Лео взвыл от возмущения. Платье было чудовищным, и она это знала. Оно вышло из моды десятилетия назад, и вряд ли его стоило спасать.

Только Табита могла подумать, что оно того стоит.

Она снова помахала платьем перед ним, словно дразня быка. И он бросился. На этот раз он не выпускал когти (вдруг заденет Табиту?), но ударил лапой и зашипел. Он был в том настроении, когда хочется выдрать каждую рюшу из этой кошмарной тряпки.

Табита рассмеялась, как всегда, и перекинула платье на манекен, подальше от его лап.

— Тебе понравится, когда я закончу. Обещаю.

Она подмигнула.

Потому что Табита разговаривала с кошками. Она была чудачкой. Она никогда не догадывалась, что Лео отличается от остальных, даже когда говорила с ним в таком духе. А если и догадывалась, то ни разу не касалась этой темы и не начинала выдвигать требований, как Арчи.

Она просто продолжала работать, улыбаясь, разговаривая и даже напевая себе под нос.

Это было странно успокаивающее зрелище. Своеобразная красота. Принц не мог любить продавщицу в лавке так же, как и кот, но Табита занимала в его мире совершенно особенное место. Не служанка и не подлиза. Не сестра и не кто-либо еще, с кем он сталкивался раньше.

Она редко чего-то требовала от него, кроме его компании, и сейчас это казалось чем-то чудесным.

— Останешься на ночь? — спросила она, и Лео не мог представить места, где ему хотелось бы быть больше.

20. Кот на раскаленной крыше

Ночь, проведенная Арчи под открытым небом, мало чем отличалась от тех времен, когда они были на охоте, но у него еще был дом. Когда за душой у него было хоть что-то свое, не принадлежащее ни принцессе, ни коту. Теперь всё его имущество состояло из одежды, что была на нем, дедовского лука и еще нескольких вещей, уместившихся в один холщовый мешок. Он взял с собой две материнские книги, но её сад остался в прошлом. Еще одна частичка её души была безвозвратно отнята.

Не то чтобы он жалел о решении уйти, но он совершенно не понимал, что ждет его дальше.

И, честно говоря, какими бы жестокими ни были слова брата, разве они сильно отличались от того, о чем думал сам Арчи? Что всё его нынешнее везение построено на лжи, а отношения с Эйнсли совсем не такие, какими должны быть?

Возможно, он и впрямь был лишь забавным и по большей части бессловесным «питомцем» принцессы.

Впрочем, подбитого мехом плаща хватило, чтобы не замерзнуть ночью, а на следующий день наступил Весенний фестиваль. Ворота замка были распахнуты настежь, и казалось, весь город вышел на празднование. Арчи был уверен, что Руперт воспользуется случаем и объявит соседям о своей помолвке с Элли, замяв все остальные новости.

Арчи даже видел пастушку гусей, флиртующую с одним из батраков.

Так что, возможно, её не слишком заботила смена событий. Может быть, он был единственным, кто считал, что всё идет наперекосяк, и что их жизни должны быть больше похожи на сказку.

Как бы то ни было, в нем горело острое желание во что-нибудь ударить. Он встал в очередь к другим парням, которые заключали пари и устраивали поединки в части открытого двора — огороженной арене, где обычно держали коз или свиней. Он схватил шест, скинул нарядную тунику, подаренную Эйнсли, и вышел против другого деревенского парня.

Противник окинул Арчи настороженным взглядом. Арчи его не винил. Это был далеко не первый его поединок, а за последний год он изрядно раздался в плечах.

Кто-то в толпе прошептал, ставя монету на «огра».

Но Арчи не был огром. По крайней мере, он был достаточно благодушен, чтобы позволить противнику замахнуться первым.

А затем он схватил парня и прижал его к земле двумя быстрыми и точными движениями.

Время шло. Арчи валил одного деревенского парня за другим. Из толпы доносились шепотки и выкрики. Всё больше людей называли его «огром». Сэр Каллум подошел после нескольких раундов и крикнул через забор:

— Парень, где ты этому научился?

Никто не учил его махать палкой. Никому и не нужно было.

— Тут и учиться-то особо нечему.

Арчи пытался понять, хвалит его рыцарь или нет. Когда Арчи впервые повалил сына кузнеца, он думал, что отец будет им гордиться. Но тот не гордился. Он лишь покачал головой и сказал:

— Что ж, видимо, дома мы тебя недостаточно нагружаем. А теперь брось эту дурацкую палку, пока король не решил, что ему нужен еще один пушечный солдат.

Арчи мог бы подумать, что в рыцарстве и сражениях за правое дело есть некий романтизм, но отец видел то же самое, что и братья. Арчи был мышью — пусть и переростком. Безмозглым огром. Если ему доведется сражаться в королевской войне, он станет лишь кормом для стрел и магии. А если ему суждено любить принцессу, он будет её шутом. Лучше прожить честную и простую жизнь мельника: пусть у них было немногое, зато оставалась гордость.

