Сонхо вышел на станции «Хапчон» и двинулся в сторону дома. Зайдя в переулок за бежевым зданием дома, прошел мимо переулка с кафешками и свернул в другой, где тут же показался комплекс «Ноубл Уайт Хаус», построенный из белого кирпича. Он подошел и осмотрелся. Вход был огорожен желтого цвета лентой с надписью «Вход воспрещен – POLICE LINE – Идет расследование». По всей видимости, здесь работала группа криминалистов. Дверь в квартиру была заперта наглухо. Сонхо испытывал смешанные чувства. Даже о переезде задумался.
Он заглянул в НАП и встретился с главой отдела криминальной психологии. Кратко доложил ему о ходе расследования и обсудил с ним возможность временного отхода от дел. Квон Ёиль разрешение не дал. Вместо этого заявил:
– Если Хан Намги убил Ё Тоюна и украл его личность, если он связан с делом покойной Ха Нари и намеренно сблизился с тобой, чтобы узнавать подробности о результатах следствия, никуда я тебя не отпускаю. Полицейские обязаны мириться с такого рода опасностями. Хотя дело, конечно, приняло довольно серьезный оборот. Мы уже объявили Хан Намги в розыск, так что его скоро поймают.
Сонхо никак не отреагировал на слова Квон Ёиля и покинул офис НАП. Он был не в состоянии сесть за руль. Поэтому бросил машину и поехал на метро.
Он открыл дверь и зашел в квартиру. Никто сюда не заходил – это было понятно по слою пыли, образовавшемуся за две недели без уборки. Хан Намги жил три месяца под ним, в сто первой квартире, прислушиваясь к звуку его шагов. Жуть.
Помощник инспектора бросил вещи и сразу же сел за компьютер, даже руки не помыв. Проверил почту. Куча писем, и среди них – заявка в друзья. Сонхо нажал на нее, и вылезла страница Ю Чонёля на «Фейсбуке». Он потер лицо руками.
Жутко. Следов Хан Намги так и не нашли. А он знает, где живет и работает Сонхо. И значит, может напасть снова.
С того момента, как в доме, готовящемся под снос, в Мокпхо Хан Намги раскрыл свою личность, Сонхо кое-что для себя решил. Он должен узнать, почему его воспоминания искажены и почему у него возникла амнезия. На ум пришло одно место. На разбитом экране высветилось уведомление о новом сообщении. Оно пришло от Квон Ёиля.
Если тебе совсем тяжко, возьми все-таки недельку отпуска – подлечись за это время и возвращайся на работу.
Сонхо положил телефон обратно на стол и повернулся к аквариуму возле компьютера. Гуппи умерли все, кроме двух: остались только взрослая рыбка с алыми крапинками на хвосте и малек с полностью белым тельцем. Сонхо не оставалось ничего, кроме как выловить трупики и достать банку с кормом, чтобы насыпать его живым. Рыбки оживленно закружили в воде.
На следующий день Сонхо осматривал высоченное здание на перекрестке станции «Чамсиль».
Согласно информации, найденной в интернете, профессор Ю Чинми до сих пор заведовала детской психиатрической клиникой на перекрестке в районе Чамсиль округа Сонпха. С распечаткой, на которой значился адрес, Сонхо дошел до старого четырехэтажного дома: он располагался между другими зданиями по диагонали от торгового центра «Лотте». Среди вывесок сразу нескольких медицинских учреждений висела и табличка «Детская психиатрическая клиника Ю Чинми». На трясущихся ногах Сонхо медленно взобрался по лестнице.
Отыскав нужную дверь, он открыл ее. Раздался звон. Вместе с ним пробудились воспоминания. Стоило открыть дверь клиники, куда мама приводила его за руку, как раздавался звон ветряного колокольчика – такие обычно висят в храмах. В вестибюле сидели женщина средних лет, с младшеклассницей и юношей, уже вступившим в пору зрелости, а также маленький мальчик – на вид детсадовец. Последний без остановки вертелся и прыгал, докучая маме. Крупного телосложения школьник ходил туда-сюда, что-то бубня себе под нос.
