Вика

Я перехватила Артема на улице, когда он возвращался в жилой корпус. На нем были спортивные штаны и белая футболка. Но передо мной до сих пор стояло видение из бассейна – до тошноты идеальный Королев в одних плавках. Я заставляла сознание забыть эту картину, убеждая его, что все футболисты из клуба прекрасно сложены, но почему-то именно этот парень настырно лез в мои мысли. Наверное, потому что новенький. Хотя когда в клуб приехал Вова Чижиков, я забыла о нем на второй день.

– Да, я помню про свой долг, – сказал мне Артем. – Давай уже поскорее с ним разберемся. Я готов прямо сейчас заказать тебе новый телефон в интернет-магазине.

Он достал из кармана мобильный, и я обратила внимание, что это один из бюджетных смартфонов.

На самом деле новый телефон мне был не нужен, потому что утром по пути в университет я заглянула в сервисный центр, и мне быстро заменили экран. Но я еще не сказала об этом Артему. Мне хотелось помучить его, чтобы он больше не осмелился целовать меня на глазах у всей команды.

– Я не хочу телефон, – решительно заявила я. – Теперь мне нужно кое-что другое.

– Тогда я могу перевести тебе необходимую сумму.

– Я хочу твою гитару, – выпалила я в следующий момент. – Она устроит меня в качестве платы за причиненный ущерб.

– Что? – Он посмотрел на меня с такой растерянностью, что мне даже стало его жаль. Но я тут же взяла себя в руки и сделала свой взгляд жестким.

– Мне понравилась твоя гитара, – повторила я. – Ты отдаешь ее мне в качестве компенсации, и инцидент будет исчерпан.

– Я не готов расставаться со своей гитарой. Я могу купить тебе новый телефон.

Ох, как же я на самом деле его понимала. Я бы и сама никому не отдала свой инструмент, но Королев должен был заплатить за свой проступок. И не за мой разбитый телефон, а за свой дерзкий поцелуй. Поэтому я не стану его жалеть.

– Ты отдашь мне гитару, и на деньги, которые ты готов был потратить на покупку нового телефона, купишь несколько таких инструментов, – сказала я.

Артем

Тут она была права. Телефон Вики стоил как минимум четыре гитары, вместе взятые. Ее предложение выглядело заманчивым и выгодным, учитывая мое сложное финансовое положение. Деньги, которые перевел мне дядя, нужны были на период летних сборов.

Но отдать гитару… Этот инструмент был со мной в тяжелые моменты. Мне подарил ее школьный тренер, и она была дорога мне как память о человеке, благодаря которому и начался мой футбольный путь. Я не мог просто взять и отдать этой девчонке часть своей души.

– Я могу купить тебе новую гитару, – предпринял я попытку.

– Но я хочу именно твою, – Вика взглянула на меня в упор. Сейчас она напоминала капризного ребенка.

– Эта гитара важна для меня, понимаешь? – рассерженно бросил я.

– Именно поэтому я ее и хочу, – заявила она с какой-то совершенно дьявольской улыбкой.

– Она уже довольно старая и потрепанная. Зачем тебе такая?

– Так гитара имеет еще бо́льшую уникальность и энергетику. В ней есть кусочек музыкальной истории. Звучание у нее шикарное, а это главное.

Я снова задумался. Если я отдам гитару, смогу сэкономить довольно солидную для меня сумму. Минус сто пятьдесят тысяч или минус дорогой сердцу инструмент. Я планировал футбольное будущее, и с учетом предстоящих тренировок и матчей гитара мне по большому счету не понадобится. Но она была деталью моего прошлого, из той его части, которое я не хотел забывать, в отличие от всего остального, что было связано с приютом.

Я посмотрел на Вику, которая ждала моего ответа, а затем вспомнил, как здорово она вчера играла на моей малышке. Я так не умел. Подарив гитару девушке, которая способна делать такие красивые переборы, я точно не совершу преступления по отношению к любимому инструменту. Он попадет в надежные руки, которые будут с любовью гладить гриф, используя весь творческий потенциал.

Я вздохнул, принимая решение.

– Хорошо, я отдам тебе свою гитару. – Я старался, чтобы голос звучал ровно.

На лице Вики просияла довольная улыбка. Да, победа осталась за ней.

– Но при одном условии – ты будешь бережно с ней обращаться, – сказал я строгим тоном.

– Я буду делать с ней все, что захочу, – тут же выдала она. Вот ведь чертовка!

– Ладно. – Я нахмурился. – Сейчас вынесу.

– Жду. – Вика села на стоящую рядом скамейку.

Спустя несколько минут я спустился во двор и протянул Вике чехол с инструментом. Она взяла его и ловко закинула за спину.

