Слезы таки накрыли меня в коридоре.

Стоило мне выйти с территории театральной студии, как слезы предательски хлынули из глаз в два ручья. Разбитая и обессиленная, я добрела до ближайшего окна и обрушилась на него, подпирая раскрасневшимся лбом холодную поверхность стеклопакета.

Так и стояла. Смотрела куда-то сквозь запотевшее стекло. А теплые соленые капли текли по лицу, срываясь вниз к подоконнику.

За рекордное количество времени я оказалась отчислена из двух команд. Кого бы еще так угораздило?

Сначала Тот. Теперь Бастет.

И если в первом случае вина действительно лежала на мне, то произошедшее сейчас казалось каким-то фарсом. Я не сделала ровным счетом ничего. А за меня тем временем уже все решили, выставив виноватой и заклеймив потенциальной предательницей.

А самое страшное – я не могла ничего исправить. Ничего уже нельзя было сделать. Только стоять и оплакивать утраченное место в «Восходе».

Из небытия меня вывела чья-то маленькая ладонь, теплым прикосновением легшая на дрожащее плечо.

От неожиданности я дернулась, больно ударяясь о стекло носом. И обернулась, пытаясь понять, кому могла понадобиться в столь непритязательный момент.

За спиной, все еще держа руку на моем предплечье, стояла Вафелька.

Ее образ расплывался в моих затопленных слезами глазах, и лишь яркая полоса земляничной помады запомнилась мне в тот момент.

– Чего тебе? – устало простонала я, понимая, что уж кто-кто, а она – последний человек, с кем мне хотелось бы разговаривать в данный момент.

Фаина посмотрела на меня своими глазами цвета… какие же у нее глаза? Видимо, мне никогда это не запомнить.

– Ты этого не заслуживаешь, – тихо проговорила она, внимательно глядя на мое лицо.

Ее интонация полнилась состраданием. Живым и… неподдельным?

– И их ты не заслуживаешь. – Голова ее, точно в трансе, качнулась из стороны в сторону. – Не они тебе нужны.

Она договорила, развернулась на пятках и, прежде чем я успела что-либо понять, спешным шагом бросилась к лестничной клетке.

Догонять ее я не стала. И отметила для себя, что в сторону лестницы в ближайшее время лучше не направляться: идея столкнуться с Вафелькой еще раз совершенно не прельщала.

Голова снова рухнула на стекло. В этот раз, правда, не лбом, а боком, упираясь о запотевшую поверхность виском и частью щеки. Глаза потерянным взглядом скользнули вперед по коридору. Туда – к простенькой синей двери, возможность открывать которую столько времени делала меня счастливой…

И вот я все потеряла.

Опять. Бессмысленно и беспощадно.

Мой душевный раздрай достиг наивысшего предела, когда я увидела в коридоре его.

Тот появился из своего кабинета совсем нежданно. Вышел, погруженный, как обычно, в собственные мысли. И сразу же обернулся к двери, чтобы приклеить к той бумажное объявление.

Меня он не заметил – не успел. Да и был слишком увлечен. Лишь шуршащий скрежет отрываемого скотча раскатывался по этажу.

Не помня как, я бросилась к нему.

– Тото Анатольевич! – окликнула его дрожащим голосом.

Бог мудрости оглянулся, резко разворачиваясь на месте. Вопросительно скользнул взглядом по моему заплаканному лицу, удивленный, кажется, даже не столько моими слезами, сколько неожиданным обращением.

– Возьмите меня обратно! – торопливо взмолилась сквозь всхлипы я. И подавленно замерла, тотчас пожалев об этом.

Сгоряча вылетевшие слова повисли в воздухе, точно пары яда.

Не было в этих словах ничего правильного. Не было ничего разумного. Это был спонтанный крик души, вырвавшийся не в то время и не в том месте.

Тот молчал. Глаза его холодно смотрели на мой лоб. Неподвижно. Пугающе.

Напряженная, я боялась его реакции. Боялась, что он сейчас скажет «нет». Боялась, что он развернется и уйдет, спешно оставляя меня в полном одиночестве.

Иначе быть не могло.

С ужасом я понимала, что загнала себя в ловушку. Что любой ответ, какой бы ни прозвучал сейчас из его уст, лишь преумножит количество слез на моем лице. А заодно поставит жирный крест на задании Тетяны. Равно как и на пребывании в «Восходе» – окончательно и бесповоротно.

Но Тото Анатольевич продолжал молчать. Взгляд преподавателя с подозрением метнулся в правую сторону. Затем – в левую. И замер где-то посередине, точно смотря мимо меня.

– Через десять минут на лестнице запасного выхода, – сухо проговорил он. И зашагал прочь, спешно устремляясь к дверям компьютерного клуба.

Тот уходил, а его слова все еще стояли в моих ушах, повторяясь в них словно эхо. Я растерянно глядела ему вслед, не в силах поверить в услышанное.

Что это сейчас было?

И почему оно прозвучало так, будто бог мудрости назначил мне свидание?