По возвращении в Москву у нас выдалось три дня выходных, после чего на четвертый день мы собрались в футбольном клубе на тренировку.
Переодевшись и бурно обсуждая проведенные выходные, мы вышли на поле. В ожидании тренера мы начали небольшую разминку.
Но вместо тренера вышел директор клуба в сопровождении младшего тренера основной команды. И тут я сразу почувствовал неладное.
Директор попросил минуту внимания, а затем объявил, что в связи с некоторыми событиями Евгений Михайлович вынужден передать свои обязанности другому человеку, который будет координировать нас во время выездных игр и вести все его дела.
– Почему? Что случилось у Евгения Михайловича? – спросил Даня Данилов. Нас всех интересовал этот вопрос.
– Не могу назвать причину, но, к сожалению, ему пришлось отстраниться от дел на неопределенный срок.
– Но у нас же на носу и Кубок, и первенство, и Лига! – в ужасе воскликнул Матвей. – Как же мы без нашего тренера! Он заболел?
– Ребята, с Евгением Михайловичем все в порядке, не переживайте. Но у него возникли некие обстоятельства, и ему нужно время, чтобы все решить. Он просил, чтобы ему никто не звонил и ничего не спрашивал. Надеюсь, все будет хорошо, и он скоро вернется в тренерский состав и, если посчитает, нужным, сам потом все расскажет. Действуйте как обычно, готовьтесь к новым матчам, и пока что с вами будет работать Федор Алексеевич. Прошу любить и жаловать.
– Простите. – Я обратился к директору, когда тот уже собирался уходить. – Это как-то связано с Викторией? С ней все нормально?
– Артем, Евгений Михайлович просил меня никому ничего не рассказывать. Прошу понять и… возможно, молиться, чтобы… чтобы он смог вернуться к нам в клуб, и чтобы все снова было хорошо. Прости, больше ничего не могу сказать.
Он вымученно улыбнулся и зашагал прочь.
Молиться? Он сказал «молиться».
Наш новый тренер Федор Алексеевич принялся что-то нам объяснять, но я ничего не слышал из-за пульсирующей крови в ушах. Что-то случилось. Что-то нехорошее.
– Королев! Встань в ряд! – раздался строгий голос тренера, с которым нам предстояло работать.
Просил, чтобы ему никто не звонил.
Мне стало тяжело дышать.
Что могло случиться такого, из-за чего тренер вылетел тогда ночью? Это определенно было связано с тем звонком.
– Королев! – снова обратился ко мне тренер, но я его почти не слышал.
Внутри меня что-то болезненно переворачивалось.
Вика. Вика.
Я должен был убедиться, что с ней все в порядке.
– Королев. – Матвей положил руку на мое плечо. – Что с тобой? Ты весь побледнел.
– Артем. – Теперь сквозь гул в ушах я услышал голос Федора Алексеевича. На этот раз он звучал обеспокоенно. Я поднял на него взгляд и понял, что глаза увлажнились от слез.
– Простите, – пробормотал я.
– Мы тоже очень беспокоимся за тренера, – сказал Федор Алексеевич. – Но все будет хорошо. Думаю, скоро он вернется.
Евгений Михайлович просил ему не звонить. Но ничего не было сказано о том, что нельзя прийти к нему домой и узнать о его состоянии лично.
Вечером я стоял на пороге его дома, в котором бывал уже несколько раз. Я надеялся, что застану Евгения Михайловича самого и смогу узнать, что случилось. Но дома его не оказалось. Ни сегодня, ни на следующий день, ни в последующий. В доме никто не жил.
Я пытался еще раз выяснить какую-либо информацию у директора и других сотрудников, но никто ничего не сказал. Так не бывает. Люди не исчезают вот так резко, не попрощавшись, не сказав даже пары слов, чтобы объяснить свое поведение. Значит, случилось что-то страшное.
Раздобыв в клубе номер Вики, который по глупости в прошлый раз стер из памяти телефона, я писал ей, звонил, но она не отвечала. Даже сообщения до нее не доходили – так и висели непрочитанными. Тогда я позвонил их продюсеру Вениамину. Он ответил мне сразу.
– Вика? – Он удивился моему вопросу. – Какая Вика? У нас нет Вики. Мы не даем никакую информацию об участниках группы.
Я совсем забыл, что она выступает в маске и сохраняет свое инкогнито. Продюсер явно знал ее настоящее имя, но, конечно, не намеревался выдавать свою подопечную какому-то незнакомцу по телефону.
