Международная организация помощи беженцам подходила к концу своего существования. В Женеве велись переговоры с Всемирным советом церквей, а в Маниле – с филиппинским правительством о судьбе оставшихся на Филиппинах дальневосточных эмигрантов. Результат этих переговоров тревожил филиппинский отдел ИРО, и главным образом беженцев. Преданные своему делу и оставшиеся с последней группой шанхайских беженцев служащие ИРО делали все возможное, чтобы расселить их как можно скорее и закрыть беженский лагерь на Филиппинах, впитавший в себя за годы своего существования так много человеческого горя, страдания, несбывшихся надежд, отчаяния, доведшего некоторых до самоубийства.

Утром 25 декабря, через две недели после чудовищного налета тайфуна, последняя группа беженцев числом в 19 человек во главе со священником Д. Шевченко покинула лагерь. Для последней погрузки остались Молли Рул, директор лагеря Ринер и трое беженцев. От палаточного города, еще не так давно с населением в пять с лишним тысяч человек, остались только скрученные ураганным ветром железные фермы бараков и свороченные цементные столбы разрушенного госпиталя.

В городе Таклобане, куда прибыла последняя группа во главе с отцом Шевченко, уже находилось 45 человек, перевезенных туда раньше. Из них 20 инвалидов, больных и двое детей были помещены в госпиталь. Остальные были размещены по домам. После лагерных палаток и бараков Тубабао жизнь в Таклобане показалась раем. Семейных поместили в отдельные комнаты, одиноких – по три-четыре человека вместе.

«Но прошло три недели, и дамоклов меч, висевший над нами, готов обрушиться на нас. Нас должны отправить обратно на Тубабао.

Сейчас пока мы хлопочем через отца Д. Шевченко об оставлении нас в Таклобане. Если ничего не выйдет, то дальше дело будет скверно. Все мечутся в ужасе… Сегодня вернулась М. Рул из Манилы и объявила нам, что переговоры о нашем возвращении на Тубабао продолжаются и что она согласилась остаться на службе в новой организации только в том случае, если мы будем жить в Таклобане, но на Тубабао она нас ни в коем случае не повезет, а предпочтет уйти со службы…»[379]

В Маниле тем временем решалась судьба беженцев. Кабинет министров решил принять предложение Всемирного совета церквей взять на себя заботу о беженцах, но с обязательным условием, чтобы они были переведены на прежнее место вблизи Гуина на остров Самар. Всемирный совет церквей настаивал на переводе беженцев из Таклобана в более безопасное место, где они могли бы жить в лучших условиях. Кабинет министров не только не уступал, но и настаивал, что кроме перевода беженцев на прежнее место Совет церквей должен был еще восстановить разрушенные здания на Тубабао[380].

Беженцам было официально объявлено, что ИРО просуществует до 1 марта, после чего заботу о них возьмет на себя другая организация, по всей вероятности Всемирный совет церквей. Их также оповестили о том, что филиппинское правительство настаивает на возвращение их на Тубабао.

Страх обуял беженцев. Петиции с мольбой о ходатайстве перед филиппинским правительством были направлены во все стороны. «Во всем нашем лагере едва наберется 10–12 мужчин, которые еще сохранили работоспособность для тяжелого физического труда в тропическом климате. Остальные мужчины, проработав три года, совершенно измучены»[381].

Воспользовавшись проездом президента Филиппинской республики Квирино через Таклобан, группа беженцев через избранных лиц обратилась к нему с просьбой об оставлении их на безопасном месте. Президент подтвердил, что вопрос уже решен и что лагерь для беженцев должен быть устроен только в районе Гуиана на острове Самар. «Если не на Тубабао, то в 10–15 милях от Гуиана, где нет других жителей».

Президент Квирино разъяснил, что согласно эмиграционным законам Филиппин беженцы не имеют право проживать в населенных местах страны. «Беженцы в свое время получили право пребывания на Филиппинах всего на четыре месяца, поэтому они в настоящее время находятся как бы вне эмиграционных законов и их пребывание на Филиппинах поэтому нелегально».

