Я пришла в себя на чем-то жестком, но мне было тепло — это невероятно, потому что тепло не было уже давно, так мне показалось. И я, как всегда, не сразу сообразила, где это я вообще нахожусь. Пришлось открыть глаза, потому что ощущения не говорили мне ровным счётом ничего.

Рядом спал Анри. Да-да, просто спал, сложив на меня руку. Правую руку, которую ему вчера подстрелили красноглазые твари, оказавшиеся воплощением силы здешнего демона.

Да, Женя, ну и занесло же тебя! Максимально далеко от вопросов управления строительством и продажами. Кто б тебе рассказал год назад, что будешь побеждать демонов и их войска — посмеялась бы. А теперь смотри, над тобой смеяться начнут. Если расскажешь обо всём, что с тобой было.

Я осторожно выбралась из-под руки Анри и села на постели. Мы спали на его плаще, расстеленном прямо на камнях возле очага, а накрылись его курткой и моей шубой. Под головы сложили мой пуховый платок и его шарф. Ну что делать, спать мы здесь не собирались. Вообще ничего такого делать не собирались. Еду взяли, да и всё.

— Проснулась, значит, — приветствовало меня сидевшее у очага общество.

Общество выглядело приметно — кроме приручённого демона, дедушки и внучки, там ещё сидела Алёнушка. С ними всеми запросто, вот так. Посверкивала на демона своими невозможно синими глазами, отбрасывала за плечи струящиеся блестящие волосы.

— Доброго всем дня, — кивнула я, поднявшись, и уселась на камень напротив них. — Не подскажете, что у нас за день? И какое время дня?

— А тебе, Евгения Ивановна, какая разница? — усмехнулась Алёнушка.

— Как это — какая? Это признак незыблемости мира и меня. Знать, где я нахожусь и какое сейчас время, — что говорить, я и дома первым делом проснувшись утром соображала, что сегодня за день, и что мне нужно в этот день сделать.

Почему-то моё заявление всех развеселило. Я сначала не поняла, а потом дошло — сидит тут такая, с вполне ограниченным сроком жизни, и рассуждает про незыблемость мира. В компании одной нежити, двух местных не пойми кого, которые могут выдернуть человека из-за грани мира, и одного древнего демона.

— Такие вечно торопятся, да. Вот она и доторопилась, что у нас тут оказалась, — ворчливо произнёс Пётр Иваныч.

— Если честно — я не просила, — покачала я головой. — Это, друг мой любезный Пётр Иваныч, твоя инициатива, как бы я сказала в домашней моей жизни. И ещё спросила бы с тебя за всё это.

— Неужто недовольна? — усмехнулся тот. — Живёшь себе, мужчину вон какого отхватила — и недовольна?

— Душа болит, понимаешь — как там оно всё без меня, — сказала я. — Сейчас уже, конечно, не так сильно, как в начале, просто потому, что некогда раздумывать. Тут то чиновники всякие на голову валятся, то местные чудят, то туманы вредоносные наползают. О другом приходится заботиться, а нет — так было бы мне совсем нехорошо.

— С туманами да с чернотой, наверное, поутихнет, — сказал бурундучок, поглядывая на демона со значением.

Шевеление сзади рассказало о том, что Анри проснулся и готов присоединиться к нам. И о чудо — его правая рука работала, как надо, а не висела плетью, как вчера.

Я оглядела его с пристрастием — это я за спиной пряталась, а он-то на себе весь бой вывез. Но он улыбнулся мне, сел рядом на соседний камень и тихонько пожал руку.

— Рассказывайте, господа. Что и как, и что дальше, — сказал он, внимательно оглядев нашу тёплую компанию.

И почему-то все молчали. Переглядывались дед с внучкой, усмехалась чему-то Алёнушка, а демон вообще смотрел недоумённо.

— Туман ушёл из деревни наутро, на следующий день после того, как вы ушли, — сказала Алёна.

— Так, а что там наши? Вернулись? — тут же спросила я.

— Пока не видела, — покачала та головой. — Я поняла, что важное — здесь. И пошла посмотреть.

— Заберёшь нас домой, как обратно пойдёшь? — тут же уцепилась за неё я.

Но она только рассмеялась.

— Как я тебя возьму? Ты живая, я нет.

Но сейчас она казалась вполне реальной и плотной. Уловила моё сомнение и пояснила:

— Здесь место такое. Здесь даже я могу немного побыть живой, спасибо Сердцу Горы.

Я вспомнила про непонятное, глянула в арку — ну да, цветочек. Красивый очень, что и говорить. И снова напомнил мне подснежник, какими они были дома по берегам Байкала. Такой же лиловый.

— А что есть Сердце Горы? — спросила я.

