22 мая
Сегодня у Дэнни день рождения.
Я очень хотела сделать этот вечер особенным для него, показать, как сильно я его люблю, и, наверное, вернуть хотя бы часть того взаимопонимания, которое было между нами, когда мы только начали встречаться. Боже, я говорю так, будто мы уже лет десять как женаты! Нашему браку нет и года, а я уже волнуюсь и паникую (слегка), что ничего у меня не получается. Вроде как вообще ничего у меня не получается!
Что подарить парню, у которого есть все, что только душа пожелает? Я даже погуглила этот вопрос. И в конце концов нашла в интернете каллиграфа, который прислал мне лист пергамента в рамке с надписью «Я счастливей всего, когда я с тобой», написанной красивым старинным почерком. Я хотела, чтобы он знал, что мне не нужны ни его деньги, ни этот дом, ни шикарная машина, что все, что мне действительно нужно, – это он сам, его внимание. Один год вместе – это «бумажная свадьба», поэтому я и заготовила такой подарок, но нельзя ведь дарить нечто подобное на день рождения? Мне было нужно что-то другое.
Он всегда удивляет меня продуманными и внимательными подарками, которые просто идеальны. Я тоже хотела подарить ему что-нибудь по-настоящему красивое. Я нашла часового дилера, потому что у Дэнни есть несколько хороших часов, но они немного кричащие, а я хотела для него что-нибудь более стильное и классическое. Часы «Панерай Сабмерсибль», которые мне предложил дилер, были просто великолепны. Со временем цвет бронзы стал более насыщенным, и я надеялась, что наши отношения будут такими же. Дэнни для меня – человек особенный. Я хотела, чтобы у него тоже было что-то особенное, чего нет ни у кого другого, и эти часы были как раз то, что надо.
Помню, когда их доставили, я испытала легкий укол страха. Почему-то припомнились слова моей бабушки, когда дедушка ворчал насчет ее старых механических часов, которые вечно отставали. Она запретила ему покупать ей новые – сказала, что часы накладывают определенный срок на брак. Типа как бомба замедленного действия.
А еще моя бабушка думала, что Элвис жив и работает в «Уолмарте» в Рино.
Короче говоря, я купила эти чертовы часы.
И это стоило того, чтобы увидеть выражение его лица, когда он открывал коробочку на кухонном столе. Он надел их, когда я готовила яичницу этим утром. Это тот Дэнни, которого я люблю. Когда мы вместе, я чувствую такое тепло… Такой уют и спокойствие…
Хотя мы вроде как проводим вместе все меньше и меньше времени. Я-то думала, что, когда мы поженимся, все будет наоборот. Я пыталась сделать этот дом более уютным, накладывая на него свой отпечаток то здесь, то там. Ничего особенного, просто легкие штрихи, делающие обстановку более домашней и теплой, – местом, которое ему никогда не захочется покидать.
Прошлой ночью ничего из этого не вышло. Я услышала, как Дэнни пришел в четыре утра, и застала его в гостевой ванной, когда он принимал душ. После того как я принесла ему свежие полотенца, он извинился за то, что разбудил меня. Я собиралась забрать у него костюм и рубашку, но Дэнни сказал, что уже сдал их в химчистку, – сказал, что клиенты, с которыми он был, всю ночь курили сигары. Наморщил нос и засмеялся, когда я стала вытирать ему волосы полотенцем. Установление связей с инвесторами – это важная часть его работы, и я напомнила себе, что он делает все это ради меня. Однажды Дэнни сказал, что подарит мне целый мир, и я ему поверила.
Этим утром, когда Дэнни уже съел яичницу и сидел за барной стойкой в кухне, любуясь своими часами, он велел мне закрыть глаза и раскрыть ладонь. У него для меня тоже был сюрприз. Дэнни в своем репертуаре – даже в свой день рождения он думает обо мне. Я почувствовала что-то у себя в руке, а когда открыла глаза, то увидела пару красивых старинных сережек. Серебряных, в виде розочек. Моих любимых цветов. Простенько и при этом совершенно потрясающе. Без подарочной коробки. Дэнни сказал, что увидел их в каком-то маленьком магазинчике и просто не смог устоять. Они были просто безупречны.
Он и сам был само совершенство.
Когда я встретила Дэнни, моя жизнь сильно изменилась.
С тех самых пор, как я была маленькой девочкой и сидела на диване своих родителей в нашем маленьком домике в Кливленде, смотрела «Плавучий театр», «Парни и куколки» и «Сорок вторую улицу»[17], мне хотелось петь и танцевать. Как и многие другие, я приехала в Нью-Йорк с большой мечтой и совсем небольшими деньгами. Я жила в ужасных квартирах с людьми, которых едва знала, работала на трех работах и оставила за плечами впечатляющее количество неудачных прослушиваний. Когда мне не досталась роль цыпленка Цыпы на детском утреннике, я решила, что шоу-бизнес – это не для меня.
