Анри мгновенно убрал меня за спину и встретил руку Хэдегея кинжалом в левой руке, рассёк ему ладонь. Правда, крови не было, у демона было что-то иное. Тот взревел, отшвырнул Анри, и я поняла, что нужно спасать нас обоих. Извернулась и схватила демона за обе руки.

И он замер. И было видно, как его крючит и корёжит, но — он не мог сделать со мной ничего. Потому что я чужая.

— У тебя нет власти надо мной, — сказала я.

— У меня нет власти над тобой, — согласился он. — А у тебя надо мной — есть.

Я отпустила одну его руку, подняла с полу разомкнутое кольцо, поднесла к его запястью… и оно легко защёлкнулось.

— Понял? Быстро обещай, что не будешь вредить мне никогда. И тем, на кого я укажу, в первую очередь — Анри.

Анри уже поднялся и смотрел на всё это с расширенными от изумления глазами. Да, друг мой, смотри, где ещё увидишь, как тётка несуразная древнего демона победила? А вот. Сама офигела.

— Я клянусь… клянусь творением, его началом и концом. Клянусь жизнью и смертью, победой и поражением, клянусь своей свободой и надеждой. Я, Хэдегей, не причиню вреда Жене и Анри. Я ничем не навлеку на себя гнев Жени, её жизнь — моя жизнь, её свобода — моя свобода.

— Я, Женя Белохвост, принимаю твою клятву, Хэдегей. И обещаю пользоваться своей силой только если ты причинишь вред мне или моим близким, — глянуть на него сурово и потом только снять кольцо с запястья и вообще отпустить.

Мы смотрели друг на друга, и кажется, оба не понимали, что же теперь делать дальше. А я догадалась глянуть на Анри… он был белый-белый, и держался уже на одной силе воли, и то еле-еле.

— Скажи, древний герой, ты лечить умеешь? — спросила я Хэдегея.

Тот глянул на меня, как будто я спросила что-то очень не то.

— Я умею убивать! И побеждать врагов силой и хитростью!

О да, мы так и поняли.

— Мне не нужно лечение, потому что повредить мне не так-то просто! — он показал рассечённую ладонь, которая уже благополучно затянулась.

— А твои красноглазые мне мужчину попортили, — хмуро сказала я, взяв Анри за руку.

Я хреновый целитель, но это лучше, чем никакой. Дать ему сколько-то силы, и… и кажется, помогает, он открывает глаза.

— Я в порядке, друг мой Эжени, — говорит негромко, и легко пожимает мне руку. — Нам нужно двигаться дальше.

Дальше оказалось опять через пропасть по мостику. Демон шёл первым, за ним я, и потом Анри. Демон даже приглядывал, чтоб я не рухнула.

— Где тут у тебя выход? — спросила я на той стороне.

— Я не знаю, — покачал головой тот. — Я видел только эту залу, и ничего более.

— А где ты держишь своих красноглазых? — не поняла я. — Откуда они приходят по твоему зову? Кстати, их бы там придержать, чтобы не вылезли и никого случайно не съели.

Демон как будто смутился.

— Они… они сейчас не придут.

— Почему? — строго спросила я.

— Потому что это… как сказать, чтобы ты поняла, женщина!

— Как есть, так и говори. Вдруг случится чудо, и женщина поймёт?

Анри усмехнулся в усы.

— Это… это тоже я, — на миг чёрные глаза стали красными. — Моя сила и моя злость. Я не мог сам сойти с этой стены, но мог отпустить наружу свою силу.

Ничего так. Сколько же мы их положили-то!

— И сколько тварей ты можешь выпустить?

— Сейчас нисколько, — он смотрел прямо на меня. — Злость тоже надо накопить. А против вас мне пришлось выложиться. И против тех, кого вы призвали в помощь.

Против нас, значит. Мы с Анри переглянулись и обменялись улыбками.

— Что ж, силу ты ещё накопишь, а пока — нам нужно или немедленно домой, или немного отдыхать, и потом немедленно домой. Давайте-ка поглядим, что тут вообще, — я взяла Анри за здоровую руку и повела в только что замеченный узкий ход в углу зала, слева от той стены, к которой был прикован наш демонический друг.

Двери не было, света тоже не было, я выпустила несколько шариков, и сама удивилась — какими маленькими и тусклыми они вышли.

— Держи, — Анри добавил ещё несколько штук.

У него даже в повреждённом и усталом виде выходило лучше, чем у меня. А я шла вперёд, и шла, и ход вёл куда-то внутрь горы, и никак не заканчивался. А потом раз! — повернул, и я увидела свет.

— Стой, — свет увидела не только я.

Анри привычным уже жестом отодвинул меня за спину и пошёл вперёд.

— Чего её прятать, она сама кого хочешь победит, — захрюкал сзади демон.

А мы вышли в небольшое, освещённое магическим огнём в подобии очага помещение. У огня сидел кто-то небольшой, и что-то непонятное возвышалось за тем огнём.

— Вот вы и дошли, — услышала я знакомый голос.

У магического очага сидел старичок-бурундучок. Увидев нас, он поднялся и поклонился.

— Пётр Иваныч, ты ли это, — изумилась я. — И что ты тут делаешь? Ты тоже… из воинства нашего красноглазого друга?

— Нет, нет! — замахал он руками, открещиваясь. — Я не из этих, как только в голову такое пришло!

— Тогда объясняй. Ты же нам не враг, да? Мы тут посидим немного, а ты давай, рассказывай.

