Не знаю, сколько времени прошло, но вскоре мы добрались до какой-то деревни.

– Мальвина, а где мы? – Юлька всхлипывала и тёрла нос.

– Я не знаю. Могу точно сказать, что сейчас зима.

– Это я поняла, если, конечно, снег летом в этом времени не лежит.

– Всё может быть. Но сейчас, я думаю, всё-таки зима и время новогоднее. Посмотри, на той площади ёлка украшена!

Снег лежал пушистым ковром. Недалеко от нас я увидела площадь какого-то небольшого села или города. Крепкие деревянные дома с резными наличниками. Из труб в небо поднимались тонкие струйки дыма, растворяясь в декабрьском воздухе.

В центре площади гордо возвышалась наряженная новогодняя ёлка. У меня даже мурашки побежали от такой картины. Как же прекрасны все эти новогодние традиции! Дерево было высоким, но не слишком раскидистым. Его тёмно-зелёные лапы, припорошённые снегом, казались бархатными. На ветвях не было привычных мне электрических гирлянд, но оно сияло. Это сотни зажжённых свечей, каждая из которых горела ровным тёплым пламенем. Воздух был наполнен ароматами пряного имбиря от пряников, висящих на ветках, свежей хвои и воска от горящих свечей.

Юлька подбежала к дереву.

– Мальвина, здесь все игрушки самодельные!

В самом деле, на ветвях висели вырезанные из дерева и раскрашенные фигурки. Зайцы с длинными ушами, медведи с бочонками мёда, птицы, расписанные разноцветными красками. Звёзды, сплетённые из тонких соломинок, выглядели хрупкими и изящными. Они словно светились изнутри. Были здесь и сушёные ягоды, нанизанные на длинные нити, и орехи, завёрнутые в маленькие лоскутки яркой ткани. Эти узелки напоминали мне волшебные мешочки с сокровищами.

Вокруг ёлки ходили люди, и я почувствовала, как они на нас с Юлькой смотрели. Мужчины в толстых суконных то ли кафтанах, то ли сюртуках, подпоясанных кушаками, меховые шапки, усы и бороды, запорошённые инеем.

Женщины, укутанные в тёплые шали и шубы из овчины. На головах чепцы. Дети в валенках и тулупах весело играли в снежки, а их звонкий смех разносился по округе.

Я стояла и смотрела то вверх на макушку ёлки, то по сторонам. Воздух был наполнен ароматами хвои, дыма от печей и чуть слышным запахом свежей выпечки, наверное, доносящимся из соседних домов. Слышны были приглушённые разговоры, смех и поскрипывание саней. Время от времени раздавались гулкие удары колокола в церкви.

Я чувствовала себя в музее под открытом небом. Ощущалось какое-то очарование ушедшей эпохи. Исчезнувшей для меня, но не для них. Для всех этих людей это было настоящее.

– Юль, как ты думаешь, в какой год мы попали? – Я внимательно посмотрела на маленькую маму.

Она стояла и глазела по сторонам:

– Думаю, что проще установить век. По моим наблюдениям, начало XIX-го.

– Ого, как точно. – Я посмотрела на Юльку ещё внимательнее, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.

– Я в музее недавно была, картины смотрела. Мы точно попали или в конец XVIII века, или в начало XIX-го.

– Мама, ты гений.

– Что?

– Я говорю, что ты гений.

Юлька приосанилась. Она заправила слегка рыжеватые волосы за уши. Манера у мамы не изменилась, все привычки с детства остались.

– Мальвина, а там случайно не Степан Иванович? – Юлька показала рукой куда-то вглубь площади.

Там на самом деле шёл человек, очень похожий на пузырьковского домового. Такие же кустистые усы, плотное телосложение и густые сдвинутые к переносице брови.

Я начала приглядываться, всматриваться в лицо.

– Юлька, кажется, ты права, – сказала я, а сама пыталась понять, что же с ним не так.

– Мальвина, нам повезло!

– Наверное.

Мне очень хотелось радоваться, но я понимала, что просто так у волшебников ничего не бывает. И не всегда это «просто так» хорошее.