Отрубленная голова Жучки валялась возле пенька. Из раскрытой в безмолвном лае пасти выглядывал розовый язык, напоминающий докторскую колбасу, которую Макс так любил в детстве. Ему лет семь тогда было, когда мама устроилась работать в казино посудомойщицей. Ходила в ночные смены, а после всегда приносила вкусняшки – вот, например, бутерброды с этой самой колбасой. Чуть заветренной, да. Но очень даже вкусной. Иногда случались фуршеты, и мама приносила бутеры с красной икрой. Вот когда был праздник!

Сам Макс пару раз просился с ней на работу, но она лишь посмеялась: в казино можно было только людям от восемнадцати и старше. Вроде как там частенько бывал стриптиз… но Макс хотел туда попасть не только ради него. Просто само слово «казино» было из другой вселенной, из мира кино и голливудских звезд по типу Тома Круза.

Меж тем в доме Джаббы послышался звон – что-то упало и разбилось. Макс соображал туго, похмелье давало о себе знать.

Джабба сказал, что хотел усыпить кота. И добавил, что усыпил уже Жучку.

«Отмучилась».

Но по факту Джабба просто отрубил ей голову. Тело лежало поодаль, его Макс сперва принял за некий мешок. Теперь заметил потемневшие на солнце, будто подвяленные, жилы, торчащие из шеи.

«Фьюить – и готово».

Макс не знал, как лучше быть в таком случае и какие службы стоит вызывать сперва. Наверное, лучше сразу полицию.

Макс заметил муху, которая вылезла из пасти собаки, деловито потерла лапки, сидя на кончике языка, а потом скрылась внутри.

Его стошнило в траву. По большей части водой и желудочным соком. Утерев рот, Макс заметил кота. Маркиз уже слез с дерева и настороженно посматривал в его сторону, пробираясь к уличному забору.

Макс подумал, что, возможно, ему следует поступить ровно так же.

Он вытер рот, провел ладонью по волосам, которые ерошил августовский ветер. Надо валить отсюда.

В доме он покидал в рюкзак кое-какие вещи, захватил паспорт и еще кое-какие документы – его частенько останавливали представители власти для проверки.

Перерыл все труднодоступные места в попытке отыскать перцовый баллончик, а потом в тяжелую голову вползло воспоминание, как он передает его Уле. Она пожаловалась, что, когда они возвращаются из школы, на них лают собаки.

Сейчас бы этот баллон ему самому пригодился.

На мобильнике опять высветилось уведомление, и Макс вспомнил про сообщения от Ули. Разблокировал экран и зашел в мессенджер. Последним было сообщение:

«МЕНЯ ВИЗУТ В БОЛЬНИЦУ ВАЕНВЕД У МЕНЯ ТЕМПИРАТУРА»

Он расшифровал голосовые в текст, но получилась, как иногда бывает, нелепица. В желудке тут же свила кольца холодная змея.

Несмотря на то что воздух вокруг как бы наэлектризовался и словно подсказывал, что пора бы уже свалить как можно быстрее отсюда, Макс врубил голосовые.

Сперва Уля делилась тем, что она уже познакомилась с какой-то девочкой. Есть и какие-то плохие мальчики – подрались на уроке, и еще кто-то разбил тарелку в столовой, а еще кому-то «воспетка надела тарелку с борщом на голову, потому что не хотел есть». И Уля ее боится, потому что она тоже не хотела есть борщ, так как он воняет кислой капустой и вообще холодный. Но пришлось есть, чтоб на нее тоже не орали.

Еще ей неудобно спать на жестком матрасе, и кто-то кусается, по телу красные точки, и это не только у нее одной, и дует от окна, так что она простыла.

Макс покачал головой. Надо бы поскорее забрать ее оттуда…

Но почему ее доставили в больницу на Военведе? Это же госпиталь военного ведомства. Хотя в их городе все возможно: вдруг нет какого-то специального оборудования? Ведь доходит иной раз до абсурда, и пациента приходится возить из одного места в другое лишь потому, что нужная аппаратура есть только на бумаге либо пришла в негодность…

Это все позавчера она присылала. А вчера (тот самый день, который выпал из памяти Макса напрочь) отправила сообщение, что ее везут в больницу.

Сейчас он как будто почувствовал потребность быть рядом с Улей. Кто у нее еще остался в этом мире? Он заботился о маме, пытался вырвать ее из клешней болезни, и все зря как будто. Теперь осталась Уля. И он не хотел бы, чтоб она росла в детдоме, конечно же.

