– Шишига я, – снова захрипел голос где-то за печкой. В этот момент над берёзовым веником, замоченным в тазу, начали танцевать клубы пара.

– Кто? – Я впервые в жизни услышала такое слово.

– Какая ты неумная, ничего не знаешь. Столько волшебства от тебя льётся, а глупая.

– Я не глупая. У меня даже двойка теперь в четверти по математике не выходит. Только летом про все эти чудеса узнала, – зачем-то начала оправдываться я, всё ещё прикрываясь банным ковшиком.

– Всё с тобой ясно. Тогда слушай, бестолковая девчонка.

Я снова хотела возразить, но решила, что, если промолчу, есть шанс узнать больше.

В это время хриплый голос из-за печки вдруг стал тягучим и приторно-сладким, как мёд в августе.

– Я банный дух. Шишига то есть.

– А как ты выглядишь? – не вытерпела я.

– Я всегда в образе сущности. Не испугаешься?

– Не из пугливых. В том году хвост учителю математики случайно наколдовала. – Зачем-то я вспомнила про это. Не знаю, наверное, решила немного припугнуть, чтобы эта шишига знала, что я тоже кое-что могу.

– Знаю я эту историю. Всем Пузырьковым этот вопрос решали, – раздался всё тот же певучий и очень плавный голос, но уже откуда-то из-под лавки прямо рядом со мной.

– Покажитесь, пожалуйста. А то так неловко общаться, – попросила я как можно вежливее. Мне уже стало понятно, что в Пузырьково ничего не происходит просто так. Если со мной вдруг заговорила какая-то шишига, значит, это для чего-то обязательно пригодится.

Удивительно, но долго уговаривать не пришлось. Буквально через несколько секунд передо мной началось дефиле банной шишиги.

Из-под лавки выкатилась маленькая, грузная, почти квадратная старушка. На её длинных седых волосах был небольшой венок из берёзовых и дубовых листьев. Шишига, перебирая короткими полными ножками и гордо подняв голову, пошла вдоль широких половиц. Её лицо и руки были покрыты морщинами, как кора старого дерева, а маленькие глазки светились озорным огоньком. Льняная рубаха, вязаная жилетка, юбка с вышитыми узорами и высокие зелёные резиновые сапоги дополняли образ этого «модного приговора».

Шишига дошла до тёмной бревенчатой стены, сделала переворот, зачем-то встала в позу ласточки и выжидательно на меня посмотрела.

Я бы, конечно, порадовалась, что удостоилась чести видеть всё это представление, если бы не несколько обстоятельств. Во-первых, я была в бане, прикрывалась руками и ковшиком. А во-вторых, в голове слышала слова Ядвиги о том, что нужно поторопиться, так как дома уже стынет чай.

– Браво! – закричала я, чтобы не обидеть эту жительницу Пузырьково. Она же не виновата, что модный показ совпал со всеми этими отягчающими обстоятельствами.