Первый известный конфликт между свекровью и невесткой произошел на заре веков. Эрос был верным помощником своей матери Афродиты и исполнителем её божественной воли. Если нужно было поселить в сердце человека или бессмертного любовь, он поражал его своей золотой стрелой, оперенной голубиными перьями. А если выбирал другую стрелу – свинцовую, с перьями совы – то в сердце навсегда воцарялось холодное безразличие. Как-то раз Афродита повелела сыну пронзить сердце прекрасной смертной девушки по имени Психея золотой стрелой, чтобы та влюбилась в самого отвратительного мужчину на свете. Эрос согласился, но, увидев Психею, сам воспылал к ней страстью. Много испытаний пришлось вынести возлюбленным, в основном, конечно, Психее. Недомолвки, подозрения в предательстве, расставание, ревность и козни Афродиты. Но в конце концов они всё же воссоединились и обратились за благословением к Зевсу, зная, что Афродита не посмеет перечить воле Верховного Олимпийца. С тех пор Психея (Душа) и Эрос (Любовь) бессмертны и неразлучны. А от их союза родилась дочь, которую назвали Идони (Наслаждение).

Раньше Дельфинова знала про каперсы только то, что они отлично рифмуются с памперсами. Но теперь могла бы прочитать мини-лекцию на тему, что это за зверь такой, где произрастает, и какую часть растения нужно собирать в какой сезон. А всё потому, что, обдумывая меню для романтического ужина с Полом, ей пришла в голову гениальная идея угостить его чем-то с детства знакомым.

Выбор пал на традиционный греческий пирог «Ладения», который считается прародителем пиццы и, судя по рецепту и отзывам, готовится проще пареной репы. Хрустящая пшеничная лепешка с колечками помидоров и сладкого лука, щедро политая ароматным оливковым маслом и посыпанная этими самыми злополучными каперсами. На картинке выглядело очень аппетитно, даже несмотря на сморщенные зеленые комочки.

Алина здраво рассудила, что продуктами и особенно экзотическими ингредиентами надо бы закупиться заранее, и правильно сделала. Потому что каперсы оказались неуловимыми как единороги – все про них слышали, но никто не видел.

В пятницу Дельфинова решила нагло уйти из академии сразу после обеда, рассудив, что ей полагается компенсация за понесённый моральный ущерб. Конечно, полдня – это просто курам на смех, а не компенсация, но надо же с чего-то начинать. Тем более, что Зайцев так лично и не появился. Зато в рабочей почте у него таинственным образом включился автоответ, уведомляющий, что начальник магистратуры в отпуске. Неужели и у него приключился моральный ущерб? Алина не отказалась бы узнать об этом поподробнее, а возможно и усугубить. Но увы, сказывалось отсутствие опыта по обмену сплетнями, так что пришлось ей прозябать в неведении.

Собственно, даже про автоответ Дельфинова узнала случайно. Сама-то она начальнику писем не писала. Утром в пятницу зашла в деканат, а Женя поинтересовалась, вернётся ли Зайцев из отпуска до новогоднего корпоратива. Алина вынуждена была признаться, что не знает. Ни про корпоратив, ни про отпуск.

Коллеги посмотрели на неё с сочувствием, из чего она сделала вывод, что Зоя Борисовна уже постаралась на славу и разнесла по факультету благую весть о её несостоявшемся увольнении. Страшно было даже предположить, какими душещипательными подробностями уже успела обрасти эта история.

Словно пытаясь сгладить неловкую ситуацию, Настя помахала листом бумаги перед лицом Дельфиновой:

– Смотри, что у меня есть! Приказ об отчислении психованного Шармы вышел. Свеженький, с пылу с жару!

– Ну наконец-то! Теперь всё официально.

– Не говори! Какое облегчение… Как вспомню, что он тут учинил в последний раз… – Настю передернуло. – А после твоего рассказа, как он тебя поджидал после работы в подворотне, я вообще боюсь одна ходить по вечерам.

– А смысл? – Алина философски пожала плечами. – Он уже покинул страну. Ему ведь визу аннулировали сразу же после того, как в консульство передали информацию о…

И Дельфинова неопределенно помахала рукой, не желая вдаваться в подробности. Воспоминания о жутком рандеву с недовольным студентом были не самыми лучшими в её жизни. Несмотря на то, что это привело к встрече с Полом. Ну и ко всему, что последовало дальше.

– А вдруг не покинул? – прошептала Настя и округлила глаза.

– Мужайся, Анастасия! Тебе теперь с этим жить, – с этими словами Алина направилась к себе в кабинет, помня о дерзко запланированном прогуле.