Нет, не было сомнений в том, что подумал бы отец Арчи, увидь он его сейчас. Единственным вопросом оставалось то, почему он не попытался пристроить Арчи в ученики, когда тот был моложе, как это сделал Руперт, а вместо этого оставил ему «волшебного кота».

Сэр Каллум рассмеялся:

— Ну, когда ты здоров как бык, возможно, можно обойтись и без тонкостей, но с ними ты станешь еще лучше. — Рыцарь взял другой шест из кучи и встал в стойку для демонстрации. — Попробуй вот так.

Только тогда Арчи вспомнил, что рыцарь подписался его поручителем, пусть и только ради принцессы. Следуя выкрикиваемым советам, Арчи повалил еще нескольких парней. Он даже перекинул Харриса, когда брат решил выйти на бой, но на душе от этого легче не стало.

— Молодец, парень, — сказал сэр Каллум. — Просто расслабься немного. Это ведь всё ради веселья.

Это было правдой. Не все, кто называл Арчи огром, делали это со злобой. К толпе присоединились дети из Благотворительного дома, и Арчи с удовольствием подыгрывал им, рыча и размахивая руками, когда одержал очередную победу над одним из молодых охотников, с которыми познакомился за последние дни.

Следующим в круг запрыгнул Деклан.

— Моя очередь, Огр, — сказал он с надменной ухмылкой, но Арчи слишком вжился в новую роль, чтобы это его задело. Если молодой лорд хочет сразиться с огром, он получит именно огра. А ограм не нужны изысканные слова или титулы, чтобы доказать свою правоту.

Прежде чем поединок успел начаться, Арчи бросил шест, подхватил Деклана и перекинул его через забор. Молодой лорд приземлился прямо в грязь.

Быть огром оказалось весело.

И тут на арену вышел король.

Толпа взревела. Арчи нахмурился и в испуге отступил. Мог ли он победить его? Смел ли хотя бы попытаться? Большинство правил в таких поединках были негласными, но люди, с которыми Арчи сражался до сих пор, были лишь на несколько лет старше или младше него.

Они не были королем.

И в мгновение ока маска слетела. Арчи не мог быть огром и сражаться с королем.

— Есть советы для этого случая? — спросил Арчи у сэра Каллума.

Рыцарь отстранился от забора и вскинул руки:

— Не умри.

— Спасибо. — Арчи стиснул зубы и начал кружить, но в итоге поединок не был поединком в полном смысле слова. Король вбил его в землю, используя шест как двуручный меч.

— Я не слишком преуспел, верно? — миролюбиво попытался заговорить Арчи.

Король Рендольф покачал головой:

— У тебя есть природный потенциал. Возможно, из тебя мог бы выйти охотник или даже настоящий защитник когда-нибудь, хотя… не думаю, что ты до конца честен со мной, а ты знаешь, как я отношусь к лжецам. Если я обнаружу, что ты привлек внимание моей дочери какими-то неестественными средствами, знай: я обладаю достаточным мастерством, чтобы защитить свое.

Арчи помрачнел, но король не стал ждать ответа, а мгновение спустя подошел рыцарь и хлопнул его по спине:

— Хорошая работа, парень.

Арчи не мог скрыть своего недоверия.

Сэр Каллум пожал плечами:

— Он — король. И он проводит всё больше времени на тренировочном плацу с тех пор, как умерли его жена и сын. Ты и не мог победить, но ты удержался на ногах и не позволил ему окончательно тебя запугать. Это лучшее, на что можно рассчитывать в бою с ним.

«Ты и не мог победить»… Это, казалось, было лейтмотивом всех его нынешних дел с королевской семьей. Он мог продолжать махать шестом, стрелять из лука, но против него громоздилось столько лжи и суровых истин, готовых вот-вот рухнуть и раздавить его. А что если брат прав и Эйнсли заботится о нем только от скуки? Что если король прав и она привязана к нему из-за чего-то неестественного, из-за проделок кота? Был ли способ узнать правду наверняка?

Любая магия кота и все маски, которые носил Арчи, не могли длиться вечно.

Принцесса замахала рукой из толпы. Неужели она тоже смотрела? Должно быть, да, и её улыбка была более чем лучезарной. Может, он нравился ей в образе огра так же сильно, как и в образе охотника, но этого всё равно было недостаточно.

— Арчи! Иди сюда! Ты уже победил всех остальных, нам нужно привести тебя в порядок для пьесы.

И вот так просто его снова заставили надеть очередной нарядный костюм и вывели на открытую сцену. Начался «Андердольф-карлик», и Арчи ковылял на коленях. Из толпы слышался непрерывный поток смеха и вздохов.

Дети выбежали на сцену, чтобы напасть на него, точно по сигналу.

Но когда он произносил слова карлика, обращенные к принцессе, остальной мир, казалось, растаял.

— Я жаждал, чтобы вы увидели и приняли меня таким, какой я есть, но под покровом пера я вынужден был оставаться скрытым.