– Прошу вас, просто скажите, что вокалистка группы «Пламенный рассвет» в порядке. – Внутри меня все замерло.
– Она в порядке, – бросил продюсер. – Работаем, готовимся к гастролям. Не звоните мне больше.
Он сказал, что Вика в порядке. От этих слов я немного успокоился. Я надеялся, что тренер скоро вернется и все нам объяснит. Самое лучшее и единственное, что мы могли сделать, – это выигрывать и двигаться вперед.
С каждым разом команда соперников попадалась все сильнее. На следующем матче мы в пух и прах проиграли чехам. Не знаю, в чем была причина. Возможно, я просто разучился играть из-за того, что сильно нервничал в последнее время. Оставалось надеяться, что мы пройдем дальше.
Две недели спустя
Я потеряла счет дням, все они слились в один сплошной бесконечный поток. Каждый мой шаг был прыжком в неизвестность, меня переполняли боль и отчаяние.
Я чувствовала себя потерянной и одинокой, несмотря на то, что папа практически не отходил от меня, да и ребята из группы регулярно навещали в больнице, хотя их посещения не приносили ожидаемого облегчения. Они уверяли, что все будет хорошо, но слова звучали утешительной ложью.
А потом они просто разом исчезли из моей жизни, и осознать это оказалось тяжело.
Спустя две недели нескончаемой пытки, когда я думала, что большего мне уже не вынести, Тим навестил меня один и, взяв мою руку, обрушил:
– Прости, но я так не смогу. Я тебя любил, Вика. Правда, очень сильно любил. В последнее время между нами не ладилось, и ты поставила наши отношения на паузу. Конечно, я дал тебе время. Кто знал, что судьба так распорядится. Прости меня. Но я должен уйти.
Я ощутила прикосновение его губ к своему лбу. Я не знала, что ответить, просто молча ждала, что он закончит.
– Мы должны двигаться дальше, понимаешь? Мы сейчас на взлете. Мы… мы просто должны. По-другому нельзя. Я не знаю, сколько еще ждать чуда. Но его нет… Поэтому нам больше не по пути. Прости, Вика. Прощай.
– Уходи, – с трудом выдавила я, стараясь не разрыдаться.
Он еще раз поцеловал меня в лоб. Я почувствовала, как струйки слез скатились по моим щекам.
– Поправляйся, ладно?
С этими словами он ушел. Ушел навсегда из моей жизни. Дверь за Тимом захлопнулась негромко, но это все равно заставило меня вздрогнуть. Раздались новые шаги.
– Папа? – дрожащим голосом спросила я.
– Да, милая моя. Я тут.
– Можно мне просто умереть?
Будущее казалось мне черным, и я не видела в нем никакого просвета.
Начало ноября
Единственной весточкой тренера стало сообщение, что он вынужден срочно уехать по важным делам за границу, и пожелание сработаться с новым тренером. После этого мы о нем больше не слышали. Впрочем, никто уже не удивлялся, но я сходил с ума от неизвестности.
Месяц спустя Евгений Михайлович появился в футбольном клубе так же неожиданно, как исчез.
– Ребята, я снова с вами. Но прошу не задавать мне никаких вопросов о причинах отсутствия, – такими были первые слова тренера по возвращении.
Он крепко обнял каждого из нас, и все мы были рады его видеть.
Евгений Михайлович выглядел осунувшимся, усталым и болезненным. Он словно постарел разом на несколько лет. Его взгляд казался потерянным, а речь – лишенной прежней энергии и задора.
Да, нужно было уважать его просьбу, но я никак не мог взять в толк, что заставило его так надолго выпасть из футбольной жизни.
Его не было рядом, когда мы вышли в плей-офф в Молодежной Лиге чемпионов, но зато он будет с нами на самых сложных этапах: 1/16 финала, 1/8 финала, 1/4 финала, 1/2 финала и финале. До какой ступени мы найдем в себе силы дойти? Финал? Мечтать, конечно, не вредно.
Тренировки возобновились, во время одной из них тренеру кто-то позвонил, и он внезапно сорвался с места и уехал. Происходило что-то странное.
Однажды я набрался смелости и спросил, как дела у Виктории и почему ее больше не видно в клубе. Тренер ответил, что она уехала на обучение за границу. Возможно, это объясняло, почему она игнорировала мои сообщения.