За снующим школьником Сонхо увидел комнату с надписью «Процедурный кабинет». Плотно закрытая дверь со стеклом – за ней он мог увидеть прибор, измеряющий ритмы мозга, и стоявшую позади него ширму, зайдя за которую ребенок оказывался перед витриной, заполненной кучей самых разных игрушек. Ответственный за игровую терапию доктор, сидевший в глубине комнаты за письменным столом, тепло приветствовал Сонхо. Когда терапия заканчивалась, приходила доктор Ю Чинми, чтобы измерить ритмы мозга, а после измерений они перемещались в кабинет главврача и проводили консультации.
– Чем могу вам помочь? – спросила медсестра, протягивая одному из пациентов психологический опросник и глядя на Сонхо, пока тот блуждал взглядом по интерьеру, предаваясь воспоминаниям.
– Я пришел к доктору Ю Чинми.
– Вы из фармацевтической компании?
– Нет. Мне нужно с ней проконсультироваться.
– Для консультации требуется предварительная запись; к тому же, как видите, сегодня у нас много пациентов.
– Когда-то очень давно я проходил здесь лечение. Мне хотелось бы взглянуть на свою медицинскую карту и задать несколько вопросов.
Медсестра – женщина средних лет, с собранными в тугой пучок волосами – с сомнением заметила:
– Вашей медицинской карты, скорее всего, уже и нет. Давайте ваши данные. Я спрошу у главврача.
Сонхо назвал имя, адрес и регистрационный номер, после чего сел и стал ждать. Пациенты заходили в кабинет главврача через каждые двадцать минут. Между тем то и дело открывалась дверь процедурного кабинета, куда заглядывали школьники, проходившие игровую терапию.
– У главврача выдалась минутка, так что заходите.
Сонхо усилием воли подавил дрожь в ногах и направился к кабинету. Ему вспомнилось, как он давным-давно вошел сюда впервые. «Будет ли так же и сейчас?» – подумал он. Тихонько открыв дверь, мужчина вошел внутрь.
Этот запах! В воздухе кружил стойкий аромат лаванды. В голову прокрались слова, уже много лет не вспоминавшиеся: «Запах лаванды дарит телу и разуму пациента покой».
– А, Ким Сонхо! Сразу тебя вспомнила. Рада видеть. Проходи скорее.
Приветливо тряхнув своими седыми волосами, профессор Ю Чинми, одетая в белый халат поверх юбки и кружевной блузки, радостно поприветствовала Сонхо. На лице проглядывали морщины, но кожа ее была столь чистой, что не будь седых волос, она бы выглядела заметно моложе.
– Доктор.
Профессор Ю Чинми. Аура ее сильно отличалась от ауры подавленной матери Сонхо. Она ярко одевалась, говорила уверенно и проявляла заботу по отношению к другим. Ю Чинми похлопала по спине вошедшего в кабинет Сонхо, усадила его перед своим столом и вернулась на свое место.
Увлажнитель со свистом выдувал воздух. Звук этот обычно психологически успокаивал. Сонхо словно вернулся на двадцать лет назад.
– Я видела статью о тебе в интернете. Какой ты молодец: в НАП работаешь? Иногда меня распирает от гордости за тебя, и вот ты сам ко мне явился. Когда медсестра назвала твое имя, я так удивилась. В общем, ужасно рада тебя видеть.
Сонхо взял себя в руки, сохраняя спокойствие. Ему необходимо было знать правду.
– Какими судьбами? За консультацией пришел?
– Если точнее, доктор, я пришел, чтобы узнать о лечении, которое я проходил, когда мне было двенадцать лет, то есть зимой в пятом классе. Двадцать лет назад.
– Ну, если уж совсем точно, тогда ты уже перешел в шестой класс в новой школе. Но это не так важно. Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? У тебя с головой непорядок? Может, воспоминания путаются?
На лице Ю Чинми явно читалось беспокойство.
– Да, что-то вроде того. Я бы хотел разобраться в своих воспоминаниях, а для этого мне нужно свериться с фактами. Помогите мне, пожалуйста.
Ю Чинми ненадолго погрузилась в раздумья, затем протяжно выдохнула и уверенно заговорила:
– Ты уже взрослый, у тебя стабильная работа, да и выглядишь вполне здоровым как физически, так и эмоционально… М-м-м… Ладно, так и быть. Думаю, ничего страшного не случится, так что расскажу тебе. Что именно ты хочешь знать? Отвечу на любой вопрос.
Сонхо торопливо спросил:
– Доктор, почему я тогда потерял память?