Я уволилась с трех мест работы официанткой, получила более выгодную должность продавца-консультанта в магазине кожгалантереи на углу Восточной двадцать шестой и Мэдисон-стрит и начала получать достаточно, чтобы снять квартиру, в которой не толклись какие-то совершенно посторонние мне люди. Мне уже не требовалось переворачивать подушки на диване в поисках завалившихся за них мелких монеток, чтобы купить лапшу быстрого приготовления. И такой была моя жизнь где-то в течение года, пока Дэниел Миллер не увидел меня сквозь витрину, после чего остановился и зашел внутрь. Он не хотел покупать ни портфель, ни дорожную сумку, ни даже бумажник. Он хотел меня. Сказал, что я самая красивая женщина, которую он когда-либо видел, и что он будет сожалеть до конца своих дней, если не пригласит меня на ужин прямо в этот же вечер.
В тот день, в магазине, он сказал, что его зовут Дэниел Миллер. Как будто это что-то значило. Мне еще только предстояло узнать, что его имя и вправду кое-что значило для богатых людей в этом городе. Он управлял частным хедж-фондом и зарабатывал на этом целую кучу денег. Он был высок, хорошо сложен, красив, обаятелен, и на нашем первом свидании в тот вечер я лишь гадала, что скрывается за этой великолепной улыбкой. Когда мы только начали встречаться, я не знала, что он богат, но на нашем четвертом свидании, когда Дэнни заказал целый самолет, чтобы мы слетали в Вегас, я вроде как поняла это. Однако вовсе не деньги заставили меня влюбиться в него. А то, что он заставил меня чувствовать. Как будто я была самой важной персоной на свете.
До той поры моя жизнь всегда была довольно неопределенной. Мой отец не мог долго удержаться ни на одной работе и часто ссорился с моей мамой. Алкоголь, безусловно, тут тоже сыграл свою роль, но в основе всего этого лежала нехватка денег. Мне было девятнадцать, и я работала за стойкой в баре, когда он въехал на своем пикапе в ограждение на шоссе. Мама была на пассажирском сиденье. Он был пьян. Они оба были пьяны. И так и не выбрались из того пикапа. Потеря родителей и заставила меня попробовать себя в актерском ремесле в Нью-Йорке. Жизнь тогда казалась мне чем-то хрупким и хаотичным.
Но Дэнни подарил мне чувство защищенности, тепла и уверенности. Я просыпалась каждый день, зная, что он заботится обо мне, что мне не нужно беспокоиться ни о деньгах, ни о ночлеге, да и вообще ни о чем, на самом-то деле.
Теперь я уже могла не работать, но все равно работаю волонтером в приюте для животных, чтобы не сидеть без дела, когда Дэнни нет рядом.
Сегодня я вернулась домой около половины пятого и приняла душ. Дэниел все еще был у себя в офисе. Я как раз спускалась на кухню в спортивном костюме, чтобы начать готовить праздничный ужин, когда в дверь позвонили. Я открыла дверь какому-то молодому человеку в костюме с галстуком, с блокнотом и ручкой в руках.
Он сказал, что его зовут детектив Майк Стоун, и спросил, здесь ли живет Дэниел Миллер и не я ли миссис Миллер.
Я ответила, что да.
Он спросил, на какой машине ездит Дэнни.
Тут меня начало трясти. Волна паники так и захлестнула меня – вместе с воспоминанием о том полицейском, который пришел ко мне домой, чтобы сказать, что мои родители погибли в автомобильной аварии. В этот момент на подъездную дорожку въехал Дэнни, и я бросилась к его машине и обняла его. Он был совершенно сбит с толку, не понимая, что происходит, после чего я объяснила ему, что этот парень возле двери – полицейский и что он спрашивал про его машину, а я умножила два на два и получила пять. Сразу запаниковала.
Дэнни знал, что случилось с моими родителями, и сразу же понял, как я могла на такое отреагировать. Я все еще была потрясена, поэтому он объяснил, что произошло, ошеломленному полицейскому, вид у которого вдруг стал по-настоящему смущенный. Он извинился и сказал, что просто хотел проверить, есть ли у Дэнни развозной фургон темного цвета. Дэнни сказал, что такой имеется в одной из принадлежащих ему компаний.
Затем полицейский спросил, где Дэнни был прошлой ночью.
Он сказал, что был дома, со мной. Полицейский посмотрел на меня. Я все еще не могла прийти в себя. Не могла вымолвить ни слова, поэтому просто кивнула и кое-как промямлила, что да, он был дома, со мной.
Полицейский поблагодарил нас обоих, еще раз извинился за то, что напугал меня, и быстро ушел.
И только когда мы вернулись в дом, где я выпила водички и немного успокоилась, я опять задумалась о том, что сказал тогда Дэнни. Я спросила у него, почему он сказал полицейскому, что прошлой ночью был дома, тогда как его не было дома чуть ли не до утра.
Он сказал, что видел, как я расстроена, и просто хотел избавиться от полицейского, чтобы утешить меня, и что по какому бы делу этот коп ни явился к нам, оно не имело к нему никакого отношения. А потом подошел и прижал меня к себе, пока его тепло не заставило меня почувствовать, что всё в порядке. Что я в безопасности.
И любима.