Одним из первых выездов в капиталистическую страну стала инспекционная поездка Серова весной 1954 года в Швейцарию для проверки мер безопасности советской делегации во главе с министром иностранных дел СССР Молотовым[1014]. Здесь Серов вновь дал волю своим приобретательским инстинктам. Вот как это описывает заместитель начальника 9-го управления КГБ Н.С. Захаров, непосредственно отвечавший за охрану советской делегации:
«В Женеве сопровождавший делегацию Серов от нечего делать ездил по магазинам, скупая красивые вещи. Однажды я его долго ждал, чтобы согласовать неотложный вопрос. Когда Серов приехал, я, подождав немного, без стука захожу в его комнату и вижу комичную картину: Серов стоит на коленях и разбирает драгоценные вещи типа “бижутерии”. Я обомлел, стою и молчу от неожиданности. “Чего тебе надо?” — не вставая, крикнул Серов. “Срочное дело”, — говорю я. “Иди, сейчас приду!” — сказал он. Я вышел, проклиная себя, что не постучался и вошел в комнату к Серову неожиданно. Я и так его не особенно уважал, но после этого он совсем упал в моих глазах. Я понимал, что он использовал валюту из закрытого источника, т. е. злоупотреблял своим служебным положением»[1015].
Н.С. Захаров.
[Из открытых источников]
Доверие Хрущева Серов старался оправдывать везде, даже в заграничных поездках. В сентябре – октябре 1954 года, сопровождая Хрущева в ходе длительного визита в Китай, Серов всячески ему угождал, отвечая не только за безопасность советской делегации, но и за ее хозяйственное обслуживание и питание. Оказалось, что функции завхоза вовсе не обременительны для председателя КГБ. Их он ревностно и с усердием исполнял и в дальнейшем. Как вспоминал о поездке в Китай Д.Т. Шепилов, тоже включенный в свиту Хрущева:
«Хрущев был очень привередлив в еде и частенько покрикивал:
— Серов! Почему суп не горячий?
— Иван Александрович! Ты что, решил нас несолеными отбивными кормить?
— Серов! А вобла есть?
Серов, присаживающийся обычно к краю стола, на окрик Хрущева срывался с места и мчался на кухню поправлять дело»[1016].
Самая работа для председателя КГБ. Серов вдруг оказался в шкуре Власика с той лишь разницей, что у Власика был один хозяин, а над Серовым возвышалось «коллективное руководство». Даже сам будучи на юге на отдыхе, рядом с «охраняемыми» он не мог быть вне службы: «то охота, то рыбная ловля, то встречай, то провожай…»[1017]
Унизительное помыкание со стороны подвыпившего руководства, знакомство с изнанкой жизни «вождей», их ссоры и пьяный вздор — дали Серову уникальный опыт и сориентировали[1018]. Он поначалу тяготился, но быстро втянулся, разобрался и прекрасно понял, кому и как служить.
И в дальнейшие свои выезды из страны руководящая двойка — Н.С. Хрущев и Н.А. Булганин — неизменно брали с собой Серова. Для организации обслуживания, да и вообще на всякий случай. Советские вожди еще не привыкли к заграничным поездкам и не почувствовали к ним вкуса. Так что мало ли что там с ними может произойти… А вдруг провокация какая? В этом свете важны были и официальные функции Серова по обеспечению мер охраны советских лидеров.
Н.А. Булганин, Н.С. Хрущев.
[Из открытых источников]
В конце 1955 года Булганин и Хрущев отправились в длительный, на целый месяц, вояж в Индию, Бирму и Афганистан. Отбыли из Москвы 17 ноября и прибыли назад лишь 21 декабря 1955 года[1019]. В течение всей поездки их сопровождал Серов и обеспечивал «личную безопасность». И здесь, по воспоминаниям Н.С. Захарова, отличился: «Будучи сопровождающим лицом, он просто украл предназначенную Джавахарлалом Неру для другого человека прекрасную настольную лампу из бивня слона»[1020].