Ю Чинми вздохнула и сказала:
– Твой отец работал в фармацевтической компании и часто бывал в нашей клинике. Однажды он привел тебя, сказав, что ты ударился головой. В то время я писала научную работу в сотрудничестве с университетской больницей. Я исследовала возможность избавления от посттравматического стрессового расстройства посредством измерения ритмов дорсолатеральной префронтальной коры головного мозга. Она очень важна в преодолении ПТСР. Согласно исследованиям, у пациентов с ПТСР, возникшим вследствие крупного инцидента, дорсолатеральная префронтальная кора толще, чем у других людей, – где-то на пять-шесть сантиметров. На ранней стадии мы попробовали измерить мозговые ритмы и зафиксировали изменения в них: образовалась область, в которой искажались или вовсе исчезали некоторые воспоминания. По словам твоего отца, из-за травмы твои воспоминания перепутались; но больше всего ему, конечно, хотелось, чтобы ты начал жизнь с нуля, позабыв о своих жестоких наклонностях. Это был идеальный случай для наших клинических испытаний. Планировалось, что вы подадите в суд заявление на смену имени с Ким Хонтхэка на Ким Сонхо, хотя дома и в новой школе тебя уже именно так и называли. Тебя в дрожь бросало от насилия тех времен, когда тебя звали Ким Хонтхэком. Воспоминания до несчастного случая мучали тебя. Поэтому мы сделали так, что твоя личность из плохих воспоминаний по имени Ким Хонтхэк переродилась в качестве новой – Хон Тхэги. В рамках долгой арт-терапии и игровой терапии мы ругали именно плохого мальчика по имени Хон Тхэги, говорили тебе о том, что после перевода в другую школу ты с ним никогда больше не увидишься. И ты воображал Хон Тхэги, точнее Ким Хонтхэка, себя из прошлого, как другого человека, выталкивал его из своей личности. Ты помнил лишь о том, что он издевался над Хан Намги. И вот благодаря лечению твоя раздувшаяся дорсолатеральная префронтальная кора постепенно перестала отличаться от сверстников, а частичная амнезия позволила родиться новой личности – Ким Сонхо. Неудобство, возникшее вследствие смены имени, исчезло, Хон Тхэги стал воображаемым злодеем, а ты естественным образом превратился в хорошего человека. Так ты стал Ким Сонхо, пошел работать в полицию, перевоплотившись в нормального члена общества. Судя по записям в твоей медкарте, до всего этого ты был социопатом, абсолютно неспособным уживаться с людьми.
Ю Чинми замолчала, плотно сжав губы. Ненадолго повисла тишина.
– Пожалуйста, продолжайте, – обессиленно попросил Сонхо.
– Извини. Я, видимо, давно не чувствовала себя столь расслабленно с кем-то. Но я горжусь тем, что сейчас ты стал полицейским и ловишь подобных людей.
Сонхо вдруг понял, что больше не мог слушать Ю Чинми.
– Простите, у меня срочное дело.
Он резко вскочил и выбежал из кабинета. Пациенты с подозрением покосились на Сонхо. Он покинул здание клиники и с яростным криком побежал, словно сумасшедший. Когда Сонхо ненадолго остановился, чтобы перевести дух, он встретился взглядом с полными настороженности глазами окружающих. Возникла иллюзия, будто все эти люди знают о том, каким злодеем он был в прошлом. Сонхо с усилием подавил рвущийся наружу плач и снова побежал.
«Ты был социопатом, абсолютно неспособным уживаться с людьми».
Слова профессора без конца вертелись у него в голове. Сонхо не пробежал и пары кварталов, как упал на колени возле электрического столба и его вырвало. Он был в полном раздрае. Чувствовал, будто его жизнь в один миг разрушилась, словно песочный замок, смытый волной.
Он плюхнулся на землю. Несколько человек прошли мимо, глядя на него. А Сонхо лишь тупо смотрел на дорогу, по которой туда-сюда сновали машины. Он наверняка выглядел как умалишенный, но ему было абсолютно все равно. Он был в смятении.
Внезапно Сонхо, все еще сидящий на земле, почувствовал горьковато-сладкий привкус на кончике языка.
«Что это за вкус? Гречневая лапша? Чхунчхон?»
