Волочить бывшую на горбу было тяжко. Футболку пришлось снять, чтобы сделать хоть какую-то повязку, но кровь все равно просачивалась, оставляя на ткани темные пятна. Спина горела, мышцы ныли, но Витя упрямо тащил ее вперед, бормоча под нос ругательства. Он все еще поражался жестокости Риты. А ведь когда-то она лежала рядом с ним, водила пальчиком по его груди и шептала, что любит. Какие же все-таки женщины двуличные!

И всегда это происходит внезапно. Вроде бы она в глаза говорит, что все хорошо, улыбается, занимается с тобой сексом. Пусть без прежнего огонька, не с той страстью, что была в начале отношений, но ведь так и должно быть? Гормоны не могут кипеть вечно. Сначала все пылает, ты хочешь ее везде и всегда, а потом… потом буря эмоций угасает. Но чтобы вот так уйти, собрать вещи? Сбежать? По сути, она его предала.

Как же по-дурацки он выглядит сейчас со стороны. Мужик тащит свою бывшую, связанную скотчем, в каком-то поле. Да если кто увидит – сразу решит, что он маньяк.

Он снова задумался, что Рита сегодня была какая-то не такая. Чересчур… агрессивная? Жестокая? Да, понятно: стресс, паника, но – деревяшка с гвоздями?! Она же метила ему в голову. Если бы не рефлекс, если бы он не закрылся рукой… Витя представил, как гвозди вонзаются ему в щеку, как острие пронзает глаз…

Его передернуло.

Рита тихо простонала. Он сжал зубы и задвигался быстрее. Серая футболка, которой он перетянул раненую кисть, побагровела, пропитавшись кровью. Боль не отпускала. Тупая, ноющая, с каждым шагом она становилась все сильнее. Руки бывшей он скрутил спереди – так было удобнее нести. Еще и прикрыл на случай, если нарвется на полицейский патруль. Как объяснишься? «Да она просто любит так – поиграть в похищение»? Не прокатит.

Злость на нее придавала сил, но Витя всерьез начал думать о том, чтобы оставить ее в поле и сбегать домой за садовой тачкой. Ну а что? Логично. С ней так проще. Но если очнется? Опять накинется… Да что с ней вообще не так? Хоть в собачьем вольере закрывай, ей-богу!

Он зашипел от досады. Эти гребаные очки! Линзы, срочно нужно надеть линзы, как только доберется до дома.

И тут послышался тарахтящий звук.

Витя вздрогнул, сердце ухнуло вниз. Он дернулся было к обочине, но замер: поздно.

С ним поравнялся трехколесный мотороллер.

Старый, скрипучий, шумящий, как проклятый. Такие драндулеты он помнил с детства, но каждый раз удивлялся, когда видел, что на них кто-то еще ездит. А главное – почему он не услышал его раньше?

За рулем сидел дед в засаленном синем комбинезоне. Худой, как кузнечик, загорелый, лицо изрыто глубокими морщинами. Особенно выделялись носогубные складки и лобные борозды. Возле крыла носа сидела бородавка, из нее росла пара седых волосков. Зато башка была абсолютно лысая, лоснящаяся коричневизной, будто отполированная до блеска.

Витя застыл, пытаясь сообразить, что делать дальше. Дед смотрел на него с прищуром. Взгляд был цепкий, внимательный, как у человека, который многое повидал и которого сложно провести.

– Бог в помощь, ребята! – сказал дед. – Что стряслось?

– Да вот, напилась. В драку полезла. Потом вот отрубилась, – практически пожаловался Витя, мимоходом удивляясь, насколько естественно звучит голос. Краем глаза он увидел лежавший в кузове сверток, прикрытый брезентом.

– Знакомо дело, – покивал дед, облизывая губы. – Женские умы – что татарские сумы…

– Согласен, – поспешно ответил Витя.

– Ты далече? Могу подкинуть! – Дед мотнул головой. Движок мотороллера продолжал кряхтеть, выкашливая сизые клубы дыма.

– Да пожалуй что не нужно, – вырвалось у Вити. Ему совсем не хотелось, чтоб какой-то хлыщ знал его адрес.

– Чего так? Задолбаешься же волочить ее. Давай бросай в кузов, мигом домчу. Сам-то откуда, с жилучастка же? Какой номер дома?

– Да я сам доберусь, – натянуто улыбнулся Витя.

– Ну как знаешь. Ты это… слыхал про дыру?

– Какую дыру?

– Неужели новости не глядел? Мне даже унучка скинула, в этом, как его… в мессе́нджере. И не токмо она, все шлют, ребята там сняли, спустились на коптере.

– А, видел, да.

– Не ездил?

– Нет. И не собирался. – Витя начал злиться.

– Угу, угу… Ты ей и руки смотал, гляжу. На женский норов нет угадчика, да, браток?

Тон дедка вроде бы не сильно поменялся, но Витя уловил нотки сомнений. Он проследил за взглядом старикана. Молоток… Конечно, Витя протер его как мог, но…

– Слышь, а ну давай это самое, руки уверх, – выдал старик. Витя сузил глаза, а старик вытащил из кармана комбинезона пистолет. Витя в них не разбирался – возможно, травматический.

– Ты че, дядь? Ствол-то убери.

– Я тебе говорю, девку положь в кузов. – Морщины деда углубились, глаза теперь горели недобрым огнем. – И давай без глупостей, щенок.

У Вити появился солоноватый привкус во рту. Кажется, старик не в себе.

