Орден встретит новый день, считая, скольких потерял. Кто пал, а кто в плену – узнает много позже, скольких-то запишет в дезертиры, а оставшиеся станут думать, что пора бы расползаться.

Кнехтам – на свои наделы, братьям с полубратьями – в конвенты, а компаниям наемников – кутить и пропивать все заработанное. Но до тех пор еще сколько-то минет, а в первый день – еще не до того.

Командованию останется хвататься за голову – бой проигран, Линденау недоступен, и придется позабыть о нем до тех пор, пока по весне грязь не сойдет и не удастся навести настил на переправе. В утешение им будет Майштен – когда основные орденские силы бросили на штурм, а дымка опустилась с неба и поднялась с реки, еретики его оставили.

Едва это заметят, как велят тем, кто остался зимовать, перебираться в замок.

За всем этим из одной предосторожности людей пошлют стеречь остатки переправы и прочесывать пологий берег – мало ли.

На нем отыщется немало тел: всех тех, кто рухнул в реку, Эрхлинд понес вниз и прихотливо раскидал среди густого ивняка и камышей. Их стащат на телегу, чтоб похоронить как полагается. Не всех, конечно же, – иных спихнут обратно в реку, чтобы не корячиться в ужасно ледяной воде, не мучиться и не таскать…

За этой суетой отряд порядком удивится, обнаружив вдалеке от берега два тела: рыцарь с чародейкой, невесть как сумевшие попасть на эту сторону.

Ей, каким-то чудом приволокшей брата на себе, совсем немного недостало сил, чтоб дотащить его до деревеньки возле переправы.