Приехав домой непривычно рано, Дельфинова с удовольствием полежала в ванной, провела сеанс превращения в роковую красотку путём обмазывания, обёртывания и выщипывания и, никуда не торопясь, приготовила «Ладению» и остальные закуски. Но времени до прихода Пола все равно оставалось много. Она уже собиралась было включить себе какой-нибудь фильм, чтоб не нервничать и не накручивать себя в ожидании свидания. И чтобы не истекать слюнями, так как аромат по квартире расползался просто умопомрачительный. Но в этот момент раздался звонок в дверь. Озадаченная Алина заглянула в глазок и, к своему удивлению, обнаружила за дверью того, ради кого она изучала историю каперсов. За полтора часа до назначенного времени.

– Извини, агапи му, освободился раньше и просто не мог ждать, – Пол вихрем ворвался в тесную прихожую и, не теряя ни секунды, закружил её в объятиях. Как это было не похоже на того отстранённого мужчину, с которым она разговаривала несколько дней назад.

– А я думала… это итальянцы… самые страстные… и нетерпеливые… в Средиземноморье, – бормотала Алина в паузах между поцелуями, а сама при этом придерживала напольную вешалку, которую они почти уронили.

– Куда им, макаронникам, до нас! – ухмыльнулся Катракис где-то в районе её шеи.

После жаркого приветствия Дельфинова все же попыталась соблюсти приличия и на правах радушной хозяйки пригласила гостя к столу. Поцелуи поцелуями, но не зря же она столько мучилась с проклятущими каперсами. Тем более ей и самой уже не терпелось попробовать получившийся пирог. Да и чего греха таить, не только пирог – есть хотелось зверски.

– Это прозвучит нескромно, но… Господи, как вкусно-то! – воскликнула Алина, буквально вгрызаясь в «Ладению». – Кажется, я теперь фанат греческой кухни.

– Очень этому рад, – улыбнулся Пол, – Потому что моя мама очень вкусно готовит наши национальные блюда, просто пальчики оближешь! Но Маша, моя бывшая жена, всегда…

Повисла неловкая пауза.

– Извини, случайно вырвалось, – Катракис помрачнел от сделанной оплошности, – Этого больше не повторится.

– Да ничего страшного, не переживай так. Ты же не можешь просто взять и стереть из памяти кусок своего прошлого, – философски заметила Дельфинова. – Оно было, и этого уже не изменить. Так что можешь спокойно упоминать при мне свою бывшую, меня это абсолютно не задевает. А если не хочешь, то ничего не говори…

На самом деле она лукавила, столь великодушно предоставляя Полу возможность не взвешивать каждое слово. Если уж говорить совсем откровенно, то Алину разрывало от противоречивых желаний. С одной стороны, нестерпимо хотелось узнать, что у них там с бывшей женой произошло, почему они расстались, в чём не сошлись характерами. Вроде как полезная информация на будущее, чтоб самой на эти грабли не наступить. А с другой, когда она представляла себе Пола с другой, пусть даже это и было в прошлом, но на душе все равно растекалось липкое чувство гадливости. Может ну его, этот чужой опыт и чужие ошибки? Лучше начать все с чистого листа, не оглядываясь на то и тех, кто остался за порогом памяти.

Пол видимо решил так же, потому что он молча разлил брют и поднял бокал:

– Предлагаю тост – за тебя! Знаешь, мой стремительный развод что-то во мне сломал. Возможно даже меня самого немного сломал. Я новых отношений не искал и не собирался. И не подозревал даже, что может вот так получиться… А ты, получается, меня починила.

– О, спасибо! Обращайся, если нужно что-нибудь ещё починить, – она шутливо отсалютовала ему бокалом. – Я тоже хочу сказать тост. За тебя! И за честность в отношениях! …я же не ослышалась? Ты сказал «отношения», да?

– Они самые.

– Потому что если ты просто соскучился по домашней еде, то скажи сразу. Мне нужно будет перенаправить свои эротические фантазии в кулинарное русло. Но я справлюсь.

– Как интересно! Не могла бы ты мне поподробнее рассказать про свои фантазии…

На следующий день они смогли выбраться из вороха тёплых одеял только в районе обеда. Обсуждение взаимных фантазий затянулось, превратившись в настоящие дебаты с демонстрацией аргументов и отстаиванием собственной позиции. Кажется, это могло стать началом чудесной традиции.

– В тумбочке под раковиной запасная зубная щётка и одноразовая бритва, – проинструктировала Алина, когда он поинтересовался, можно ли принять душ.

