– Я, когда начинаю рассуждать о том, кто бы это мог быть, сначала думаю, что этот поступок ни на кого не похож, а потом, когда начинаю анализировать, подозреваю каждого.

– Я точно так же. – Ядвига всё ещё сидела за столом. Остывший блинчик на тарелке говорил о том, что в голове тётушки происходят какие-то очень важные мыслительные процессы. – Сейчас, пока Печкин говорил, я думала, что можно ещё и Катерину исключить.

– Почему? У неё алиби?

– Она эти новогодние праздники обожает. Всегда Костика на каникулы ждёт. Дни считает до декабря. Ей совсем невыгодно, чтобы все про такое забыли.

– Тогда точно не она. А Степан Иванович? А дед Назар?

– А вот про них ничего не скажу. Вроде бы наши все, коренные пузырьковцы, а что там на самом деле – не знаю. Вы с Костиком сходите к ним.

– Да, сейчас и сходим, – уверенно заявила я.

Ядвига сначала посмотрела на меня, потом, увидев, что я машу рукой кому-то в окне, повернулась и улыбнулась. Там стоял Костик. Он таким ярким пятном выделялся на заснеженном фоне, что я тоже невольно заулыбалась. Мой брат – пригоршня застывшего рыжего солнца. Его веснушчатое лицо разрумянилось на морозе, а в глазах словно отражался мерцающий снег.

Из-под пушистой меховой шапки непослушно выбивались огненно-рыжие пряди. Из-за них мне и показалось, что Костик заменяет сегодня солнце. Из-за них и ещё из-за яркой куртки в цвет волос.

Он усиленно махал мне руками в шерстяных варежках и куда-то показывал. Я посмотрела в нужном направлении. Там стояла баба Катя, на ней было не просто пальто, а целое птичье царство! По подолу шествовали пёстрые петухи и суетливые курицы. А голову укутывал платок такой белый и пушистый, будто это самое настоящее облако приземлилось с неба ей на плечи.

– Мальвина, открывай дверь, – скомандовала Ядвига. – Гости пришли.

Я побежала к двери и распахнула её. В нос ударил приятный морозный воздух.

– Здравствуйте, родственнички, – начала разговор прямо с порога баба Катя.

Костик не церемонился: он молча подбежал ко мне и обнял, а потом то же самое проделал и с Ядвигой.

– Мальвинушка, – обратилась ко мне баба Катя, расстёгивая пальто, – я тебе варежки принесла. Ты не привыкшая к нашим холодам. С Костиком пойдёте по гостям, замёрзнешь же.

– Катерина, что ты думаешь по поводу того, что Шишига Банновна сказала?

– Да вот со вчерашнего вечера из головы у меня не выходит. Как Костик рассказал, так и думаю. Варежки для Мальвины вязала и думала, кашу утром варила и тоже всё мысли эти гоняла.

– Ну и что надумала?

– Права она, Ядвига, права. Это точно кто-то из пузырьковцев, больше некому. Я сначала на Жар-птица думала. Меньше всего он у нас живёт, а в лесу мало ли чего с ним могло приключиться.

Я насторожилась и стала слушать ещё внимательнее. Баба Катя сняла пальто, платок, валенки с меховой окантовкой и прошла в комнату, скрипя половицами.

– Думаешь, он? – Ядвига доставала из шкафчика чашки и блюдца.

– Точно не он. Парень только жить по-настоящему начал, радуется всему словно ребёнок. И праздников этих новогодних больше меня ждал – первый раз же праздновать будет не один и не в лесу.

– Получается, что не так и много пузырьковцев осталось, у которых алиби нет, – вклинился в разговор Костик.

– Пойдём в гости к Степану Ивановичу. – Мне очень хотелось довести это дело до конца и спасти новогодние праздники.

– Ба, Мальвина права. Мы пойдём?

– Идите, а мы пока тут с Ядвигой почаёвничаем.