Он подхватил Риту на руку, как жених невесту. А ведь она у него спрашивала, возьмет ли он ее замуж. Говорила, что обычную свадьбу не хочет, чтоб куча гостей и бестолковые пьянки с мордобоем в конце. Даже белое платье с фатой ей не нужно. Лучше отметить скромно, в кругу семьи, и поехать потом отдыхать в Таиланд или Вьетнам.

– Шевелись давай, падла чумная! – Старик ткнул стволом Витю между лопаток.

Витя уложил Риту в кузов. В нос ударил запах выхлопа – труба глушителя коптила как ненормальная.

Старик отдернул брезент одной рукой, продолжая держать Витю на мушке. На стволе была гравировка: «ФОРТ-12P».

– Ближе ее уложи.

Витя оцепенел. Двигатель мотороллера продолжал тарахтеть. Под брезентом оказались разные ржавые железяки, плохо очищенные от грунта, лопата и металлоискатель.

А еще лежала блондинка. Витя ее не сразу даже заметил. Так бывает, когда перед глазами внезапно возникает то, что ты вообще не планировал увидеть.

Руки и ноги у нее были связаны бельевой веревкой, но рот почему-то не был заклеен. Тушь потекла практически так же, как у Риты. Вот только следов побоев на лице не было. Она показалась Вите знакомой, где-то он ее определенно видел раньше.

Глаза девушки расширились, взгляд заметался от деда к Вите и обратно. Грудь вздымалась и опадала, сквозь кляп выходило лишь сдавленное мычание.

– Шевелись!

Витя уложил Риту, и дед прикрыл обеих девушек брезентом. Ткань хрустнула под его натруженными пальцами, а запах мокрого брезента ударил Вите в нос. Он едва успел заметить, как старик чуть сильнее сжал рукоять пистолета, и в тот же миг рванул вперед.

Удар пришелся прямо по старческой руке. Пальцы деда дернулись, но он не выпустил оружие. Курок все-таки спустился, послышался глухой щелчок, и резиновая пуля улетела в заросли кустов, вспугнув стаю ворон. Витя не дал старому хрену опомниться – нанес второй удар, ногой в пах. Дед согнулся пополам, хватаясь за брюхо, а Витя добавил апперкот, вложив в него все накопившееся раздражение, страх, злость. Старикан отлетел вбок, выронив пистолет.

Витя не дал деду шанса вернуть оружие, отбросив пистолет носком кроссовки подальше, а потом резко, наотмашь, пробил ногой в висок. Точно пенальти. Щелкнула челюсть, и тело старика безвольно осело на землю.

Только теперь Витя почувствовал боль.

Он запрыгал на месте, зашипел сквозь зубы. Нога-то еще ладно, но вот кулак… Даже адреналин, который сейчас заменил всю кровь в венах, не смог заглушить пульсирующую боль в костяшках. На секунду Витя прикрыл глаза, перевел дыхание. Очки слетели с носа во время драки, и он даже не понял, в какой момент.

Медленно поднял руки, разглядывая сбитые костяшки. Пошевелил пальцами. Вроде не сломал, но ушиб серьезный. Скрипнув зубами, он нагнулся, нащупал в траве очки. Теперь и второе стекло было покрыто сеткой трещин. Со злости Витя хотел зашвырнуть их подальше в кусты, но передумал – засунул в карман.

Откуда вообще взялся этот глист?!

Мысли метались, как вспугнутые птицы, но сейчас некогда было разбираться. Витя присел, схватил старика под мышки, начал волочить к обочине. Тот, хоть и выглядел как высохшая саранча, оказался на удивление тяжелым. Витя запыхтел, а потом и поморщился – раненая рука снова напомнила о себе. Тянущее, неприятное жжение, подкатывающая тошнота. На секунду он задумался: а если все-таки столбняк?..

Нет, сейчас не время.

С одной стороны, можно было бы доехать вместе с Ритой до дома, а потом уже решить, что делать со стариком. С другой стороны… кто в кузове? Кто эта девчонка? Дед похитил ее? Тогда, возможно, лучше вызвать полицию. Ведь если он сдаст старика, это автоматически отведет подозрения от него самого, так?

– Ну вот и все, маньяк ты сраный, – пробормотал Витя, прикидывая варианты.

Он снова вытащил из кармана скотч, отмотал приличный кусок, перетянул руки и ноги деда. Потом для надежности провел еще несколько витков вокруг запястий и лодыжек. Чертов старик, а ведь он мог его завалить. Витя вспомнил, как на него сверкнули эти холодные, почти безумные глаза, как на секунду ему показалось, что дед просто возьмет и выстрелит без предупреждения.

Пазл не складывался.

Витя смахнул пот со лба, вытер руку о шорты. От утреннего тумана в голове не осталось и следа. Все было предельно ясно.

Он быстро подобрал пистолет, осмотрел его. Вес, конечно, не как у настоящего боевого, но все же вполне приличный. Может, травмат, а может, переделка. Засунул его за пояс – лишним не будет.

После этого откинул брезент. Запах сырой ткани ударил в нос.

Рита пошевелилась, слабо замычала. Глаза ее еще были закрыты, но дыхание стало ровнее. Кажется, приходит в себя. Отлично. Надо бы теперь заклеить ей рот, пока не начала голосить. Если устроит истерику, лишние уши им точно ни к чему.

Вместе с тем Витя вдруг четко осознал: сегодняшний день был весьма необычным.

И это только его начало.