Если ее положили в больницу – видимо, дело серьезное: бронхит или пневмония. А вдруг что-то более серьезное? Хотя и пневмонии достаточно, чтоб ребенок…

Нет-нет-нет. Он будет думать только о хорошем. Почему его захватила какая-то дурацкая паника? Все с Улей будет нормально. Но ему нужно поехать к ней, обязательно. Сам он помнил, как лежал в больнице с пневмонией. Почти три недели лежал, и тогда девятилетнему Максиму это показалось целой вечностью. Мама приходила редко – зашивалась на работе, – тогда как к другим ребятам приходили почти каждый день. А потом они выписывались, а он – нет. В какой-то момент Максиму представилось, что он останется жить в стенах больницы навсегда.

Макс пробежался по дому, машинально подхватывая и запихивая в рюкзак то, что забыл и что могло понадобиться. Самое главное – взять ноутбук и зарядку к нему. Необходимо доделать задания Куратора. Про проект он знал лишь в общих чертах, да и не требовалось ему погружаться в детали. Надо свое дело сделать и деньги получить. Для чего и почему – Макса это мало интересовало.

Он напился воды из-под крана. И услышал душераздирающий кошачий вопль. Орал Маркиз. Как обычно это делают боевые коты, но не перед дракой, а уже в процессе.

Макс поискал глазами что-нибудь в качестве оружия. Нож? Стремно. Молоток для отбивных? Странно. Он подхватил чугунный совок. Не так бросается в глаза, если что… И тяжелый.

Выходя во двор, он в целом не верил, что ему придется задействовать этот совок как средство обороны против Джаббы, но лучше перебдеть.

Калитка стояла нараспашку. Джабба уже был в Максовом дворе и боролся с кошаком, который обвил его руку, вцепился когтями и грыз ее, прижав уши к голове. Джабба молотил кота о землю, но тот не отпускал руку. Удары слегка смягчали проросшие тут и там сорняки.

– Э, ты че делаешь, дебил? – вырвалось у Макса.

Джабба сфокусировал на нем свои заплывшие глазки.

– Да видишь – взбесился, падла! Бешенство, видать. Теперь пргививки делать пррргидется.

– Отпусти его.

– Ага, щас! – Джабба колыхнулся всем телом. – Я его только поймал, козлину. Ты че это рргаскомандовался, щегол?

– Потому что ты чушью какой-то занимаешься. Сколько выпил вчера? Пойди проспись.

Голос Макса дрогнул на последней фразе. Он вдруг вспомнил, что Джабба не просто «занимается чушью» – он отрубил своей собаке голову. Вон, над телом уже рой мух вьется.

Маркиз, воспользовавшись паузой, отпрыгнул в сторону, перемахнул через забор и скрылся.

– С-сука… – пробормотал Джабба, проводив его взглядом. На исполосованное когтями предплечье и искусанную кисть, сочащиеся кровью, он даже не обращал внимания. – Из-за тебя его упустил!

– Давай вали отсюда, – сказал Макс. Ладонь, которой он сжимал ручку совка, вспотела. А Джабба пошарил в траве и выпрямился, сжимая поднятый топор.

Зарычав, Джабба двинулся на него. До последнего мозг Макса отказывался верить, что это происходит по-настоящему. Только каким-то чудом в последнюю секунду он включился в реальность и увернулся от лезвия, рассекшего воздух. Джабба махнул топором еще раз, и Макс встретил удар совком.

Отдача больно саданула в пальцы, прошла по руке до плеча, кость будто завибрировала.

Несмотря на вес, Джабба махал топором как заведенный, а Максу ничего не оставалось, кроме как уворачиваться то влево, то вправо.

В какой-то момент лезвие прошло сверху вниз и по касательной задело руку. Вскрикнув, Макс тоже махнул совком и плашмя ударил Джаббу в пузо.

Тот даже не заметил удара, перехватил совок, выдернул из пальцев Макса и отбросил в сторону.

Макс отступал назад. Оскаленное и покрасневшее лицо Джаббы наливалось яростью.

– Ты, главное, не рыпайся, Максон… я ж все кграсиво сделаю. Фьюить – и все.

В спину уперлось что-то твердое. Дерево. Макс взглянул влево, вправо. Псих схватил топорище обеими руками и размахнулся. Миг сделался чудовищно растянутым. В него вместилась картинка, как Маркиз карабкается по стволу, вонзая когти в кору. И что-то еще.

«Я так не смогу».