– Ты будешь на ней играть? – поинтересовался я, чувствуя, как тоскливо сжимается сердце от осознания того, что я прощаюсь с гитарой, которая подарила мне столько приятных мгновений.

– Не знаю, – она пожала плечами. – У меня дома есть своя.

– Ладно. Теперь она твоя, ты можешь делать с ней все что хочешь. Все честно. Я сломал твой телефон и теперь рассчитался за это.

– Ты рассчитался не за телефон, – вдруг со смешком произнесла Вика. – Это была твоя плата за поцелуй, Королев. Больше таких ошибок не совершай.

С этими словами она подмигнула мне и двинулась прочь. А я дал себе слово, что больше никогда не буду связываться с дочерью тренера. Мне не нужны проблемы. Сегодня я потерял гитару, а в следующий раз могу лишиться места в футбольной команде.

Вика

Может, все же не стоило забирать у него гитару? Это ведь было не слишком подло? От содеянного я даже ощущала легкое головокружение. Стремительно шагая в сторону административного комплекса, я вспоминала печальный взгляд Артема и размышляла, насколько могла быть дорога для него эта старенькая гитара.

Рассортировав все бумажки в офисе отца, я вернулась домой и закинула чехол с инструментом в дальний угол шкафа. Как я и сказала, у меня была своя любимая гитара. Вернее, их было несколько. Одна акустическая и две электро. Теперь же их стало четыре. Ничего, может быть, когда-нибудь пригодится. В любом случае я гордилась собой, что смогла утереть Королеву нос. Мне и без того уже порядком надоело это внимание со стороны парней, хотя, безусловно, временами это было приятно.

Последующие несколько дней я не появлялась в футбольном клубе, поскольку нам с группой нужно было готовиться к субботнему выступлению в ночном клубе. Для нас это был важный концерт, потому что на нем мы планировали отыграть две новые песни. Мне не терпелось примерить образ суккуба, который я разработала специально для этой мрачной песни. Черная маска с рогами, прикрывающая половину лица, смотрелась на мне просто умопомрачительно. Надо дарить людям шоу. Главное, чтобы его не увидел папа. Ему точно не понравится вся эта чертовщина.

Я забежала в кабинет к отцу в пятницу накануне концерта. Он попросил меня привезти из дома кое-какие грамоты. Передавая их, я заметила темно-синий флаер, лежащий на его столе. Я сразу узнала его, это была реклама нашего завтрашнего выступления. Откуда он взялся? На листовке я была изображена с черными звездочками на груди. Чтоб вы понимали, больше ничего не прикрывало верхнюю часть моего тела. Папа не должен был это увидеть. Черт! Конечно, он не оставил флаер без внимания.

– Вика, что это? – спросил он, протягивая мне этот несчастный листок.

– Просто реклама, – ответила я с равнодушным видом и попыталась забрать бумажку, но он убрал ее к себе обратно на стол.

– Ты что, будешь выступать в таком виде?

– Нет, у меня другие образы.

Помимо этого, который предназначался только для песни про суккуба, еще два.

– Вика, мне не нравится… – начал отец наставительным тоном.

– Папочка, не переживай по пустякам.

– Если тебя кто-то узнает, Вика, это плохо отразится на моей карьере. Почему ты не можешь одеваться на сцене приличнее?

Мой папа предпочитал не распространяться о том, что я играю в рок-группе. Интересно, что он будет делать, когда мы прославимся и шило в мешке больше утаивать не получится? Когда он предложил мне спеть перед его командой у костра, я, признаться, очень сильно удивилась. Честно говоря, мне понравилась реакция парней на мое исполнение, и их немногочисленные, но такие искренние аплодисменты, согрели сердце. Вряд ли кто-то из них догадался, что я вокалистка группы «Адское пламя».

– Я буду в маске. И вообще, у меня в сценических образах столько слоев косметики, что даже ты, родной отец, меня не узнаешь, – попыталась я успокоить папу.

Ради сохранения инкогнито я часто выступала в темных очках или с макияжем, имитирующим провалы вместо глаз.

– Вот уж точно, – фыркнул отец.

– Это мое творчество, папа, и это для меня важно.

– Именно поэтому я его и терплю. То есть поддерживаю.

– Обожаю тебя. – Я изобразила самую милую улыбку из своего арсенала.

– Хочешь, я приду на концерт?

– Нет! Прошу тебя, не делай этого, побереги свои и мои нервы, ладно?

– Так уж и быть. – Отец весело рассмеялся. – Нервы мне пригодятся. Послезавтра у нас домашняя игра. Придешь поболеть за ребят?

– Конечно. – Отец поддерживал меня, и в ответ я должна быть на одной волне с ним и его командой, хотя порой я буквально засыпала на матчах. – Буду громче всех подбадривать их с трибун! «Молнии» – чемпионы! «Молнии» – вперед!

