«Христианское сознание в России вобрало в себя образы, рожденные языческой Русью. Богородица – это новая Лада, Илья-пророк – это новый Перун. Смысл не исчез – он перешел в новое измерение»
В настоящее время большинство славянских государств придерживается христианской религии в православном или (реже) католическом варианте, кое-где распространен ислам. Сейчас это кажется необычным, но в контексте славянской народной культуры христианство предстает как заимствованная извне культурная модель, в то время как устная традиция, уходящая корнями в язычество, воспринимается как нечто исконное и знакомое.
Вне зависимости от того, как принималось христианство – мирным путем или насильственно, – полной замены одного мировоззрения другим не произошло. Скорее случилось слияние или взаимовыгодный симбиоз. Христианская традиция оказала различное по своей силе воздействие на разные аспекты народной культуры славян. Пожалуй, наибольшее влияние она оказала на календарь – важную составляющую народного миропонимания. Во многих случаях календарь лишь поверхностно воспринимал христианское содержание, переосмысливая его в соответствии с традиционными мифологическими представлениями. То же самое можно сказать и о народном культе святых: христианские святые заменили языческих богов и со временем вошли в систему народных верований и обрядов.
КНЯГИНЯ- ХРИСТИАНКА
Первым правителем Древнерусского государства, официально принявшим христианство византийского обряда, стала княгиня Ольга, предположительно в 957 году
Дело в том, что и в язычестве, и в христианстве есть некоторые общие моменты – точки соприкосновения, на основе которых и произошло слияние. Обе мировоззренческие системы тесно связаны с определенными представлениями о мире и включают в себя сложные ритуальные практики. В христианстве это религиозный культ, в язычестве – народные обряды. Первое представляет собой культуру, основанную на тексте – «слове Божьем», зафиксированном в многочисленных книгах. Второе – устную культуру, передаваемую через рассказы и песни.
ПРАЗДНИКИ ТРАДИЦИОННЫЕ И ЗАИМСТВОВАННЫЕ
Многие христианские праздники были приурочены к уже существующим языческим датам, связанным с сезонными ритмами. Рождество совпало с обрядами возрождения света, Пасха – с древними весенними празднествами, а Троица наложилась на почитание деревьев и духов растительности. Старые традиции не исчезли, а переосмыслились: в венках на Троицу, хороводах на Масленицу и песнях на Купалу продолжали жить древние смыслы
На первый взгляд может показаться, что христианство стало официальной религией, а язычество ушло в подполье и со временем растворилось. Мы не уверены в именах древних богов, путаемся в их родстве и функциях, не сохранилось мифов и легенд в их изначальной форме. Однако в XIX веке многие аспекты народной культуры по сути сохраняли языческие корни. В тех регионах, где традиция уцелела как целостная система, она сохранялась вплоть до XX века, а ее отголоски можно встретить и в наши дни. Христианские обряды, мотивы, образы, персонажи, символы и понятия, а также тексты, усвоенные народной традицией, в большинстве случаев подверглись мифологическому переосмыслению и адаптации в соответствии с традиционной дохристианской картиной мира. При этом степень влияния новой религиозной традиции на народную культуру была различной.
ЕЩЕ РАНЕЕ…
Первым массовым крещением на Руси считается так называемое «Фотиево крещение», которое, возможно, имело место в Киеве при Аскольде и Дире. Провел его, как полагают, в 867 году византийский богослов патриарх Фотий. Однако о масштабах и ходе этого крещения известно немного. Во всяком случае, оно не стало столь значимым, как крещение киевлян при Владимире Святом, и христианство тогда еще не сделалось главенствующей религией
В основе славянской народной культуры, тесно переплетенной с христианством, лежал календарь. Он стал фундаментом обрядов и ритуалов, структурируя годовой цикл праздников и будней, постов и периодов мясоедения. Христианский календарь проник в славянскую культуру, изменив восприятие времени. Но несмотря на заимствование структуры, порядка и названий праздников, народное сознание не всегда глубоко воспринимало христианское содержание этих элементов. Вместо этого оно переосмысливало их в соответствии с традиционными мифологическими представлениями о времени и связывало с магическими аспектами сельскохозяйственной практики. Дело в том, что христианский календарь мягко наложился на циклический народный календарь земледельческих работ.
Русское слово «праздник» имеет старославянское происхождение. Оно отражает одну из существенных черт этого понятия – значение «праздный, пустой, свободный от труда». Кроме того, в западнославянских и западной части восточнославянских языков употребляется еще одно праславянское слово – svęto, что буквально означает «святой» (украинское и белорусское – святок, свята, польское – święto, чешское – svatý). Оно добавляет обозначаемому этим словом действию еще одно значение – сакральность.