Близость к «охраняемым» была щедро вознаграждена. Именно за этот вояж Серов 31 декабря 1955 года удостоен ордена Красного Знамени[1021]. В то же время он погрузился в мир внутренних интриг, обид и распрей руководящей верхушки. Ему приходилось непросто. Конечно, он инстинктивно держался ближе к Хрущеву. И поневоле терпел обиды и несправедливые упреки. Когда в Болгарии начальник охраны, «прикрепленный» к Хрущеву, выпил лишнего, пишет Серов, «Хрущев мне предъявил претензии, почему ваши сотрудники пьют. Ну, я думаю, что Столяров не у меня научился пить, а там, где работает»[1022]. О своих обязанностях по организации охраны руководителей и об охраняемых Серов пишет: «Вообще мне с ними сложно. Надо смотреть за охранниками, чтобы не перепились, да еще замечать, кто чего неправильно сказал. Друг другу не хотят сказать, а мне вываливают»[1023]. Серов видел нараставшее раздражение Хрущева в отношении Булганина: «Не может выступать, все дело портит»[1024].
И.А. Серов. Лондон. 1956.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
В апреле 1956 года Булганин и Хрущев посетили с официальным визитом Великобританию. Накануне этой поездки Серов на новом «Ту–104» вылетел 22 марта в Лондон для подготовки визита и «отработки мер безопасности». Но тут вышел скандал. Английские таблоиды подняли ужасную шумиху, Серова открыто называли «кровавым мясником»[1025]. Его всюду преследовали репортеры. Возмущенные выступления печати, считавшей Серова виновником неосталинских репрессий, заставили советское руководство отказаться от идеи включить его в состав делегации. Об этом Серову сообщил Хрущев, сославшись на возможные студенческие протесты[1026]. Да и план поездки поменялся, Хрущев решил отправиться в Великобританию морем. Серов не участвовал в поездке, тем не менее распространились слухи, будто он не сходил на берег, оставаясь все время на корабле[1027].
Эта неудача не отвадила руководителей СССР от привычки брать с собой в поездки председателя КГБ. В конце концов, есть «ручные» страны. В июне 1957 года Серов снаряжает спецпоезд и опять сопровождает Булганина и Хрущева в поездке в Финляндию. Вот здесь он по-настоящему пригодился Хрущеву. Но уже как свидетель.
К весне 1957 года от былой идиллии «коллективного руководства» в Президиуме ЦК КПСС не осталось и следа. Все чаще на заседаниях разгорались яростные споры, порой даже по не очень-то принципиальным вопросам. Явное стремление Хрущева к единоличному лидерству просто выводило из себя бывших ближайших соратников Сталина и старейших членов Президиума: В.М. Молотова, Л.М. Кагановича, Г.М. Маленкова, К.Е. Ворошилова и Н.А. Булганина. В какой-то момент стало ясно, что с ними большинство членов и кандидатов в члены Президиума ЦК, в том числе М.Г. Первухин, М.З. Сабуров, Д.Т. Шепилов. Даже А.И. Микоян, Е.А. Фурцева и Г.К. Жуков накануне решающих событий проявили колебания[1028]. Их порой сильно задевали грубый тон и авторитарность Хрущева. Сам же Хрущев мог рассчитывать на твердую поддержку избранных в Президиум ЦК лишь двумя годами раньше А.И. Кириченко и М.А. Суслова, да еще более молодых членов руководящей верхушки, год с небольшим как избранных кандидатами в Президиум, — Л.И. Брежнева и Н. Мухитдинова. Также на стороне Хрущева выступал кандидат в члены Президиума ЦК Н.М. Шверник — председатель КПК при ЦК КПСС, много делавший для процесса реабилитации и разоблачения преступлений Сталина. В ходе изучения архивных материалов ему открылась такая правда о Молотове, Кагановиче, Ворошилове и их роли в предвоенных массовых репрессиях, что страшно было представить, к чему приведет их победа в схватке с Хрущевым и дальнейшее верховенство в Президиуме ЦК КПСС. В общем у Шверника, как, впрочем, и у остальных молодых членов хрущевского руководства, имелись все основания серьезно опасаться «сталинской гвардии».
Н.А. Мухитдинов.
