Астафьев попытался ещё раз дёрнуться на Алексей Кириллыча, но у него снова ничего не вышло. И в пылу он не заметил протянутой к нему руки Анри.

Мой прекрасный генерал легко коснулся плеча статского советника, и тот замер. Вот прямо замер, не двигаясь.

— Сядьте и не шевелитесь. И расскажите, почему я не должен вас убивать прямо здесь и сейчас, — сказал Анри.

— Не вмешивайтесь, ваше высочество, — прошептал тот еле слышно.

— Уже вмешался, — пожал тот плечами. — С господином Лосевым я знаком в течение некоторого времени, а вас сегодня увидел впервые. И вам пока не удалось вызвать у меня сочувствие.

— Господин Лосев — убийца, — сказал, как выплюнул.

— А вы в жизни не убили ни единого человека?

— Я на службе!

— Он, полагаю, тоже был на службе. И он уже сколько лет живёт здесь, никого не трогает, и имеет право на то, чтобы и его тоже не трогали. Он находится в честной, как сказала госпожа маркиза, ссылке, и не стремится вернуться, и не требует ничего — кроме того, чтобы о нём забыли все, кто знал его раньше. Считайте, что вы его не видели, например. Господин Лосев, извольте занять место на лавке.

— Наверное, я сейчас покину вас, господин генерал, — покачал тот головой. — Вы после расскажете, что хотел от вас этот человек.

И тут отец Вольдемар глянул на меня.

— Пойдём-ка, матушка, перемолвимся парой словечек.

Я глянула на Анри — мол, приглядишь, да? — набросила платок да шубу, и мы пошли в сени. Там святой отец щёлкнул пальцами — видимо, чтоб об нас все, кому не лень, уши не грели, и спросил:

— Что делать будем, матушка? Гость-то наш круто взял, с ходу прямо. Я было подумал, что он хоть сначала мягко постелет, а он сразу в бой пошёл.

— Чем он реально опасен? Я не предлагаю, боже упаси, но что будет, если он не вернётся отсюда? В самом деле, мог ведь и не добраться. При нём слуга и трое солдат, это немного по здешним меркам. Здесь такие просторы, что и отряд посерьёзнее легко затеряется.

— Ещё пришлют, и уже не трёх солдат, а посерьёзнее, — пожал плечами отец Вольдемар. — И кое-кому придётся всё бросать и уходить в ещё более глухую глушь.

— Куда уж более-то, — пожала я плечами. — Ладно, я придумала. Кажется. Давайте отселим их в домик Дарёны, я уже с ней парой слов перемолвилась, она согласна. Там места поменьше и всё поплоше, но — ни они нам глаза мозолить не будут, ни мы им. Правда, кормить, чует моё сердце, всё одно придётся.

— Разделим это бремя, — кивнул отец Вольдемар. — Будем кормить по очереди. Вам-то эти люди и вовсе никто и никаким боком, вы не обязаны о них заботиться.

— Так-то да, но вроде живём тут вместе, так? Можно договориться дежурить. Ну, по очереди заботиться об их нуждах. Дровами там делиться, и припасами. Правда, у Дарёны там куры да поросята, нужно строго-настрого сказать, чтоб не трогали, до весны ещё далеко. И вообще пусть видят, что народ тут не жирует вот совсем.

— То-то и оно, что не жирует, но живёт. Прижились люди-то, корни пустили.

— Вот поэтому и нужно или договориться, что отстали, или ещё не знаю что сделать. Убедить или запугать?

— Того, кто сам к нам сюда забрался, не вдруг напугаешь, — покачал головой отец Вольдемар.

— Значит, и ветхого домика не испугаются. Пойдёмте, глянем?

Я завязала платок и плотнее запахнулась в шубу, отец Вольдемар тоже запахнул тулуп. Мы вышли наружу, обошли дом и через верхнюю калитку добрели до домика Дарёны. Там никто не чистил во дворе снег, только тропинка протоптана до крылечка да на зады, куда они с Настей ходят курей кормить. Зашли, я засветила волшебный шарик — ничего, сгодится. Кровать, тут же одна лавка, ещё две лавки в кухоньке, и на печь, кажется, тоже можно забраться. Разместятся.

— Еды сегодня им дам, — сказала я, — мы уже настроились. Насчёт завтра решим. А скотину, если что, я магически запру, и буду сама с Дарёной ходить и отпирать.

— Годится, — сказал отец Вольдемар.

Взялся растапливать печку — пусть греется. Так-то тут и баня есть, только маленькая совсем, но ничего, захотят греться — справятся.

С тем мы и пошли обратно. По дороге ещё к Егору Ильичу стукнулись — чтобы присмотрел, не сам — так брат его Тимошка.

В моей зале обстановочка была ещё та. К прежним участникам беседы прибавился ещё Платон Александрович, прослышавший про гостя и явившийся, видимо, засвидетельствовать своё почтение. Или тоже обезопасить кого-нибудь из здешних знакомцев? К слову, он беседовал с Астафьевым вполне спокойно, искры меж ними не летали. Алексей Кириллыч сидел по другую сторону, нахохлившись, и смотрел с прищуром.

— Значит, так, господин Астафьев, послушайте меня, — начала я, сбросив платок и шубу. — Мы с отцом Вольдемаром подумали и решили, что всем будет лучше, если отселить вас отдельно.

— Неужто нашли апартаменты? — усмехнулся Астафьев, весело сверкнув глазами.

