий вуайерист! – От услышанной информации я готова была наброситься на него с кулаками.

В ответ на что Голубцов закатил глаза.

– Ой, давай вот без этого всего. Ладно?

Впрочем, и без этого в голове моей крутилось немало вопросов.

– Где ты вообще взял такие камеры?.. – Я ошарашенно разглядывала причудливый механизм в его ладони. – Они ведь дорогие, наверное?

– Вообще, они самодельные. – Виталий тряхнул головой. – Это разработка моего приятеля. Он на электронике собаку съел. И второй собакой закусил.

Пальцы Мистера Поломойки разомкнулись, освобождая мне обзор на камеру со всех сторон.

– Работают на датчике движения, – продолжал коллега. – Картинка не то чтобы суперчеткая… Но зато звук пишут в прекрасном качестве. И питаются от обычной батарейки. А запись передают по вай-фай на мой ноутбук.

Мой рот ошарашенно раскрылся. И… закрылся обратно. Сказать оказалось нечего. Все слова словно наспех собрали чемоданы и с аварийной стремительностью выселились из моей головы.

Впрочем, Виталию пока и самому было что говорить.

– Мы вдвоем их собирали, – поделился Голубцов, любовно проводя рукой по пластиковой коробочке. – Часть здесь даже я сам паял.

В голосе его отчего-то промелькнули грустные ноты, но куда больше его настроений меня сейчас интересовал рассказ об умелом электронщике. В голову пришла навязчивая мысль предложить Виталию позвать этого друга в «Восход». Со своим талантом он мог бы отлично вписаться в команду Тота… А Голубцов – получить в местном окружении знакомое лицо. Идея показалась мне идеальной.

А Виталий все продолжал вещать о камерах. Я же стояла напротив него, смотрела в его левый глаз и тонула в своих мыслях.

Поломойка был прав. Не Уаджет являлась Всевидящим Оком.

Всевидящее Око «Восхода» сейчас находилось передо мной.

* * *

За последующие пятнадцать минут мы заменили батарейки в восьми камерах, расположенных в разных частях нейтральных территорий «Восхода». Точнее, делал все Виталий. Я же ходила за ним точно сиамский близнец, ошалев от открывшейся информации и все еще боясь быть замеченной посторонними.

Но все проходило на удивление гладко. По этажам мы перемещались весьма стремительно, необходимые работы Голубцов тоже выполнял резво.

– Ну вот и все, – констатировал он, закрепляя на потолке очередную коробочку. – На сегодня завершили.

Я непонимающе приподняла брови.

– Ты же говорил, в «Восходе» у тебя порядка семнадцати камер? – Выполненный объем работ явно не резонировал с названной цифрой. – А как же остальные?

Мистер Поломойка вздохнул.

– А остальные находятся в театральной студии, но там Бастет. Слышал, она после неудачного ритуала поменялась сменой с Тотом. Так что… сделаю это в другой день. Пошли по домам? – Он отрывисто кивнул в сторону лестницы.

Я не возражала.

Все еще погруженная в мысли о камерах, на ступенях я по неосторожности подвернула ногу. Болело не сильно, но на оставшийся путь нам пришлось заметно замедлить ход.

Я осторожно переступала с больной ноги на здоровую и в красках представляла, насколько же несладко пришлось Мистеру Поломойке в вечер нашего с ним официального знакомства. Его прыжки на одной ноге после драки у бассейна вспоминались мне сейчас как нечто героическое.

А вслед за ними вспоминались и события той ночи.

Тот, Бастет, Лес… Эх, если бы в костюме Елисея не обнаружилось тех злосчастных записок… Ничего бы этого не случилось.

Три жалких клочка бумаги запустили необратимую цепь событий.

Если бы в тот момент я не закрылась ото всех в гримерке, трясясь за предстоящее признание… У меня тогда был бы шанс остановить хотя бы одного из авторов этой подлянки. А то и всех.

Всего-то и нужно было присутствовать тогда в компьютерном клубе, где дожидался Леса его костюм. Или хотя бы в коридоре, чтобы видеть тех, кто входил в кабинет накануне праздника.

И тут меня осенило.

– Послушай… – Язык судорожно задрожал во рту от волнения. – А та камера на третьем этаже… С нее видно дверь компьютерного клуба?

Виталий, помедлив, кивнул.

– Конечно. Она туда и смотрит.

В этот момент я готова была броситься Голубцову на шею и завизжать от радости. Удержаться от нахлынувшего эмоционального порыва оказалось крайне сложно.

– Поломоечка, миленький, – торопливо взмолилась я, складывая руки в умоляющем жесте. – А покажи мне записи с нее?

– Зачем? – не понял тот.

– Ну пожалуйста! – Молитвенно сложенные ладони затряслись. – Мне очень надо!

– Ну… – Виталий, кажется, несколько оторопел от столь резких изменений в моем настроении. – Ноутбук у меня сейчас дома, могу его завтра принести… – Тут он замолк, делая вдумчивую паузу. – Хотя… – Его голос прозвучал уже менее удивленно и даже с некоторой уверенностью. – Поехали ко мне? Сразу и покажу.

Однако теперь оторопела я. Ошеломленно хлопнула глазами, совершенно не понимая, как реагировать на подобное предложение. С таким же успехом мне могли предложить слетать на Марс. Или погрузиться на дно Марианской впадины.

– Нет, ты ничего такого не подумай… – Мистер Поломойка и сам, кажется, смутился от своих слов. – Просто могу показать их сегодня. И все.

Стало немного легче. Но ненамного.

– А твои родители не будут против? – Вопрос вышел похожим на тихое блеяние. Но тем не менее ответ я получила.

– Мать сегодня в ночную, – рассеянно пожал плечами Виталий. – А отец даже не в городе. Хоть на всю ночь у меня оставайся. – Тут он понял, что снова сморозил глупость, и тотчас поспешил исправиться: – Не в этом смысле, разумеется!

Я задумчиво скользнула глазами вдоль перил.

С одной стороны, мама устроит мне взбучку, приди я домой позже обычного. С другой же – отношения наши и так летят в тартарары. Градусом лучше, градусом хуже – какая разница?

К тому же с тем же успехом ее и самой сейчас могло не быть дома. В последнее время она нередко приходила позже меня: за невозможностью привести домой Савелия, засиживалась с ним до ночи в спортзале.

– Ладно! – вырвалось само собой.

Пусть я получу взбучку. Пусть окончательно испорчу свою домашнюю обстановку. Зато наконец-то смогу узнать имена авторов. И буду понимать, кого благодарить за бескрайний хаос, поработивший мою жизнь.