[Из открытых источников]
Итак, против Хрущева 18–21 июня 1957 года выступило большинство членов Президиума ЦК КПСС. В первый же день на собранном ими заседании, изгнав Хрущева из председательского кресла, они поставили на обсуждение два вопроса. Во-первых, предлагалось упразднить пост первого секретаря ЦК. Во-вторых, сместить с должности председателя КГБ Серова. Ему были предъявлены серьезные претензии за то, что он подотчетен не Президиуму ЦК КПСС, а только лишь Хрущеву.
Выступивший 21 июня Сабуров выдвинул на пост председателя КГБ кандидатуру Патоличева, другие члены Президиума (Маленков или Каганович) предложили занять эту должность Булганину. У членов Президиума существовало опасение, что Серов шпионит за ними в пользу Хрущева. Булганин незадолго до описываемых событий говорил Сабурову: «…я не доверяю Серову, на нас доносит, наверное». То же думал и сам Сабуров, полагая возможной слежку со стороны КГБ за высшими руководителями. О том, как он поделился своими сомнениями о Серове с маршалом Жуковым, рассказал на июньском (1957 года) пленуме ЦК КПСС сам Сабуров: «Я говорил и Жукову, а он мне ответил: пусть попробует, я его в два счета снесу, и Лубянки не останется»[1029].
Подобное высказывание Жукова совершенно не случайно. К 1957 году его отношения с Серовым перестали быть столь сердечными, как в 1945–1947 годах. Жуков всегда относился с подозрением и ненавистью к «органам», натерпевшись от них еще в абакумовские времена и справедливо полагая, что хорошего от них ждать нечего. И вот главным чекистом страны стал человек, с кем он вроде дружил. Но теперь, по своему положению, они возглавляли соперничающие ведомства. Некоторые усилия приложил и Хрущев, интригами добиваясь отдаления Серова от Жукова. Их былая дружба и заступничество друг за друга пугали Хрущева. Когда Жукова отправляли в отставку, Хрущев пытался его изобразить еще и интриганом. На вечернем заседании пленума ЦК КПСС 29 октября 1957 года Хрущев сказал: «Жуков заявил Серову: “Не верь Хрущеву, я ему не говорил, что тебя надо снять”», — и далее добавил, что в действительности Жуков все же говорил о необходимости снятия Серова с должности[1030]. Более того, в октябре 1957 года Хрущев обвинил Жукова в том, что тот требовал переподчинить пограничные войска Министерству обороны, изъяв из КГБ, и заменить Серова на посту председателя КГБ военным человеком[1031]. Хрущев возмущался: работа КГБ — «это же не военная работа, это политическая работа… это оружие борьбы для обезвреживания наших врагов»[1032]. Да, в октябре 1957 года пришло время Жукова получить горькую пилюлю, и это в благодарность за все. А в июне 1957-го он Хрущева спас. Как вспоминал Жуков, тогда Хрущев к нему растроганно обратился: «Георгий, спасай положение, ты это можешь сделать. Я тебя никогда не забуду». Жуков его успокоил и заверил: «Никита, будь тверд и спокоен. Нас поддержит пленум ЦК, а если группа Маленкова — Молотова рискнет прибегнуть к насилию — мы и к этому будем готовы»[1033]. Как утверждает Жуков, на заседании Президиума он заявил: если будет принято решение о смещении Хрущева, «я не подчинюсь этому решению и обращусь немедля к партии через парторганизации вооруженных сил»[1034]. Вот это ему вскоре и припомнили.
За полгода до июньского (1957 года) пленума и у Булганина произошла стычка с председателем КГБ, когда он открыто заявил Серову, что не доверяет ему[1035].
Как пишет Жуков, он поддержал Хрущева в июне 1957 года потому, что считал его линию «более правильной», тогда как его противники «держались за старые догмы»[1036]. По его воспоминаниям, заседание Президиума ЦК шло трое суток с утра до вечера, «первый и второй день Н.С. Хрущев был как-то деморализован и держался растерянно», но, «получив крепкую поддержку и заверения некоторых членов ЦК, прибывших в Москву, о желании серьезно расправиться с группой Молотова — Маленкова, вновь почувствовал прилив энергии и стал прежним Хрущевым — оптимистом»[1037].