Артем

Шла вечерняя тренировка. Я только что провернул сложный обманный маневр, чтобы завладеть мячом. Матвей не успел ничего понять, как я проворно выбил мяч из-под его ноги, когда мы отрабатывали тактические схемы.

– Молодец, Королев! – раздался довольный голос тренера.

Гордеев же весь остаток тренировки источал недовольство, оно было настолько осязаемым, что его заметили и другие игроки. Ни от кого больше агрессия не ощущалась, и я не мог понять, чем так не угодил капитану.

Сегодня я смог отличиться два раза подряд, пока мы выполняли различные комбинации и финты.

После тренировки Евгений Михайлович зашел в раздевалку и сообщил, что уезжает по делам в Калугу, а вместо него завтра утром нас будет гонять Матвей. Тренер в шутливой форме сказал, что разрешает капитану команды надрать нам всем задницы, если мы не будем его слушаться. Я был уверен, что, пользуясь таким правом, Матвей в первую очередь оторвется на мне. Перед уходом тренер открыл папку, и порывшись среди документов, достал файл с листами и протянул его мне.

– Королев, держи, вот твой подписанный директором контракт. Забирай и храни в надежном месте.

Я забрал документы из его рук. Вдруг из папки вылетела какая-то небольшая синяя бумажка, напоминавшая рекламный буклет, и упала у ног сидевшего рядом Елисея.

Голкипер схватил ее, и я заметил, как на пару секунд округлились его глаза, пока он возвращал эту бумажку тренеру.

– Спасибо. И как она сюда попала, – пробормотал Евгений Михайлович, но вместо того чтобы убрать оброненный листок обратно в свою папку, скомкал его и выбросил в урну.

После чего тренер пожелал всем хорошего вечера и ушел.

Едва за ним закрылась дверь, Рыжий кинулся к урне и достал листовку, развернул ее и принялся с азартом изучать.

– Что там такое? – Я пихнул его в плечо, пытаясь понять, что так привлекло его внимание.

Матвей тоже подошел к скамейке и навис над вратарем. После чего вырвал бумажку из пальцев Рыжего и сам внимательно всмотрелся.

– Что там? – поинтересовался наш правый полузащитник.

– Ребята, а у меня идея. Давайте рванем завтра в клуб. – С этими словами Матвей развернул к нам помятую бумажку.

Я увидел крупную надпись «Адское пламя» и завтрашнюю дату. А еще какую-то блондинку в черной маске с полуобнаженной грудью и гитарой в руках. Позади нее были изображены три парня в рок-антураже. Стало ясно, это флаер с изображением какой-то явно хардкорной группы. Я о такой даже не слышал.

– Я хочу послушать, как поет эта цыпочка, – согласился Вова, забирая у Гордеева смятый листок и пытаясь разгладить его пальцами.

– Формы у нее что надо. Парни, кто с нами? – выкрикнул Матвей, и все в раздевалке громко загалдели.

– Послезавтра у нас матч, – напомнил я.

– Вот именно, а после него еще один и еще, – возразил Матвей. – Это наш последний шанс отправиться на нормальную тусовку перед отъездом на сборы.

– Капитан сказал, что идем, значит идем, – поддакнул один из полузащитников.

Никто не хотел перечить Гордееву и оказаться изгоем. Этот избалованный мажор был хозяином вечеринки.

– И находится этот клуб не так далеко, – рассудил Рыжий, одобряя всеобщий ажиотаж.

– Одиннадцатый, – обратился ко мне Матвей. – Ты же не ботан? Ты с нами? Или завтра ляжешь спать пораньше, как паинька?

– Я с вами. – Я стойко выдержал его взгляд.

Потом кто-то сунул мне флаер в руки, а я сложил его пополам и убрал в карман.

Тренировка под руководством Гордеева на следующее утро оказалась настоящим адом. Он хорошенько оторвался. На мне в основном. Матвей устроил марафон мучений и начал с того, что заставил только меня одного бегать с утяжелителями на ногах, а затем делать дополнительные отжимания. Я чувствовал, как сводит мышцы, но каждый раз поднимался, стиснув зубы, чтобы не показать свою слабость. Затем капитан придумал некую скоростную эстафету, поставив меня в ворота без перчаток и заставляя защищать их любым способом без секунды на передышку. Мои ладони и колени были отбиты до крови – думаю, Матвей остался доволен собой.

Когда я наконец упал на землю, тяжело дыша и сжимая зубы от боли, Матвей подошел ко мне. Он посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

– Ты все еще жив. Значит, у тебя есть потенциал. Вставай, мы еще не закончили.