Моменты из прошлого вгрызались в мозг один за другим. Когда он услышал о том, что его бывшая девушка выходит замуж, его обуял дикий гнев. Сонхо был уверен, что должен злиться на нее за то, что разбила ему сердце и уходит к другому. За два дня до свадьбы ему передали, что она будет в головном офисе, поэтому он покинул НАП якобы для командировки и сел на поезд до Чхунчхона, где ее офис и находился. Издалека глядя на ее дом, что располагался недалеко от центральной улицы города, он кончиками пальцев мягко гладил, ласкал остро заточенное лезвие в кармане.
Днем девушка ненадолго вышла из дома. Сонхо подкараулил ее у дома и последовал за ней. Девушка встретилась со школьными друзьями, получила от них подарки и отправилась обратно. Сонхо шел за ней до дома. В миг, когда, стоя позади нее, он выхватил лезвие из кармана, мать девушки распахнула ворота и вышла наружу. Сонхо мигом развернулся на пятках и забежал в ресторанчик с гречневой лапшой. Горьковато-сладкий вкус той лапши и отпечатался на кончике языка. Позже на поезд до Сеула он сел в хорошем расположении духа.
«Почему у меня было такое хорошее настроение?
Из-за того, что я собирался убить кого-то? Или из-за того, что смог подавить желание убивать, не забыв о своем статусе полицейского?»
Сонхо схватился за горло, забитое запахом рвоты, и завыл. Он несколько раз ударил кулаками о землю, затем, крепко зажмурившись, оперся ладонями об асфальт и с усилием выпрямился. Шатаясь, он кое-как побрел домой.
В ту ночь Сонхо вернулся в квартиру и сидел в раздумьях, обнимая колени: в ушах без конца смехом отдавались слова профессора Ю Чинми.
Он снова и снова повторял вслух произнесенное ей слово «социопат», пробуя его на вкус. Сонхо никогда не думал, что наступит день, когда это слово будет относится к нему самому. Это был термин, которым он называл некоторых подозреваемых, когда исследовал их наклонности посредством психологических тестов.
Сонхо пошел к кровати, руками хватаясь за готовую взорваться голову. Возникло желание выпить снотворное.
Сонхо свернулся калачиком, будто эмбрион, из-за чего ноги и руки его казались маленькими, детскими. На нем не было никакой одежды. Странно. Хотел распрямиться, но ничего не вышло. Не мог вымолвить ни слова, как при сонном параличе. Вдруг пол разломился надвое, со скрипом открылся, словно дверь, и тело его резко бросило вниз. Он летел навстречу земле под яростным ветром, дождем и снегом. В полете Сонхо ухватился за что-то. Крепко сжав его руками, он понял, что это зеркало. Он вгляделся в отражение – там виднелось чье-то широко улыбающееся лицо. Злобная, противная ухмылка Ким Хонтхэка – нет – Ким Сонхо. Рвотный позыв заставил его разжать крепко вцепившиеся в зеркало руки. Кровь ручьем потекла с порезанных стеклом ладоней.
Упав во сне, Сонхо резко пришел в себя. Наступило утро. Разрывался телефон. Звонил следователь Пак Минчхоль из каннамского участка.
– Вам нужно прийти, чтобы снять обвинения в связи с заявлением Ли Санхи. Требуется личное присутствие. Хотя я слышал, что вы нехорошо себя чувствуете из-за дела о похищениях на острове Самбо.
– Хорошо, я приду, – вяло ответил Сонхо и пошел в ванную, чтобы принять душ. На сборы ушел целый час, но он все равно медлил. Ему впервые было страшно видеться с людьми.
Прибыв в полицейский участок, Сонхо заполнил документы, подтверждающие снятие обвинений. Ли Санхи со своей стороны тоже подписала документы и таким образом поставила точку в ситуации.
Улыбнувшись, Пак Минчхоль заметил:
– Это всего лишь следственный процесс. Ха-ха. Никакого давления не оказывалось. И как было бы замечательно, если бы после всего этого Ли Чунхи взялся за ум и начал учиться как следует.
Сам Чунхи, по его словам, находился сейчас в комнате отдыха. Сонхо решил наведаться туда, пока Ли Санхи с Пак Минчхолем беседовали по поводу отмены заявления. Чунхи разговаривал с Ли Чуён. Заметив Сонхо, девушка обратилась к нему:
– Поговорите с ним.
