Из школы Лис мчался вприпрыжку. Матери дома ещё не было, но он не стал дожидаться, а позвонил ей.

– На юг? – растерянно переспросила мама. – Там хорошо, конечно. Но это всё так неожиданно!

– Да чего там неожиданного-то? – прокричал в трубку Лис. – Ты же сама хотела нас отправить на лето к морю. А тут всё само собой получилось. Бесплатно.

Мама вздохнула. Эта её нерешительность была Лису совершенно непонятна.

– Так ты что – против? – осторожно спросил он.

– Да не то что против, – замялась мама. – Но мне нужно подумать.

– О чём? – взвыл Лис.

Он хорошо знал маму, и её желание подумать ничего хорошего не предвещало. Вот если бы она сразу согласилась! А потом думала сколько угодно.

– Мам, – слегка соврал Лис, – времени-то нет.

– Почему? – удивилась мама. – Сейчас февраль. Путёвки, я так понимаю, на лето. Или на весенние каникулы?

– На лето, – подтвердил Лис. – Но знаешь сколько желающих? Если мы сразу не согласимся, их другим отдадут!

– Ну… А дорога входит в путёвку? И на чём добираться – на самолёте, на поезде?

– Я не знаю, – растерялся Лис.

Но почти сразу же нашёлся:

– Тебе Алина Алексеевна в девять позвонит. Она всё знает.

– Ах вот как! Значит, до вечера время есть? А то я уж решила – дорога' каждая секунда.

– Не каждая, – ворчливо согласился Лис, – но всё равно…

– Ладно, до вечера я решу, – ответила мама.

– Но скорее да? – не удержался Лис.

– Не знаю, – честно призналась мама.

Сестре Лис рассказал про путёвки сразу, как только она вернулась из школы. Она взвизгнула и чмокнула Лиса в щёку:

– Вот это да!

– Погоди ещё, – попытался унять её востроги Лис. – Может, мама не разрешит.

– Разрешит-разрешит! – запрыгала сестра. – Я её сейчас уговорю.

И выхватила мобильник.

Честно говоря, именно на это Лис и рассчитывал. Против него одного мама ещё может устоять. А вот против них вдвоём с сестрой – вряд ли. Тем более Лиза умела уговаривать. Лис даже подозревал, что она – начинающий гипнотизёр. Хоть сама этого и не понимает.

– Ну что? – спросил он, когда Лиза вернулась из комнаты.

– Почти согласна! – подмигнула Лиза. – Со мной не пропадёшь.

Лис показал сестре большой палец. Она капризно скривила нос.

– Лучше бы шоколадку купил!

Лис, передразнивая, скорчил рожицу объевшегося лимоном. Лиза сдерживалась полминуты, а потом согнулась от хохота. Лис расхохотался вслед за сестрой.

– Хочешь сказать, только для меня старалась? – спросил он, отсмеявшись. – А тебе это не нужно?

– Нужно, – призналась Лиза. – Но если ты купишь шоколадку – будет только лучше.

– Кому?

– Мне, конечно! – фыркнула Лиза.

И ушла в большую комнату. А Лис отправился на кухню. Пока он жарил яичницу, Лиза заглядывала два раза, но смотрела молча. Только слюну сглатывала. Лис делал вид, что её не замечает. Потому что это нечестно – прибегать всегда на готовенькое. Особенно если ты – девчонка. Лис бы согласился готовить с Лизой по очереди. И Лиза вроде бы не спорила. Вот только почему-то, по её мнению, стоять у плиты всегда была очередь Лиса. А не Лизина. Лису это надоело, и с недавних пор он начал вредничать. Вот, например, сегодня решил твёрдо – яичницей не делиться.

Когда Лиза зашла на кухню в третий раз, он посыпал яичницу тёртым сыром, перемешанным с зелёным луком и петрушкой, и ещё на минутку прикрыл крышкой.