— Средоточие всего здесь, — ответил Пётр Иваныч быстро и напевно. — Частичка высшей воли, создавшей сущее. Потому и заточили этого изверга здесь, что было, кому присмотреть. Не вырвался бы.

— Но теперь он свободен, — заметила я. — И я вижу некую проблему. Ваша внучка, конечно, задала всем невероятную загадку, но вдруг её можно было бы освободить менее затратными способами?

— Мне и в голову бы не пришло, что ты станешь его освобождать, этого вот! — кивнул на Хэдегея любящий дедушка.

— Кто-то позабыл дать мне инструкцию, — покачала головой я. — Возможно, мы бы придумали что-нибудь все вместе.

— Нужно-то было — подновить ему запоры, чтоб и туман стоял, где положено, и чернота наружу не лезла, — сообщил дедок. — И Аюну домой привести. А теперь запоров нет вовсе, а Аюна говорит, что с ним останется!

Я глянула на Аюну и Хэдегея. Аюна поглядывала на демона украдкой и с улыбкой, а тот — как будто пребывал в растерянности. Будто бы история о том, что некая девица желала спасти его, и пришла за ним к Сердцу Горы — поразила его до глубины души.

— А ты, конечно, хотел бы, чтобы подле себя всю жизнь просидела, да? — ласково спросила я.

— Вышла бы за парня хорошего из соседнего распадка, — вздохнул любящий дед.

— Почтенный старец, — изумлённо произнёс Хэдегей, — а я-то тебе чем нехорош?

Вот так, получи. Все твои подвиги древние — ни о чём, если дед хочет для внучки простого тихого счастья. Как там — маленький домик, русская печка?

— Да что у тебя есть-то? Что ты ей дашь, голозадый? Демонов своих красноглазых? А они ей зачем? — сварливо вскинулся дед, и таким свирепым он в тот момент показался, что я невольно вспомнила домашнее присловье о том, что бурундук — это как тигр, только полоски повдоль.

Внучка взяла его за руку, ласково погладила ладонь. Рядом усмехнулся чему-то Анри.

— Я… я… — голос демона звучал хрипло. — Да я дам ей всё, что она только захочет! Я завоюю для неё этот мир!

— Господин Хэдегей, я против, — покачал головой Анри. — Этот мир ни в коем случае не нужно завоёвывать. За то время, что вы провели в этом примечательном месте, мир очень изменился. Скажем, против магической силы вы умеете, против холодного оружия тоже. А как у вас с огнестрелом?

— Чего? — не понял тот.

— Мага можно достать пулей, а вернее даже — магически усиленной пулей. И защищаться от пути нужно по-особому. Как у вас с этим? Если никак, то вас пристрелят очень быстро. Если вас не возьмет обычная пуля — придумают такую, какая возьмёт.

И поскольку наш демон смотрел недоверчиво, то Анри достал пистолет и продемонстрировал. А потом понялся, повернулся в коридор, которым мы сюда пришли, и выстрелил туда.

На нас обрушился грохот, но — ничего не упало. Крепкое сооружение. Хэдегей наморщил лоб, силясь понять, как это может угрожать лично ему.

— Позволишь взглянуть? — спросил он у Анри.

Тот позволил — протянул ему рукоятью вперёд. Хэдегей взял, осторожно осмотрел. Подивился резным инкрустациям из слоновой кости, дивному металлу и чему-то ещё. Анри объяснил про порох, и пули, и показал, как заряжать. И конечно же, этот ненормальный не придумал ничего лучше, как попробовать выстрелить в дальний от нас угол.

Посыпалось что-то вроде штукатурки, над нашими головами что-то зажурчало… и закапало. Но закапало не на нас и на не наш магический очаг, а в ту арку, где спала Аюна, и где пошевеливал лепестками волшебный цветок. Под звук капель лепестки зашевелились быстрее, и когда одна крупная капля попала на один лепесток, раздался мелодичный звук. Капли застучали ещё быстрее, образовалась завеса из водяной пыли… а потом из-за неё к нам шагнула женщина.

Она была… удивительная. С очень крупными миндалевидными лиловыми глазами, небольшим носом и тонко очерченными губами. Лавандового цвета волосы спускались волнами ниже колен. И одета она была в какое-то подобие древнего хитона, лилового цвета.

Хэдегей как увидел её, так сразу сунул пистолет Анри и опустился на оба колена. Алёнушка поклонилась в пояс. Дед и внучка склонили головы. Одни мы с Анри торчали столбами, но он отмер быстрее меня и изобразил изящный поклон, а я сделала, как Алёнушка.

— Приветствуем тебя, прекраснейшая, — произнёс Хэдегей.

Остальные помалкивали — очевидно, согласились.

— Мир вам, пришельцы, — ответила она, голос производил престранное впечатление — будто журчит вода. — Что привело вас сюда? Почему я вижу того, кто был заточён, на свободе?