Сонхо молча взял напиток из автомата и протянул Чунхи. Это был цитрусовый чай с медом. Немного поколебавшись, Сонхо все-таки начал разговор:
– Трудно тебе пришлось, да? Вспоминать о произошедшем будет тяжело, но зато ты сможешь брать свои действия под контроль. Будет больно, но ты все преодолеешь. Все, что нас не убивает, делает сильнее. Я искренне прошу прощения от лица всех полицейских. Прости.
Чунхи молча прижал к себе теплую бутылочку. Чуть погодя он наконец прервал тишину:
– Мамы никогда не было дома, и я постоянно был один, за компьютером сидел. В начальной школе играл в игры, а в средней – начал лазить по блогам, сайтам и соцсетям. У меня ни одного знакомого не было, я общался только с абсолютно чужими мне людьми. В интернете меня слушали, со мной говорили.
Юноша выдержал паузу.
– Знаете, если честно: мне хотелось признания. Публикуя обличающие содержанок и фанаток пластики посты, я надеялся на похвалу и признание. Я хотел переродиться в клевого нетизена. Как только я по приглашению вступал в чат класса, мои одноклассники не отвечали мне и вопросов не задавали, по полной меня игнорировали. С вами так когда-нибудь поступали?
Чунхи смотрел на Сонхо полными отчаяния глазами. Руки Сонхо дрожали. Как и в день, когда вскрылись его грехи, теперь он обернулся злодеем, которого сам так боялся. На глазах у него выступили слезы. Он медленно проговорил:
– Я был одним из школьных агрессоров. С тех пор уже двадцать лет прошло.
Глаза парня расширились от удивления.
– Но мне до сих пор больно из-за этого. А еще я никому не могу признаться, что грешен: живу, всю жизнь храня эту тайну на сердце. Наверное, у всех подобных мне настанет такой день. Когда они будут страдать из-за своих ошибок. Когда с ними случится что-то плохое и они будут корить себя за то, что причинили кому-то боль.
На последнем слове из глаз Сонхо закапали слезы. Он вытер их кулаком и с улыбкой взглянул на Чунхи.
– Ты справишься. У тебя появятся новые друзья. Не переживай. А если возникнут проблемы, я обязательно тебе помогу.
Лицо юноши вмиг просияло.
– Мне даже не с кем было посоветоваться. Все ведь считали меня убийцей. Я слышал, что только вы, следователь Ким, поверили моему признанию. Спасибо вам большое.
В словах Чунхи чувствовалась искренность. Больше ничего не сказав, он кивнул на прощание и вышел из комнаты отдыха. Сонхо почувствовал тяжесть в груди, словно она налилась свинцом. Он терзался вопросом о том, имеет ли право слышать слова благодарности в свой адрес. Еще он думал о Хан Намги, который знал всю его подноготную.
«Если Хан Намги все-таки поймают, весь ли свой замысел он раскроет?»
Сонхо сидел в комнате в полном оцепенении, предавшись размышлениям настолько, что заболела голова, но так и не смог придумать ничего иного, кроме как дать своей совести, призывающей раскрыть правду, и решимости скрыть все бороться друг с другом.
Некоторое время спустя из окна комнаты отдыха он увидел, как Чунхи и Ли Санхи уходят вместе. Парень мягко положил голову на плечо матери, а она крепко держала его за руку.
– Хорошо прошло? – спросила Ли Чуён.
– Из-за меня вам тяжело пришлось. Спасибо за то, что пошли на такой риск. Мне удалось избежать смерти благодаря вашим своевременным действиям.
Щеки девушки зарделись.
– Что вы. Я делала то, что должно. Руководители из отделов киберрасследований и тяжких преступлений меня, наоборот, сильно отругали. Мол, ушла подозреваемого проверять, даже не запросив подкрепления. Так что большое вам спасибо, что вернулись живым и невредимым. Но о чем вы говорили с Чунхи? У него лицо буквально озарилось.
Сонхо пустыми глазами смотрел в окно. То был секрет, которым он еще какое-то время не сможет ни с кем поделиться.
Вернувшись домой, Сонхо некоторое время просидел в оцепенении, затем подошел к аквариуму и стал наблюдать за оставшимися гуппи. После недолгих раздумий он опустил руку в аквариум. Рубашка в синюю клетку намокла. Большим и указательным пальцами он нащупал дверцу инкубатора и отворил ее со щелчком. Малек сначала сжался и притих, но вскоре высунулся наружу. Подплыл в угол к пятнистой рыбке. Нарезал несколько кругов и хотел было вернуться обратно, но тут пятнистая рыбка, его мать, резко подплыла к нему и стала рвать. Превратившееся в жалкие останки изодранное тело малька медленно всплыло на поверхность.