Лиза громко понюхала воздух и не выдержала.

– На двоих? – робко спросила она, кивнув на сковородку.

– С чего бы? – пожал плечами Лис.

– С того, что я – твоя сестра!

– Ну и?

Лис выключил газ и аккуратно подцепил яичницу деревянной лопаткой.

– И я есть хочу! – пискнула Лиза.

– Прекрасно, – кивнул Лис. – В холодильнике есть суп. Налей в тарелку и разогрей. В микроволновке.

– Мне некогда! – попыталась схитрить Лиза.

– Займёт ровно три минуты, – не поддался на провокацию Лис.

Он переложил яичницу на большую тарелку и отвернулся, чтобы достать хлеб.

– Не хочу суп! – проныла Лиза жалобно-жалобно. – Мне бы яичницы – самую капельку. Вот эту, с желточком!

Это показалось Лису верхом наглости. Пожарить яичницу, чтобы не растёкся желток, было очень трудно. У Лиса из трёх яиц, хорошо если один оставался целым. А то, что глазок желтка – самое вкусное, считала не только Лиза. Это в их семье знал любой и каждый.

Лис иронично хмыкнул и не ответил сестре.

Он, не торопясь, отрезал кусок хлеба, положил его на салфетку в плетёную корзиночку, как всегда делала мама, и потянулся за вилкой.

За спиной воцарилась подозрительная тишина. Когда Лис повернулся к столу, то чуть язык не прикусил от возмущения. Лиза, пальцами отхватывая куски яичницы, тороп– ливо засовывала их в рот и мечтательно улыбалась.

– Ты что? – громко выкрикнул он. – Дикая?

И со стуком переставил тарелку на противоположный конец стола.

Лиза проглотила то, что было во рту, и вдруг заплакала. Она всхлипывала и размазывала по щекам грязными пальцами слёзы. Лис растерялся. Лиза показалась ему такой маленькой и несчастной! А он, дурак, какой-то яичницы для неё пожалел.

– Лиз, – попросил он, – не реви!

Лиза посмотрела на него и всхлипнула ещё жалобней. Лис поставил тарелку с яичницей прямо перед ней.

– Ну хочешь – съешь всю? – предложил он.

– Всю? – изумлённо переспросила Лиза и даже перестала плакать. – А ты?

– А я обойдусь, – вздохнул Лис.

Лиза помотала головой:

– Всю мне много, бери половину.

Лис вздохнул ещё тяжелее и потянулся за другой тарелкой.

Вечером позвонила Алина Алексеевна. Мать разговаривала с ней долго. Ни Лис, ни Лиза ничего не слышали. Но мать вышла из комнаты с улыбкой.

– Уговорили вы меня, – призналась она. – Все трое. Но, чур, потом не жаловаться!

– На что? – удивлённо спросила Лиза.

– На коллективную жизнь, – хмыкнула мама. – Вы же у меня домашние. Даже в зимнем лагере ни разу не были. А тут… Ладно, сами поймёте.

Лиза обхватила маму двумя руками.

– Значит, ты согласна, да? – на всякий случай переспросила она.

– Согласна.

– Ура! – закричала Лиза. – Ура-ура-ура!

И запрыгала, наступая маме на ноги.

Лис кричать не стал и прыгать тоже. Он просто улыбнулся и сказал:

– Спасибо, мам!

– Было бы за что, – погрустнела мама.

И как будто в воду глядела.

К мысли, что летом он поедет к морю, Лис привык быстро. Но до лета было далеко. Поэтому Лис как привык, так и забыл. То есть не то чтобы совсем забыл, но просто не думал пока.

Когда было свободное время, он или играл на гитаре, или с лупой в руке рассматривал монеты из альбома. Монеты с каждым днём занимали его всё сильнее. Он как будто заболел ими. О продаже альбома мать больше не заговаривала, и Лис был уверен, что вопрос отпал сам собой.