— Апартаменты те ещё, сразу предупреждаю. Но — отдельные. Кормить, очевидно, будем, с остальным же сами справляйтесь. Вот представьте, что прибыли вы сюда посреди зимы, и вам тут жить. С чего начнёте? — я тоже умела сверкать глазами, и иногда делала это весело.

— С дружбы со здешними жителями, вестимо, — не задержался тот с ответом.

— Вот и приступайте. Здесь всё просто — что потопаешь, то и полопаешь. Не знаю, чем вы на службе занимались, и умеете ли выживать на краю света — но в ваших интересах научиться.

Дальше было как-то быстро — Астафьева сводили в Дарёнин домик, тот осмотрел и одобрил, хотя, я видела, и губы поджал, и нос поморщил. Ну да, у меня-то и теплее, и лавки шире, и побольше их, а тут — ну, пусть справляются. Заодно пусть видят, как здешний люд живёт, и что не жируют вот совсем. А то туда же — беглые, подати. Вы сначала, голубчики, попробуйте, каково это — здесь зимой. А дальше посмотрим.

Гостям выдали котёл каши и минимально необходимую утварь, вроде мисок да ложек, чтоб ту кашу есть. Потом ещё пришла Марфа, соседка с другой стороны — полюбопытствовать, что за шум в доме у Дарёны. Увидела, прониклась, принесла хлеба свежего и рыбы солёной. Сказала — если что, можно к ней стучать, не она дома — так муж или из детей кто. Астафьеву, я видела, это понравилось. Дров ещё им принесли — чуток от меня, и от той Марфы, и ещё откуда-то тоже. Егор Ильич вышел от себя, тоже проследил, чтобы всё путём. Позвал их в свою баню — мол, до неё ближе, чем до Женевьевы Ивановны.

Я убедилась, что всё идёт своим порядком, и выдохнула. Можно возвращаться и переводить дух.

За столом сидели всё те же — Анри, Алексей Кириллыч с Венедиктом, Платон Александрович, прискакала Ульяна, и Северин привёл сверху Асканио.

— Дуня где, кто знает? — спросила я едва ли не с порога.

— У себя была, — встрепенулась Ульяна. — А что, занемог кто?

— Вроде всё пока слава богу, насколько я знаю, — кивнула я. — Только ей бы гостям нашим на глаза не показываться. Астафьев не говорил, кто конкретно его здесь интересует?

— Увы, — покачал головой Платон. — Мы его спрашивали, но он только отмалчивался да улыбался. Всему, мол, свой черёд.

— Ну вот пусть тогда сидит, куда посадили, и к добрым людям не докапывается, — проворчала я. — Алексей Кириллыч, чего он на вас бросился с порога?

— Он служил у меня, под моим началом. Но хотел выше и лучше, а я сидел хорошо, и дорогу ему загораживал, — усмехнулся старец. — Он, прямо скажем, очень хотел, и не вполне позволительными методами, в общем — я кое-что о нём знаю. Он думал, я сгинул с концами, а я вот он.

— Если вы, уважаемый господин Лосев, что-то знаете о нашем беспокойном госте — расскажите нам, будьте добры, — вступил Анри. — Вдруг нам это поможет?

— Видите, мне не помогает, скорее наоборот, — усмехнулся Кириллыч.

— Платон Александрович, а вы тоже с ним знакомы? В смысле, с Астафьевым? — спросила уже я.

— Как же без этого, — кивнул тот. — Столица не так велика, как может показаться. Наслышаны друг о друге, ну и встречались, да.

— Он не представляет для вас угрозы? Или отправить вас наверх, в крепость? И туда же Дуню, и ещё, может, кого-нибудь? — соображала я.

— Справимся, госпожа маркиза, — проскрипел Лосев, — непременно справимся. Но за заботу спасибо. Добрая вы, никогда бы не подумал, если бы только по слухам вас знал.

— Куда там добрая. Просто здесь по одному не выжить, так мне кажется. И этим пришлым без нас, здешних, тоже не выжить. Если они этого ещё не поняли — сами себе дураки. Так, у нас там баня топится, чего добру пропадать? Сами пойдём.

— И правильно, — кивнул Кириллыч. — А мы отправимся по домам. И будем держать связь через вашего юношу.

— Только вы ж не сможете сигнал подать, если вдруг что не так, — забеспокоилась я.

— Дадим артефакт, — встрепенулся Асканио. — Именно чтоб звать на помощь. Есть такой.

— Займитесь, — кивнула я. — А потом, если желаете прогреться, как следует — можно и в баню. Господин генерал однажды был, вроде жив и благополучен до сих пор. Можете тоже попробовать.

В общем, Асканио давал Алексею Кириллычу какую-то штуку и объяснял, как ей пользоваться, прочие гости разошлись по домам, а я отправила Дарёну, Настёну, Марьюшку и Меланью мыться.

— Пойдёшь со мной? — спросила задумавшегося о чём-то Анри.

— Это же лечебная процедура? А я вроде бы никуда сегодня не падал? — усмехнулся он.

— Это возможность погреться и помыться хорошенько, — улыбнулась я. — Будем чистые-чистые. Аж до скрипа. И хорошо пахнущие. Травками там всякими. Скажете Рогатьену — он вам чистой одежды сверху пришлёт. И вообще, даже если у нас тут со всех сторон конец света — это не повод не мыться.

— Уговорили, мой нежный друг, — рассмеялся он и коснулся подушечкой пальца моей щеки. — Идёмте в эту вашу баню.