«Нет!» – мысленно закричал я, когда нападающий команды соперников сделал мне жесткую и агрессивную подсечку на полной скорости.
Я упал и тут же почувствовал острую боль в ноге, в которой что-то хрустнуло. Раздался свисток арбитра, останавливающий игру. Вокруг меня мгновенно наступила тишина. Игроки и болельщики тревожно наблюдали за мной.
– Нет, – прошептал я, уже понимая, что получил серьезное повреждение и не смогу встать, чтобы продолжить игру. Когда я попытался пошевелиться, ногу пронзила невыносимая боль. На меня нахлынуло отчаяние – это могло стать концом моей спортивной карьеры.
Ко мне подбежали медики и тренер, а я бросил полный ненависти взгляд на противника. Он, конечно же, получил красную карточку и удаление до конца игры.
Футболист выразительно посмотрел на меня, и я понял, что это было спланировано. Меня намеренно вывели из строя. Да, в мире футбола, когда ты становишься слишком сильным игроком, у тебя появляются недоброжелатели. Нездоровая конкуренция дает о себе знать.
В этот день наша команда проиграла. А мне диагностировали разрыв связок и травму голеностопа.
– Два-три месяца на восстановление, – сообщил спортивный врач, вынося приговор. – Это в лучшем случае. При правильном лечении есть шанс, что ты сможешь выйти на поле к четвертьфиналу.
Это если мы до него дойдем.
И тут же поправил себя: «Если они дойдут».
– Это очень долго. Мне нужно, чтобы мой лучший игрок вышел на поле как можно скорее, – заявил тренер. – У нас чемпионат в разгаре и Кубок на кону!
Но врач непреклонно заявил, что два месяца – это минимум, и он не даст мне разрешения играть, пока я полностью не восстановлюсь.
Так я оказался за бортом. Несмотря на то, что в национальных играх начался зимний перерыв, команде предстояла серия выездных игр в рамках международных турниров Лиги чемпионов, а я останусь в Москве, на долгой реабилитации в нашем медицинском центре.
Хотелось выть от бессилия, но в футболе никто не застрахован от подобных травм. У меня и раньше случались ушибы и растяжения, но я не был готов к такому жестокому повороту судьбы. Целых два месяца, а то и больше. Мне даже нормальные тренировки запрещены, я совсем растеряю форму.
– Добро пожаловать в клуб поломанных футболистов, – пошутил Рыжий, узнав о моей травме. – Теперь мы с тобой вдвоем будем сидеть перед телевизором, есть попкорн и болеть за наших ребят.
Я горько усмехнулся. Но согласен, вместе смотреть онлайн-трансляции будет гораздо веселее. А еще можно будет кое-что подтянуть по учебе. Я пропустил очень много зачетов, не помешает наверстать упущенное, раз уж представилась такая возможность.
Я провалялся без дела всего неделю, а уже сходил с ума. За эти дни ноющая боль в ноге исчезла, я спокойно передвигался по территории клуба со специальной тугой повязкой для фиксации сустава. Все вокруг раздражало: я должен был гонять мяч по полю, а не отдыхать, как изнеженная принцесса, да еще в компании Рыжего, который за последние дни меня просто достал своим постоянным шумом на фоне.
Знаю, что сердился зря, но ничего не мог с собой поделать – эта травма была как кость в горле, из-за которой все мое существование свелось к тому, что я ходил только в медицинский центр и обратно в общежитие. Короче, я так не привык. Был лишь один плюс – я уже сдал один зачет в университете и спокойно готовился ко второму.
Утром восьмого дня меня разбудил телефонный звонок. Сквозь сон я посмотрел на экран: Евгений Михайлович. Что?! Я тут же проснулся и поспешно принял вызов. Тренер попросил меня заглянуть в его кабинет. Сегодня вечером он с командой улетал на серию выездных игр в рамках Лиги и Кубка.
Спустя пятнадцать минут я уже сидел в кресле напротив него.
– Мне жаль, что ты получил травму, Артем, – с грустью сказал тренер. – Команда рассчитывала, что ты приведешь всех к финалу. Благодаря тебе мы зашли так далеко.
– Они справятся дальше и без меня, – с уверенностью заявил я. – Теперь у вас есть феноменальный голкипер.
– Матвей, как говорится, расправил крылья. – Тренер с теплотой улыбнулся. – Опять же, благодаря тебе, Артем. Откуда ты у нас такой только взялся?