Они подошли к финальным строкам, и Эйнсли снова склонилась к нему, но её руки были плотно прижаты к бокам. Он видел её дразнящую и открытую улыбку, словно она бросала ему вызов — поцеловать её. По-настоящему. Не сценическим поцелуем, который они репетировали. А настоящим поцелуем, от которого захватывает дух. Прямо здесь, на глазах у всех.

Включая её отца. Короля.

И Арчи не смог. Он даже не был уверен, что хочет этого. Это казалось неправильным по многим причинам, а не только из-за приличий. Карлик Андердольф, возможно, и заслужил свой счастливый финал, но это не значило, что Арчи когда-нибудь его заслужит. Он носил столько масок, что сам уже не знал, какая из них настоящая, но он точно знал, что он — не тот благородный охотник, которого хотела видеть принцесса.

Он не был ни огром, ни благородным карликом.

Поэтому он поднял руку, чтобы закрыть оба их лица, и поцеловал принцессу через ладонь, как трус, которым он всё еще оставался.

21. Как кошка с собакой

Лео пришел на Весенний фестиваль поздно, и он ему уже осточертел. Табита никогда бы не сунулась в такую толпу, и что бы кот ни делал, чтобы помочь Арчи, парень не переставал дуться. Даже когда принцесса усадила сына мельника рядом с собой на пиру и весело попросила научить её одному из крестьянских танцев — танцу у майского шеста, который должен был подражать Дикой Охоте, когда открываются ведьмины кольца. Юноши и девушки гонялись друг за другом в бесконечном круговороте разноцветных лент.

То и дело вспыхивали крики и радостный хаос, когда кого-то «случайно» ловили.

Мужчины преследовали женщин, как охотники преследуют фейри. Или наоборот?

И снова Лео увидел темный лес. Изумрудные глаза.

«Охоться на крыс, мой маленький принц. Убивай их, иначе твоё проклятие никогда не кончится».

Лео тряхнул головой. Кошачьи глаза не так хороши, как человеческие, они фокусируются только на движении. Красочные образы смешивались с крупицами ускользающих воспоминаний, и Лео принял это как знак, что пора отдохнуть от фестиваля и этого неблагодарного сына мельника.

Лео уворачивался от ног в толпе, пробираясь к замковым воротам, которые всё еще стояли открытыми, хотя уже начали сгущаться сумерки. Что-то защекотало его ноздри — нечто сладко-кислое, как гнилой плод. Или как чумная крыса. Он взглянул на столы, заставленные подношениями и едой, предназначенной для Карабуса.

Могло ли такое изобилие привлечь вредителей?

Он повернул обратно, чтобы разведать обстановку. Хорошая охота ему не помешает. И, словно призванная этой мыслью, вдалеке завыла гончая.

Именно тогда начались крики.

***

Псы совершенно обезумели. Это была единственная мысль, промелькнувшая в голове Арчи прежде, чем он бросился в драку. Он снова схватил шест, чтобы оглушить одну гончую, затем другую, каким-то образом оказавшись плечом к плечу с Декланом. Как ни странно, он был даже благодарен за возможность сразиться с настоящим врагом. Он даже оценил мастерство, с которым молодой лорд орудовал своим поясным топором. Один пес пал перед ними, затем другой. Они делали всё, чтобы сохранить мир в королевстве и Замковом городе.

Эйнсли была в безопасности — её быстро окружило кольцо стражников. А Лео… Лео спутывал пару бешеных псов яркими лентами от майского шеста.

Ну, разумеется, как же иначе.

Вскоре осталась только одна гончая. Когда Деклан топором отрубил ей ухо, она, поджав хвост, заковыляла прочь — туда, откуда пришла.

Деклан рассмеялся, глядя на Арчи, будто это было всего лишь очередное охотничье состязание.

— Похоже, в этот раз я тебя обошел, Огр.

Но даже после того, как псы были обращены в бегство, ветерок доносил крики и приглушенный плач. Деклан замолчал. И хотя принцессе не позволили участвовать в бою, Арчи не удивился, увидев, как она помогает собирать раненых.

— Кто-нибудь из вас пострадал? Арчи? Деклан?

Арчи покачал головой, но Деклан тут же отступил на шаг, хватаясь за руку и протестуя еще до того, как принцесса успела к нему подойти. Впервые молодой лорд не выглядел ни капли заносчивым.

— Не суетись. Всё со мной будет в порядке.

Арчи моргнул. Деклана укусили. Когда это произошло?

И разве от обычного собачьего укуса взрослый мужчина начинает мямлить и пошатываться?

Эйнсли перехватила его руку и обнаружила след от зубов на левом предплечье.

— Деклан, рана зеленеет. Она выглядит как… — Она не договорила, на что это похоже, но Арчи уже почувствовал запах гнилых фруктов и обо всём догадался. Лицо Эйнсли окаменело. — Нужно найти лекаря, а потом показать это отцу. Арчи, ты можешь…?