— Потому что я его освободила, — пришлось признаться. — Мне кажется, что если найти ему подходящее занятие, он перестанет завоёвывать миры.

— Побеждать — это самое подходящее занятие на свете! — заявил Хэдегей.

— Значит, нужно придумать такое место, где всё время нужно кого-то побеждать, — вздохнула я. — Госпожа, мы не собирались вас будить. Просим прощения.

— А я думала, вы хотите просить о чём-то, — рассмеялась она.

— Да, госпожа! — выскочила вперед Аюна. — Я хочу быть счастлива с ним, — и показала на Хэдегея. — Я очень благодарна пришлой госпоже, что освободила его. И очень люблю дедушку. Но хочу дальше жить свою жизнь, — и вскинула голову с надеждой в глазах.

— Так, девица хочет любви и счастья, а другие? — невероятная гостья оглядела нас всех.

Да какая она гостья, это мы тут у неё в гостях, дошло до меня.

— Я хочу счастья для Аюны, — вздохнул дед.

— И не огорчишься, если это счастье будет не таким, как ты думал? — усмехнулась хозяйка.

— Главное, чтобы счастье, да? А если что не так, чтоб найти его да уму-разуму поучить, — вздохнул дед.

— А ты, воитель? Ты хочешь найти такое место, где тебя не прикуют к стене?

— Уж постараюсь, чтобы не приковали, — вздохнул Хэдегей.

И украдкой глянул на Аюну. А та — на него.

— Хорошо, будет вам такое место… если не передумали, — кивнула хозяйка.

Эти двое переглянулись так, что… я невольно улыбнулась. Великовозрастная молодёжь, ага.

— А ты чего хочешь? — хозяйка взглянула на Алёнушку.

— Хранить то место, где оказалась, и тех, кто там живёт, и дальше, — поклонилась та. — А то поизносилась тут с последними всякими делами.

— Храни, ничего тебя не возьмёт, ни годы, ни бури. А ты, пришелец издалека? — глянула она на Анри.

Тот ощутимо растерялся.

— Благодарю вас, прекрасная госпожа, но я не знаю, о чём вас просить. Всё, что нужно, я получил по праву рождения, а после ещё и господней милостью встречу с Эжени.

— Первый раз слышу такое, — рассмеялась она. — Хорошо, будь по-твоему. Но если вдруг настанет момент, когда ты поймёшь, что тебе нужно — то сможешь попросить. И получишь.

Анри поклонился, но по его виду было понятно, что он в такую возможность не верит. А жизнь-то штука сложная, мало ли как оно там пойдет вообще.

— А ты, чужеземка? — спросила хозяйка меня.

Я крепко задумалась. Все желания, когда-либо меня посещавшие, казались мелкими и суетными.

— Я хочу убедиться, что у меня дома всё в порядке. И спокойно жить ту жизнь, что выпала мне здесь.

Хозяйка рассмеялась.

— Хорошо. Не сложнее, чем с демоном. У тебя будет возможность убедиться, и вернуться обратно. Ты точно хочешь потом вернуться обратно?

Я не то, что бы не задумалась, но… Если я буду знать, что мои со всем справляются, то со спокойной душой буду сидеть на бережку и смотреть здесь на воду.

— Да, я хочу вернуться обратно, — и сжать руку Анри.

— Эжени, не думаешь ли ты, что я отпущу тебя одну куда-то там? — нахмурился он.

— Ты… пойдёшь со мной? — это очень обрадовало, что и говорить.

Наверное, я состыкую его с моим домом? Покажу ему, что там и как? И… это же на минуточку, как я понимаю. А потом обратно сюда.

— Пойду, — кивнул он. — Мало ли, что там ждёт.

Теперь все они смотрели на нас и усмехались.

— А как потом мы сможем вернуться?

— Вы вернётесь сюда. А отсюда… у воина с закатной стороны есть волшебная дверь, которую можно открыть в любое место.

— Но мой портальный камень не работал здесь, — вскинулся Анри.

— Будет работать, — сказала хозяйка. — Если мы больше не сторожим Хэдегея, то нужды в запорах нет. Запоры мешали, больше не мешают.

О как, надо же. Запоминаем.

А дальше вышло как-то быстро — Аюна прощалась с дедом и обещала давать о себе знать, а потом Хэдегей дал ей руку, а хозяйка открыла им какую-то дверь, за которой на небе сияли звёзды, и они туда шагнули. Алёнушка со старичком-бурундучком поклонились хозяйке, и просто исчезли. А нам двоим она тоже открыла некую дверь прямо здесь.

— Ступайте, и возвращайтесь.

За дверью что-то клубилось, и я взяла Анри за руку… и мы шагнули в неизвестность.

Вперёд. Вдвоём.