Мифологическая модель времени в славянском народном календаре основана на противопоставлении «чистого», доброго, священного времени и времени «нечистого», злого, опасного.
Любой праздник – и в языческую эпоху, и позднее – воспринимался как особый сакральный период, когда особенно усиливались проявления как добра, так и зла. Поэтому такие дни требовали особенно строгого соблюдения обрядов. Более того, в некоторых регионах бытовали поверья, что рожденные в канун праздника или в сам праздничный день могут быть «непростыми» – наделенными особенной судьбой или даже сверхъестественными способностями. Например, в южнославянской традиции считалось, что ребенок, рожденный в ночь перед Рождеством, будет жить необычной жизнью, полной испытаний.
Одной из причин крещения князя Владимира и последующего крещения Руси была женитьба на Анне Византийской – сестре византийского императора, выходца из армянской династии Василия II Болгаробойцы
В народной культуре праздник – это не просто день отдыха, а своеобразная пауза во времени, окно в иной мир. Это период, когда граница между нашим и потусторонним мирами становится особенно тонкой, и люди могут оказаться уязвимыми. Именно поэтому требовались специальные меры защиты. Значение отдельных праздников и периодов годового цикла часто имело мифологическую или магическую основу. Даже такие важные даты, как Благовещение, в народном сознании теряли изначальный христианский смысл: «благая весть» воспринималась прежде всего как весть о приходе весны. А Рождество ассоциировалось с началом нового года – с магией первого дня, события, обновления.
Владимир принял решение построить церковь в честь святого Василия Великого на возвышенности, где ранее располагался алтарь Перуна, и заложил каменный храм Успения Пресвятой Богородицы (Десятинный) на месте, где, по преданию, язычниками были убиты несколько киевских христиан
В славянской культуре длительное время происходил процесс замещения. Христианские святые постепенно занимали в народном сознании место языческих богов, перенимая их функции. Так, святой Илия замещал Перуна – бога-громовержца, святой Власий (Бласий) наследовал черты Велеса как покровителя скота, а святая Параскева Пятница переняла функции Мокоши – женского божества плодородия и прядения. Эти замещения помогли смягчить переход от язычества к христианству и облегчить принятие монотеизма.
Со временем христианские святые стали неотъемлемой частью народной культуры, с ними были связаны представления, верования и ритуалы. Их образы в народной традиции зачастую отличались от канонических и претерпели значительные изменения. Это коснулось не только святых, но и образов Бога, Богородицы и других евангельских персонажей. Наряду с церковными текстами существовала богатая устная традиция – рассказы о святых, адаптированные под народное восприятие. В них Бог часто представлялся как мудрый старец, сидящий на облаках и наблюдающий за людьми, но порой спускающийся на землю в образе странника или нищего, чтобы испытать веру и милосердие.
В народной культуре святые становились персонажами мифического характера: обладателями магических способностей, управляющими природой и человеческой судьбой. По образцу языческих богов, каждый святой имел свою «специализацию»: кто-то отвечал за дождь, кто-то – за скот, урожай, пчеловодство, прядение, земледелие, народную медицину. Как и духи предков, они жили будто бы в двух мирах – и в небесном, и в земном. Люди считали, что святые молятся за них, но также могут спуститься на землю, пройти по полям, дорогам, заглянуть в дом и наказать за грех.
Принятие христианства не было окончательным и бесповоротным. Так, в 1024 году в Суздале волхвы подняли восстание против княжеской власти, обвинив ее в плохом урожае. Часть населения их поддержала, надеясь, что возвращение к языческим обычаям поможет умилостивить духов природы. Подобные восстания происходили и позже – в Поволжье и Новгороде
Параскева Пятница, например, по поверьям, могла ночью наказать женщину, нарушившую запрет на работу: запутать пряжу, сломать прялку. Таким образом, она продолжала функции, которые приписывались ранее Мокоши или кикиморе. Обращение к святым напоминало общение с мифическими существами: через молитвы, обеты, дары и заговоры. Люди могли даже «обидеться» на святого, если не получали помощи, – в народной практике зафиксированы случаи, когда иконы отворачивали к стене или прятали, но официальная церковь осуждала такие действия как пережитки язычества.