– Как предусмотрительно, – Пол хмыкнул.

Дельфинова засмущалась, но не стала оправдываться. В конце концов, ну а что такого? Никогда не знаешь, как всё повернётся.

Когда он вернулся из ванной в одном полотенце, Алина уже колдовала над завтраком.

– Не возражаешь? – Пол жестом указал на свои бёдра.

– Даже приветствую – выглядит очень сексуально и почти как тога. Присаживайся за стол. От вчерашнего пирога ничего не осталось. Кофе с бутербродами будешь?

– Только кофе, спасибо. Кажется, кто-то не смог предусмотреть всё, – подколол её Пол.

– Кажется, у кого-то непомерный аппетит, – не осталась в долгу Дельфинова.

Судя по довольному хохоту, шутку Катракис оценил и пошловатый подтекст распознал. Отсмеявшись, он поинтересовался:

– А у тебя всегда такая хорошая слышимость в ванной?

– И не только там, – она многозначительно подвигала бровями, – В этом доме в принципе стены словно картонные. Чихнёшь – а соседи здоровья желают. А что там в ванной?

– Кто-то очень громко жалуется кому-то другому на свои проблемы. Начало рассказа я правда пропустил, но зато середину было слышно весьма отчетливо. Я даже шторку отдёрнул, чтобы убедиться, что принимаю душ по-прежнему в одиночестве.

– А, так это, наверное, страждущие к оракулу пожаловали.

– Что ты имеешь в виду?

Пол внезапно напрягся при слове «оракул».

– О, это очень смешная история! Примерно года полтора назад я пришла домой очень поздно и очень злая…

Пока Алина в лицах рассказывала про свою нетрезвую выходку и дальнейшую встречу с беременной соседкой, она отвернулась от стола и, совмещая приятное с полезным, делала бутерброды.

– …И знаешь, что самое забавное? Эти соседи потом даже организовали что-то вроде салона предсказаний. Честное слово! Я сама сначала не поверила, но потом из любопытства сходила вроде как на разведку. Ничего особенного в принципе, обычная квартира. Они ванную только в таком мистически-греческом стиле оформили. Свечи, благовония и всё такое. Там пожилая женщина живёт, свекровь той самой Марины, с которой всё началось. Ну я, конечно же, не призналась, что их пресловутый оракул – это я и есть…

Тут Дельфинова осеклась и замолчала, потому что поняла, что её собеседник уже некоторое время молчит. Бросив взгляд через плечо, она подняла брови в немом вопросе. А Пол сидел и смотрел на неё так странно, будто впервые увидел. Кажется, он даже немного побледнел, или это освещение на кухне такое… Наконец, он откашлялся и уточнил неожиданно хриплым голосом:

– Хочешь сказать, что какие-то незнакомцы просто задавали вслух свои вопросы, находясь в какой-то другой квартире, а ты просто отвечала, что придет в голову?

В глазах Пола пока отражалось непонимание, но кусочки головоломки уже постепенно выстраивались в его голове в шокирующую картину. В ней мистическим и одновременно совершенно идиотским образом сочетались знакомство с Алиной, устроившейся на работу в академию, визит его бывшей жены к оракулу, последовавший за этим развод и новые чувства, вспыхнувшие неожиданно быстро и ярко. Словно на пепелище внезапно расцвела орхидея. Неужели бывают такие совпадения? Или всё же?..

А Дельфинова тем временем хихикнула и отвернулась обратно к недоделанным бутербродам:

– Ну не совсем уж, что придет в голову. Вначале я готовилась, но каждый раз что-то шло не так. Слова как будто без моего участия зарождались в голове, чистое вдохновение! Если бы это не я собственными руками заварила всю кашу, впору было бы поверить в какую-то мистику. Забавно, да?

– Забавно, по-другому и не скажешь, – медленно произнёс Катракис, а затем добавил на русском: – Охренеть, как забавно…

Некоторое время он сидел, отрешенно уставившись в окно, но потом, словно приняв какое-то решение, вздохнул и пробормотал еле слышно:

– Whatever happens, happens for the best…[3]

– Что? – переспросила Алина.

– Я говорю, что там насчёт кофе? – И он обворожительно улыбнулся.

А на следующий день Пол привёз и установил на вентиляционный канал новую решетку с вытяжкой, и за ровным жужжанием вентилятора голоса соседей превратились в неразборчивое бормотание. И то, если прислушиваться.

А прислушиваться к голосам в ванной Алине теперь стало некогда.