Сонхо высыпал корм. Затем вытащил инкубатор и поставил его на полку рядом стоящего шкафа.
В первый же день после недельного отдыха, когда Сонхо вышел на работу в НАП, Квон Ёиль хлопнул его по плечу, оставил материалы и молча одарил сияющей улыбкой – ничего более. Расписание на день было самым обыкновенным.
Сонхо выслушал доклад коллег о вновь порученном деле и изучил собранные материалы. Иного способа положить конец агонии, кроме полного погружения в работу, для него не существовало.
Обстоятельства нового дела были следующими: все началось с того, что в горах в Чхунчхондо был убит кедди[70] из одного гольф-клуба, а некоторое время спустя из того же гольф-клуба исчезла одна из работниц. Между двумя событиями прошло три месяца, а подозреваемым стал студент на подработке, который мыл электрокары в этом клубе. Ему было девятнадцать лет, работал он во время летних каникул и лично знал обеих жертв. Студент на данный момент не находился под стражей, но следствие рассматривало возможность задержания: с высокой долей вероятности он и был преступником, да и гольф-клуб подал на него заявление по подозрению в хищении средств. Поэтому поступил запрос на профилирование и оценку его психологического состояния. Кроме того, было решено, что Сонхо в одиночку возьмет на себя обязанности по составлению программы и отбору лекторов для запланированного на апрель семинара Ассоциации криминалистов. В общем, Сонхо оказался жутко занят.
Он был весь в работе, когда инспектор Сим Чэён в черном брючном костюме и огромном жемчужном колье подошла к его столу и поставила стакан кофе. Она придвинула стул и уселась прямо перед ним.
– Как ты, как себя чувствуешь?
– Все в порядке.
– У меня к тебе просьба.
Сим Чэён была не из тех, кто обращается за помощью к другим. Она больше любила отдавать приказы и распоряжения.
– Ну, если вдруг Хан Намги, подозреваемого по этому делу, арестуют, я бы хотела первой побеседовать с ним. Ты не против?
– Что?
Сонхо в изумлении уставился на коллегу.
– На мой взгляд, это будет полезно для исследования психологии преступников, к тому же дело относится в том числе и к киберпреступлениям, поэтому вполне может стать показательным примером. Я, честно сказать, была удивлена. Сюжет, достойный голливудского фильма. Ты этого Хан Намги, случайно, не знал раньше?
Сим Чэён ждала, но Сонхо тянул с ответом.
– Нет, я его не знал, – покачал головой он.
– Тогда, получается, он взломал аккаунты конкретного человека, связанного с совершенным им же преступлением, и сделал его своей целью, при этом взяв чужую личность. Довольно необычный случай, вполне заслуживающий дальнейшего изучения. Помоги мне, пожалуйста. Он того стоит.
– В смысле?
– Довольно неловко с моей стороны просить об одолжении того, кто только-только выписался из больницы, но я, между прочим, сильно за тебя переживала. Если честно, мы с руководителем Квоном знаем, что в детстве ты ходил к психотерапевту из-за амнезии. Поэтому беспокоились, когда ты уехал на остров Самбо, чтобы помочь с профилированием.
Лицо Сонхо побледнело, но он продолжал смотреть на Сим Чэён, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость.
– Когда ты пришел в полицию и был назначен в наше подразделение, твоя мама заходила побеседовать с руководителем.
Кулаки Сонхо сжались, плечи же, напротив, обессиленно опустились.
– Она сказала, что в детстве тебе трудно пришлось, оставила свои контакты и попросила нас обязательно сообщить ей, если на тебя вдруг ворохом посыпятся психологические проблемы, если тебе будет трудно или ты захочешь сдаться.
– В… вот как?
Сонхо об этом не знал.
– Быстрее поправляйся. И я правда беспокоилась.
Едва Сим Чэён хлопнула его по плечу и ушла, все неприятные чувства тут же отразились на его лице. Необъяснимый страх, что вся правда может всплыть на поверхность, беспокойство и сожаление накрыли его. А еще ни с того ни с сего им овладел гнев. Но всего несколько мгновений спустя он снова ушел с головой в работу: подключился к компьютерной системе НАП, скачал рапорты по текущему делу, собрал необходимые материалы и начал составлять из всего этого единый документ.