В следующий момент Макс присел, одновременно выбрасывая руку вбок. Лезвие топора с хрустом врезалось в ствол прямо над его головой. Он сделал еще одно быстрое движение, и Джабба заорал.

Вилы прошили жирное бедро. Макс не думал, куда он там бьет: тело сработало само. Он рванулся в сторону, вытаскивая из раны толстяка острия. Из четырех дырок поползло что-то бордовое, как повидло из белой булки. Джабба упал на землю, завывая.

Макс почувствовал что-то горячее и липкое на голове, потрогал – кровь.

Поглядел на топор: так и есть, лезвие защепило прядь в стволе дерева, и он оставил ее там, с корнями вырвал. Но боли не чувствовал сейчас. Он вдруг рассмеялся истерически, представив, как выглядит со стороны: борода, длинные волосы – наш ответ Джейсону Момоа в роли Аквамена.

Джабба корчился, выхрюкивая картавые ругательства. В какой-то момент Макс поколебался. Может быть, все-таки вызвать полицию? И скорую? Что, если жирдяй истечет кровью, помрет? Но если вызывать, тогда их нужно дожидаться, а Джабба им наврет с три короба.

К тому же его мать…

Что с его мамашей?

Макс протолкнул ком по горлу. Только сейчас ему пришла в голову мысль, что, возможно, шизоид и ей решил сделать эвтаназию.

Макс воткнул вилы на почтительном расстоянии от Джаббы. Взялся за топорище, подергал. Лезвие сидело в стволе крепко, но все-таки он смог раскачать его и вытащить. Джабба прерывисто дышал, кровь пропитала землю рядом с ним.

Что, если у него пробита бедренная артерия? Тогда он сейчас просто умрет… Мелькнула мысль, что ему дела не должно быть до этого психа. Тот же чуть его не убил!

Как бы там ни было, даже после произошедшего Макс не хотел брать грех на душу. В Бога, ад и рай он не особо-то верил, больше в карму.

Он позвонил в скорую. Объяснил ситуацию. Да, вызывали недавно почти по такому же адресу. Тут с литерой «А». Нет, не родственник. Напоролся на вилы. Как? Непонятно, не видел. Пьяный? Возможно, белая горячка, ведет себя неадекватно. Заговаривается. Зарубил собаку.

– Может, наряд прислать? – уточнила диспетчер.

Макс поколебался, но все-таки лучше сказать об этом.

– Наверное… У него мать еще. Пока не знаю, что с ней. Может, она не дома вообще.

– Понятно. Заявка принята, ожидайте.

Послышался щелчок, вызов сбросился. Джабба теперь дышал часто-часто, как пес в жару. Макс сбегал в дом, взял тряпку и перетянул ему бедро выше раны. Тут же еще важно, чтоб не навредить особо. А уж сильно ли поможет – непонятно.

Макс думал, что жирдяй будет сопротивляться, может быть, даже накинется на него, но обычно такое происходит только в третьесортных ужастиках, не в реальной жизни.

Врачей Макс дожидаться не хотел. Тогда он точно пропустит собеседование. А еще нужно съездить к Уле.

Он пошел в дом, забрал рюкзак, думая о том, что вообще могла Рита делать в том месте. Чем-то странным веяло от этой истории. Нужно переслушать голосовые еще раз…

Макс схватил резинку со стола и наскоро собрал волосы в пучок на затылке. Еще с начала лета он думал о стрижке чисто из практических целей: слишком жарко, голова постоянно чешется, сколько ее ни мой, расчесывать волосы нужно. Сейчас, когда ушла мама… может быть, как раз и стоит это сделать. Он закинул триммер в рюкзак.

Хорошо бы искупаться, но на это совсем нет времени. Встречают по одежке, да, но если сейчас приедут врачи и начнутся разборки?

С другой стороны, что, если они вызовут ментов? Ну, тогда пускай его вызывают по повестке или как там делается. Он придет, когда будет время. А то еще в отделение повезут, чего доброго.

Но все-таки проверить дом нужно, наверное. Хотя бы для того, чтоб быть в курсе событий на случай подозрений, так? Может, даже снять видео? На случай разборок с полицией.

Сейчас он задумался, что становится заложником какого-то… комплекса спасателя, что ли. И дальше тот его тянет невидимой рукой.

«Лучше просто уйти, пока не поздно…».

Он вышел во двор. Джабба так и лежал под яблоней. Макс кинул взгляд на соседский дом. Кивнул сам себе и зашагал туда.