Во многих заговорах присутствуют прямые обращения к святым. Например, в архангельском заговоре: «Кузьма-Демьян, святые ремесленников и поборники Христа, придите ко мне и моей сестре и помогите остановить кровь, чтобы мясо не болело и кости не ныли. Отныне и во веки веков. Аминь». (Святые Кузьма и Демьян почитались не только как покровители ремесленников, но прежде всего как целители.)
СТРАШНО… НО НА ДОБРУЮ ДОРОГУ
Заговор на дорогу:
«Едет Егорий Храбрый на белом коне, златым венцом украшается, булатным копьем подпирается; с татем ночным встречается, речью с ним препирается: „Куда, тать ночной, идешь?“ – „Иду я людей убивать, купцов проезжих добывать“. А Егорий удал, ему дороги не дал, православных обороняет, в пути-дороге сохраняет»
Иногда святой выступает как чудесный помощник или защитник от зла. В другом севернорусском заговоре от лихорадки говорится: «Святые Кузьма и Демьян встречают двенадцать дев косматых, волосатых и непоясных, вынимают острые сабли и готовятся отрубить им головы». Так формировался образ святого как могущественного заступника – в духе народной мифологии.
Еще одним местом соприкосновения двух культур – новой и старой – стало понимание святости и греха, имеющих древние дохристианские истоки. Разумеется, содержание этих понятий в народной культуре не могло оставаться прежним и со временем менялось под влиянием христианской веры. Однако нельзя сказать, что новый концепт просто заменил старый: скорее, он обогатился народными смыслами, обрел дополнительные значения и претерпел глубокие трансформации.
В христианской этике понятие греха занимает одно из центральных мест. Это не просто случайное отклонение от нормы, а система взглядов, основанная на Божьих заповедях и евангельском учении. С точки зрения христианства, грех – это любое отступление от воли Божьей, совершаемое в поступках, словах или даже мыслях, осознанно или неосознанно.
В народной культуре восприятие греха было более сложным и мифологизированным. Согласно традиционным представлениям, каждый поступок человека вызывал ответную реакцию со стороны мира природы и космоса. Нарушение негласных запретов воспринималось как нарушение общего миропорядка и могло повлечь беды: болезнь, неурожай, падеж скота. Грех в этом контексте понимался как все, что выходит за пределы нормы и вызывает «карающую реакцию» высших сил.
Некоторые элементы славянской культуры сохранились в локальных обрядах похорон. Так, например, в Курской области на кладбище в могилу, которую обязательно выкапывали чужие люди, перед опусканием гроба бросали монетки – «откупали» место. Здесь же устраивали поминальную трапезу по типу тризны, постелив на могилу небольшое полотенце и скатерть, которые затем уносили домой
При этом иерархия грехов в народном сознании отличалась от христианской. Практически любой проступок мог считаться опасным вне зависимости от его моральной или религиозной оценки. Особенно строго осуждались действия, нарушающие связь человека с природой, временем года или праздником.
Народная культура оперировала множеством табу и запретов, особенно связанных со временем – календарными датами, фазами луны, временем суток. Распространенными были запреты на работу в праздники: Рождество, Пасху, Благовещение и другие. Такие табу объяснялись не столько христианским почтением, сколько страхом перед сакральным временем, нарушив которое, человек мог навлечь беду на себя и дом.
Характерной особенностью народных представлений о грехе было убеждение, что грех можно «снять» или «переложить» с помощью магических действий. Это противоречило христианскому учению, где прощение возможно только через покаяние, но в народной практике существовали ритуалы очищения.
ОЧИЩЕНИЕ ОТ ГРЕХА
Очищение от греха в народной традиции чаще воспринималось как действие, а не духовное переживание: провинившийся мог искупить вину через обряд: умыться в особом источнике, пройти босиком по росе, «отдать» грех в огонь или реку. Эти практики восходят к архаическим представлениям о грехе как о некой сущности, которую можно передать, смыть или уничтожить. Такое восприятие делало магию повседневным способом общения с миром и совестью
Пример: если женщина нарушала запрет и шила в святки, она могла «переложить» вину на старый веник, а после праздников разрубить его у печи или на пороге, приговаривая:
Что связала – пусть будет распущено,
что сшила – пусть будет расшито,
что секла – пусть будет забыто.
Подводя итог, можно сказать, что древняя народная традиция славян не исчезла под влиянием христианства, а, напротив, сумела усвоить и переосмыслить многие элементы новой религии. Христианские понятия, символы и тексты были включены в народное мировоззрение и адаптированы под архаичную картину мира, став основой того, что исследователи называют народным христианством – уникальным сплавом веры и мифа, канона и магии.