С другой стороны от него у очага появилось три обтёсанных камня — как раз сесть нам троим.

— Я вам не враг. Хотя этого вот, — старичок сверкнул глазами на демона, — пришиб бы и не задумался. Если б мог.

— Что, честно, — восхитилась я.

— Чем я навредил тебе, старик? Я убил твой народ, и ты ждал тут, пока меня освободят, чтобы отомстить? — спросил демон.

— Одно твоё существование в этом мире навредило, даже легенды о тебе и память, — с отвращением сказал старичок. — Потому что сюда пришла Аюна, и не смогла выйти, и осталась здесь.

Он взглянул в сторону странного сооружения… я тоже посмотрела туда.

Чуть светящиеся ажурно заплетённые металлические прутья образовали что-то вроде арки, а за ней — каменный грот. В нём тоже что-то светилось. Я порадовалась, что не села на камень — встать было бы сложно. Сделала несколько шагов в ту сторону… и остолбенела.

В гроте рос цветок. Я не поняла, какой он на самом деле — каменный или живой. Светло-лиловый, с тёмными прожилками и золотистой сердцевиной, похожий на подснежник, какими они бывают по берегам Байкала весной, он торчал из щели меж камнями. И мне казалось, даже немного шевелил лепестками.

А на полу, возле него, лежал, свернувшись клубочком, маленький бурундучок. С полосками и пушистым хвостом. Не шевелился, но дышал.

Я ничего не поняла, о чём честно сказала.

— Не томи, Пётр Иваныч, говори, как есть. Время сказок и загадок прошло.

— Да какие уж тут загадки, это ж внучка моя!

Чего? Внучка? Так, спокойно, если он у нас бурундук-оборотень, то его внучка, надо полагать, такая же. И раз дышит, то жива.

— Так, отлично, но я всё ещё ничего не понимаю.

— У вас же, у молодых, в голове ветер, а то и ещё что похлеще! Вот она наслушалась сказок и пошла сюда, потому что решила — великая любовь освободит великого героя! И она, значит, рядом с ним, извергом этим, тоже станет великой и прекрасной! Знать не знаю, что ей помогло сюда попасть, но попала же! И конечно же, ничего у неё не вышло. Пришла, силу всю растеряла, пока пыталась отбиться от его злобы чёрной да добудиться.

Ладно, меня тоже сердце привело, сердце и хитрость. Мелкую тварь не очень-то углядишь, между ног у чёрных демонов проскользнуть — и ты здесь. И можешь вообразить, что я подумал, когда увидел её — вот такую? Ничего не вышло, а силы кончились. И если бы не Сердце Горы — то одна шкурка бы и осталась.

— Сердце… Горы? — такие слова мне кто-то говорил.

— Да. Сердце Горы услышало её желание — прийти к этому вот. И исполнило. А потом и моё — быть тут с ней. Но я не могу прервать сон, в который её ввергла потеря силы, для этого мне нужна ты.

— Опять я? Да что ж такое-то, почему я?

— Потому что ты из-за грани мира. Ты очень удачно тонула — там, у себя. А та, тонувшая здесь, у нашего берега, не помогла бы мне ничем. Вот я вас и поменял.

Ну наконец-то, и года не прошло, как я узнала, кто всё это затеял и для чего.

— И что ты от меня хочешь, изверг?

— Да какой я тебе изверг, — вздохнул он.

Ну да, просто дедушка, который потерял любимую внучку.

— Постой, старец, — вклинился демон Хэдегей. — Ты хочешь сказать… вот это… эта… она… зверёк… хотела… освободить…

Дедушка поднялся и стал выше ростом, раздался, и оказался примерно с меня.

— Это тебе не зверёк, а Аюна, внучка моя. И язык свой придержи, потому что у меня ж терпежу не хватит и я тебя обратно верну.

— Не вернёшь, — лениво сказал демон. — Это только она может, — кивнул на меня. — Великая госпожа Женя.

— Я её уговорю. Обещаю ей, что исполню любое её желание.

— Она попросит Сердце Горы, и её желание исполнится без тебя.

— А ну затихли. Оба, — сурово сказала я. — Пётр Иваныч, что нужно сделать?

— Что ты с этим извергом сделала?

— Освободила, — пожала я плечами.

— Вот и Аюну мою освободи.

— Так бы сразу и сказал, чёрт старый!

Я подошла и с огромнейшим трудом опустилась на каменный пол. Как была, в шубе, уже вовсе не белой, а зачуханной, никогда в порядок не привести. Ноги не держали совершенно, я именно сейчас это отчётливо поняла. Но — нужно собраться.

Я дотронулась до мягкой шёрстки маленького зверька — осторожно, кончиками пальцев. И позвала:

— Аюна! Аюна, просыпайся, — как Лёшку в школу будила, и потом в универ на пары.

Зверёк зашевелился под моей рукой, махнул хвостом, вытянул лапки, повернулся… и оборотился невысокой, прямо скажем миниатюрной девушкой. Она была разом похожа и на деда, и внезапно на Каданая, или на кого-то из его народа. Круглолицая, черноглазая, но — с льняными волосами, в которых, однако, имелись чёрные пряди. Ну точно, как полоски у бурундука. Она оглядела нас всех, наморщила лоб, а потом с радостным воплем «Дедуля!» — повисла у Петра Иваныча на шее.

И это, кажется, уже оказалось последней каплей для меня. Я поняла, что заваливаюсь на бок, и это оказалось финальным воспоминанием того дня.