Весь день напролет он был занят. Когда же наступил вечер, поступил звонок по внутренней связи. Это был охранник с главных ворот.
– Тут мужчина говорит, что хочет сдаться в Центр криминалистики, и обязательно помощнику инспектора Ким Сонхо. Как мне поступить?
Руки Сонхо затряслись. «Это ведь должно было случиться рано или поздно?» – подумал он. Слова, которые произнес тогда Хан Намги, как наяву раздались в ушах, вызывая мурашки: «Если уж и приходить с повинной, то только к тебе».
Примерно через десять минут дверь Центра криминалистики открылась, и в холле появился мужчина в сопровождении офицера. Хан Намги медленно вошел в офис, опираясь на костыль и волоча загипсованную правую ногу.
– Что случилось?
– Этот человек упорно заявляет, что пришел сдаться помощнику инспектора Ким Сонхо.
Хан Намги оглядел офис. Коллеги, что еще недавно были полностью сосредоточены на работе, окружили его. Сонхо молча встал. Встретившись с ним взглядом, Хан Нагми усмехнулся. И тихо подошел. Ноги Сонхо дрожали, руки сжались в кулаки. На ладонях выступил пот.
Хан Намги снял очки в роговой оправе и бросил их на пол. Затем достал из висевшей на левом плече сумки целлофановый пакет и протянул его Сонхо:
– В качестве доказательства предоставляю свою футболку, испачканную кровью Ха Нари, и само орудие убийства – бритвенное лезвие. На них есть мои отпечатки. Если быть точным, преступление я совершил двадцать четвертого декабря две тысячи двенадцатого года в двадцать два сорок пять. В квартиру проник под видом доставщика. Я стянул ее кисти и лодыжки кабельными стяжками, рот заклеил зеленым скотчем. Бритвой нанес семь ударов по щеке, затем до смерти задушил. Я надевал перчатки, но на маленьком столике возле кровати Ха Нари, с обратной стороны стеклянной поверхности, должен был остаться отпечаток моего среднего пальца. Если вы его не обнаружили, пожалуйста, присмотритесь повнимательнее. Что касается куратора Ё Тоюна, я выследил его, заставил вдохнуть анестетик и похитил. Я привез его к себе домой на машине, а после убил, перерезав горло. Слышал, что тело вы уже нашли. Похитил его тринадцатого января в двадцать один ноль-ноль. Похищение произошло в переулке возле черного входа в музей, где работал Ё Тоюн, а убийство – у меня дома. Убил я его в двадцать два десять. Признаюсь в убийстве Ха Нари и Ё Тоюна.
Главе отдела криминальной психологии Квон Ёилю доложили о происходящем, и он в спешке явился в офис. Молча выслушав признание, он отдал офицеру приказ надеть на явившегося наручники. Инспектор Сим Чэён в изумлении уставилась на Сонхо, пытаясь распознать его чувства.
– Свяжитесь с местным полицейским участком и передайте его им.
Квон Ёиль отдал приказ и, глядя прямо в глаза Хан Намги, спросил:
– Зачем вы это сделали?
Хан Намги без раздумий ответил:
– Жизнь слишком унылой была.
Руководитель переводил взгляд с Сонхо на Хан Намги.
– И почему же вы пришли сюда с повинной?
– Я хотел сдаться помощнику инспектора Ким Сонхо.
– Ясно. Для начала вам нужно будет принять участие в следственных процедурах в участке, так что улики мы забираем, а от вас ждем, что вы послушно будете следовать протоколу.
Офицер хотел было увести его, но Хан Намги не сдвинулся с места.
– Подождите, – сказал он тихим голосом.
Офицер, что должен был отвезти его в участок, замер. Хан Намги вплотную приблизился к Сонхо и прошептал ему на ухо:
– Я-то за свои грехи заплачу. А ты? Ха-ха-ха-ха-ха.
Хан Намги хлопал в ладоши, заливаясь хохотом. Ноги Сонхо вконец обессилели, и он рухнул на колени. Его коллеги, в том числе и Сим Чэён, в недоумении наблюдали за происходящим, но у Сонхо больше не было сил.
«Прости меня, Намги. Прости».