Серов, осведомленный о том, чем ему грозит победа противников Хрущева, не колебался. Его выбор представлялся очевидным, но некоторые планы и предпринятые им меры он не афишировал. Жуков и члены Президиума ЦК 18 июня были неприятно удивлены и даже напуганы тем, что «количество офицеров охраны у Булганина, Молотова, Маленкова и Кагановича в первый же день резко увеличилось»[1038]. Без сомнения, об усилении охраны мог распорядиться только шеф КГБ Серов. Но для чего? Жуков пишет в связи с этим о возникших опасениях, что Булганин и Маленков «могут пойти на авантюру и всех нас арестовать», используя некие связи и друзей в КГБ и МВД[1039]. Но это лишь страх. Вероятнее всего, Серов усилил присутствие своих людей вокруг Булганина, Маленкова, Молотова и их заединщиков для более надежного контроля за их разговорами, встречами и действиями, а там, чем черт не шутит, и для их задержания, если бы поступила такая команда от Хрущева.
С помощью министра обороны Жукова и председателя КГБ Серова Хрущеву и его немногочисленным сторонникам в Президиуме ЦК КПСС удалось собрать в Москву весь состав ЦК, доставив его членов из дальних регионов военно-транспортными самолетами. Серов рассылал шифровки, а Жуков отвечал за доставку. На открывшемся 22 июня 1957 года пленуме ЦК КПСС Хрущев сумел представить события предыдущих дней как заговор «антипартийной группы». Молотов, Маленков, Каганович и другие члены руководства, выступившие накануне с критикой Хрущева, были обречены. Пленум их заклеймил. Выступая на пленуме, тверже всех держался Молотов. Говоря о несуразностях Хрущева, он поставил ему в вину мытье с президентом Кекконеном в бане, случившееся как раз накануне, в ходе поездки в Финляндию Булганина и Хрущева. Булганин идти в баню благоразумно отказался. Защищая Хрущева на пленуме, подал реплику о «традиционном финском обряде» Серов, убеждая присутствующих, что финское правительство проводит в бане свои заседания. «Сидят голые в бане и обсуждают вопросы»[1040], — сказал он. Никто в зале почему-то не засмеялся.
Хрущев объяснил: «И пошел я не потому, что хотел в бане париться, а считал бестактным отказаться. Вместе со мной были т.т. Михайлов, Серов и работник нашего посольства в Финляндии тов. Котов. С их стороны были Кекконен и генерал Грюнвальд». Но Молотов упорствовал: «Можно было бы достойнее вести себя в Финляндии для Первого секретаря». Ему тут же возразил Руденко: «А вы считали достойным ехать к Гитлеру?» Здесь уж Молотов не нашел что ответить[1041].
И после разоблачения «антипартийной группировки» Хрущев берет в заграничные поездки с собой Серова. В июле 1957 года тот включен в состав партийно-правительственной делегации СССР, отправляющейся в Чехословакию.
В том же 1957 году в Москве состоялся молодежный фестиваль. От госбезопасности и милиции потребовались титанические усилия по поддержанию порядка на фестивале. КГБ активно следил за молодыми людьми из капиталистических стран, стараясь ограничить их общение с советскими гражданами. Еще в 1956 году Серова включили в комиссию по подготовке и проведению фестиваля молодежи и студентов[1042].
Последний свой служебный визит за границу в качестве председателя КГБ Серов нанес осенью 1958 года в ГДР. Предварительно он направил свои предложения об обстановке в ГДР и предлагаемых им мерах в Президиум ЦК КПСС. На заседании 21 октября 1958 года (П188/17) его предложения были одобрены.
И.А. Серов и Н.С. Хрущев. 1958.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
Близость Серова к Хрущеву дала свои плоды. Мало того, что на него пролился дождь званий и наград. Он еще прочно занял место в партийно-государственной иерархии. На ХХ партийном съезде в феврале 1956 года Серов был избран членом ЦК КПСС. Он также являлся депутатом Верховного Совета РСФСР 4-го созыва (1955–1959) и депутатом Верховного Совета СССР 4-го и 5-го созывов (1954–1958, 1958–1962).