Зарыть талант в землю – не развивать свои способности, не суметь воспользоваться предоставленными возможностями.

Один хозяин, уезжая, оставил трём своим слугам по несколько монет-талантов, наказав воспользоваться ими с умом. Двое пустили полученные средства в оборот, а третий, боясь рисковать, зарыл деньги в землю. Когда хозяин вернулся, то один из слуг растратил свой талант в результате неумелых действий. Второй преумножил свой талант и вернул хозяину десять талантов вместо одного. Ну а третий откопал и вернул хозяину все тот же один талант.

– Присаживайтесь, Алина Игоревна, – Горгона сняла тяжелый очки в роговой оправе и помассировала переносицу. – Разговор нам предстоит серьёзный, а в ногах правды нет. Увольнять вас будем. По статье.

– Что?! – Алина чуть не рухнула мимо стула.

– А вы как думали? Вскрылись Ваши махинации, милочка. Очень, очень грустно. – Женщина ехидно поцокала языком, и судя по выражению лица, грустно ей отнюдь не было. – Вы ведь производили впечатление такой приличной девушки… Но рано или поздно, все тайное становится явным.

– Да в чём дело-то? Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, Галина Петровна!

– Что же тут непонятного? Я говорю о подделке чужих подписей.

– А, так речь об этом…

– Ну надо же какая наглость! И вы даже не будете ничего отрицать? – кадровичка слегка опешила, но тут же взяла себя в руки.

– А зачем мне отрицать? Я действительно расписалась за Татьяну Эдуардовну, но по прямому поручению непосредственного начальника. И с согласия самой Татьяны Эдуардовны.

– Очень интересная версия. А вот профессор Никитина пишет в докладной, – Горгона помахала в воздухе листом бумаги, – что документы на командировку Воронцова были подписаны без её ведома. И кстати её подпись на докладной точно подлинная, она при мне её поставила. И очень при этом возмущалась!

– Но как же… – Алина растерялась. – Это, наверное, какое-то недоразумение. Позвоните, пожалуйста, Зайцеву. Он всё объяснит.

– Позвонила уже, само собой.

– И что?

– Он тоже возмущён и шокирован вашим поступком, Алина Игоревна!

– Как это – шокирован?! Он же сам мне сказал… что надо срочно… и что он обо всём договорился…

– И что же, – кадровичка скептически приподняла брови, – кто-то может подтвердить это? При вашей с ним беседе кто-нибудь присутствовал?

– Нет, мы по телефону говорили, да и поздно уже было, по домам все разошлись…

– Я так и думала, – Горгона удовлетворенно хмыкнула, – Он сказал… Вы сказали… а факт остаётся фактом. Вот документ и вот на нем чужая подпись, сделанная Вашей рукой.

– Го… Галина Петровна, да зачем мне это было делать-то по собственной инициативе? Ну сами посудите! – попыталась Алина воззвать к голосу разума.

– Откуда мне знать… Я на своём веку всяких повидала… и карьеристок, и лентяек. Может вы перед начальником хотели выслужиться. А может это уже не первая услуга, которую вы оказываете профессору Воронцову… не только бумажного, так сказать, характера.

– Да что вы такое говорите… Ему же, наверное, под семьдесят!

Дельфинова возмущённо вскочила со стула, не в силах больше спокойно выслушивать полные желчи намеки собеседницы.

– У всех вкусы разные, – невозмутимо произнесла Горгона. – Но как я уже сказала, факт есть факт. Так что уведомляю, что документы о вашем увольнении готовятся, а в трудовой книжке будет сделана соответствующая запись. Такой талант к махинациям как у вас ни в коем случае нельзя зарывать в землю. Следующий работодатель непременно должен о нём узнать. Хотя…

Кадровичка сделала паузу, как будто задумавшись о чём-то:

– Знаете, я, пожалуй, готова пойти вам навстречу, хоть это и не совсем по правилам. Можете написать заявление об увольнении по собственному желанию. Если надумаете, жду вас в понедельник в одиннадцать, а пока можете идти, милочка, раз уж и так встали.

В течение этого унизительного разговора Алина ещё пыталась держать себя в руках, но как только вышла из кабинета начальницы отдела кадров, слёзы уже застилали ей глаза и предательски катились по щекам. Идти через весь факультет в таком растрепанном виде не хотелось совершенно. Действуя больше по наитию, она шагнула к ближайшей двери в аудиторию и приложила пропуск. Электронный замок подмигнул зелёным, Алина аккуратно повернула ручку и заглянула в открывшийся зазор. Внутри никого не было и, выдохнув с облегчением, она торопливо зашла в помещение и привалилась спиной к щёлкнувшей двери. Глядя в потолок, попыталась аккуратно вытереть глаза, но на дрожащих пальцах остались следы туши. Тогда она закрыла руками лицо и всхлипнула, больше не пытаясь сдержать поток слез.

Мысли путались. Нет, Алина понимала, почему Зайцев её подставил, но у неё просто не укладывалось в голове, как можно быть таким мелочным и злобным, тем более мужчине. Вероятно, от завистливой коллеги-женщины было бы легче снести такой удар в спину, все-таки не зря женские коллективы называют змеюшниками. Но Андрей?! Как ему вообще пришло подобное в голову? Хоть на душе и было погано от его двуличности, у неё и в мыслях не было кому-то рассказывать, что начальник закрутил тайный роман со студенткой – не в её характере было распускать сплетни. До сих пор. Теперь, чего греха таить, такое желание появилось – да, мелочно, но отомстить хотя бы так.

Что же делать? Алина искала, но не видела никакого выхода из этой неправдоподобной, кошмарной ситуации. Может поговорить с Зайцевым начистоту? Но даст ли это хоть что-то, если он уже стал отпираться и разыгрывать недоумение… Сомнительно, что он на полпути внезапно сменит показания. «И действительно, я же совсем забыл…», и ресницами своими пушистым хлоп-хлоп… Какая же она дура! Зачем, ну зачем она только согласилась подписать документы за Никитину?!

И тут – к ещё большему её ужасу – кто-то аккуратно дотронулся до её плеча. Ох, неужели аудитория все-таки была занята, а она не заметила?

– Что случилось? – негромко произнёс знакомый голос.