– Я хочу поехать с вами, – с затаенной надеждой произнес я. Хотя бы просто протирать скамейку запасных и быть вовлеченным в процесс игры. – Можно?
– Нет, тебе нужно быстрее восстановиться, чтобы вернуться в состав команды. – Тренер внимательно посмотрел на меня. – Да и ты нужен мне здесь. На самом деле я позвал тебя сюда не просто так. Вот только не знаю, с чего начать. – Он тяжело вздохнул и оперся локтями о стол. Да, Евгений Михайлович заметно нервничал, пытаясь мне что-то сказать. Зачем я ему понадобился здесь?
Я терпеливо ждал, когда он соберется с мыслями и все объяснит.
– Артем, мне нужен человек, которому я могу полностью доверять. Тебе я доверяю. Мне предстоит уехать, и мы с командой на протяжении полутора месяцев постоянно будем в разъездах. Я не хотел возвращаться на работу, но… но я дал обещание. Футбольный клуб и все вы, ребята, тоже моя семья, и мы вместе стремимся к победам. Я не знал, как разорваться, но все же обещал ей сделать все, чтобы выйти хотя бы в плей-офф.
– Без вас все было не так, Евгений Михайлович, – отозвался я, не до конца понимая, кому он дал обещание. – Команда вас любит, и ваше возвращение придало нам сил.
– Спасибо, но речь сейчас не о команде. Я… – Он снова умолк, с трудом подбирая слова.
А затем вдруг встал, выкатил свое кресло из-за стола и сел напротив меня. Он нервно потер лоб, и я заметил, как сжалась его челюсть.
– Артем, – наконец обратился он ко мне. – Я ищу человека, который сможет взять на себя ответственность за мою дочь.
– Вику? – пробормотал я, и это звучало так глупо, ведь я же знал, что у него нет других дочерей.
– Мне нужен кто-то, кто будет приглядывать за ней в мое отсутствие. Я нанимал уже людей, но никто не справляется. Никто. Она никого к себе не подпускает, и они… они просто увольняются.
Я не понимал, о чем сейчас говорил Евгений Михайлович. Ясно было только одно: речь шла о Вике, но зачем за ней нужно присматривать?
– Я готов заплатить, – продолжал тренер. – Пожалуйста, помоги мне, Артем. Ты единственный, на кого я могу рассчитывать. Вы с Викой довольно близко знакомы. Может быть, ты сможешь найти с ней общий язык.
– Простите, я не понимаю, что вы хотите сказать, – выдал я, совершенно растерявшись. Неужели он узнал про то дурацкое видео?
– А еще, ты ведь умеешь играть на гитаре? Может, ты даже сможешь ее немного расшевелить и взбодрить, – продолжал тренер говорить в каком-то лихорадочном состоянии. Я увидел, что его глаза увлажнились от слез. – Артем, я хочу попросить тебя срочно переехать в мой дом, жить в нем эти два месяца и просто быть другом для Виктории. С моей дочерью случилась страшная трагедия. Сейчас ей нужен кто-то… кто-то живой рядом. Я не могу оставить ее одну или на попечении совершенно чужих людей. А на тебя готов всецело положиться.
Меня окатило холодной водой. Я схватил тренера за дрожащие руки и, крепко сжав их, спросил:
– Что с ней?
Евгений Михайлович поднял на меня глаза, из которых уже неудержимо катились слезы.
– Она… она…
А дальше он произнес страшные слова, которые прозвучали как гром среди ясного неба, и мир вокруг меня в один миг разрушился, земля будто ушла из-под ног.
Сердце замерло, и волна ужаса накрыла меня с головой, словно цунами, сметая все на своем пути. Я не мог поверить своим ушам, не мог осознать произошедшее.
Не в силах вымолвить ни слова, я просто крепко обнял страдающего отца. Его тело дрожало, словно он только что выбрался из ледяной воды. Мне было даже страшно представить, что ему пришлось пережить.
Затем Евгений Михайлович рассказал мне, что сиделка, которую он планировал оставить со своей дочерью, только что позвонила и отказалась от работы, поэтому он решился попросить о помощи меня.
– Я согласен и готов ехать прямо сейчас, – тихо сказал я.
– Собери свои вещи сразу, – произнес тренер. – Через полчаса подъеду к общежитию и заберу тебя.
Я вышел из кабинета тренера в каком-то полуобморочном состоянии, отказываясь верить тому, что это могло произойти с Викой. Нет, только не с ней. Как она справилась с этим одна?