Представители беженской группы обратились за помощью к филиппинской общественности. Они выступали на собрании Ротари клуб и перед Муниципальным советом Таклобана, прося их заступничества перед президентом республики, чтобы им было разрешено остаться здесь и не переселяться в Тубабао – место тяжелого страдания и горя.

В конце января особая комиссия из представителей ИРО и четырех филиппинских врачей отправились в Гуиан для осмотра места, отведенного под лагерь. Место оказалось низменным, болотистым, без воды, пригодной для питья, совершенно пустынным, за исключением нескольких разрушенных хижин, оставленных туземцами из-за невозможности жить там. Вслед за этой комиссией место посетили представители беженской группы. Новое место они окрестили Чертовым островом, Французской Гвианой.

М. Рул, взявшая на себя заботу о последней группе беженцев, еще раз съездила в Манилу в надежде убедить филиппинское правительство отменить его распоряжение. По возвращении в Таклобан она собрала беженцев и сообщила им, что ее хлопоты в Маниле не увенчались успехом. Правительство отказалось отменить свое прежнее решение и теперь отдало распоряжение переселить лагерь в район Гуиана, в нескольких милях от него, в пустынную местность, лишенную почти всякой растительности, на берегу моря. Отдаленность места от жилых районов было решающим фактором, так как там легче установить охрану, «чтобы жители лагеря не могли общаться с местным населением и этим причинить вред стране».

Как ни тяжело было положение беженцев, продолжала М. Рул, они, находясь на территории Филиппинской республики, должны строго и точно выполнять все правительственные распоряжения, подчиняться законам страны, не подавать жалоб и протестов или не оказывать какое-либо сопротивление. Она заверила их, что, как глава лагеря, остается с ними до тех пор, пока они не будут расселены на постоянное местожительство.

Со своей стороны филиппинские власти, в лице начальника местного гарнизона майора Франциско, заверили беженцев, что все будет сделано для приготовления лагеря, чтобы дать им по возможности более сносные условия жизни. На 120 человек было приготовлено десять палаток, кровати, одеяла, москитные сетки. Для оборудования лагеря посылались люди, которые в течение месяца-двух должны закончить все работы, что даст возможность беженцам пожить в Таклобане, отдохнуть и набраться новых сил. Франциско также заявил, что городские власти просили Манилу предоставить возможность русским беженцам остаться в Таклобане или вблизи его, так как «они зарекомендовали себя с самой лучшей стороны и вызвали к себе симпатии всего населения, но правительство само должно поступать в согласии со своими законами»[382].

Перевод последней группы беженцев на остров Самар должен был состояться в середине июня, но одно обстоятельство задержало его.

В день, когда должна была состояться погрузка на пароход, судья районного суда в Лейте вручил М. Рул судебное запрещение, по которому до окончания судебного разбирательства и вынесенного решения она не могла перевезти беженцев в новый лагерь. Это была последняя отчаянная попытка если не заставить власти отменить свое решение, то, во всяком случае, привлечь внимание общественного мнения к судьбе беженцев и этим ускорить их расселение по другим странам.

Дело было поднято группой в шестнадцать человек во главе с М. Фомичевым. В заявлении суду говорилось, что «через суд Филиппинской республики они решили защищать свое здоровье и жизнь». Адвокат группы представил суду 17 оснований, почему русские беженцы не должны быть переселены в лагерь на Самар. «Вне зависимости, беженцы они или нет, они имеют право на человеческое достоинство и равное место в человеческой семье; право на жизнь, свободу и защиту в предохранении их от произвольной высылки; и все остальные фундаментальные права, выраженные в Декларации прав человека Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций». Главные же основания защиты сводилось к физическому состоянию болотистой местности, к отсутствию питьевой воды, к частым ливням и тайфунам, к тяжелому, изнурительному климату.

Процесс вызвал много шума. Из Женевы в Таклобан прилетел вице-президент Всемирного совета церквей. Зал суда был переполнен народом. Показания давали многие из беженцев, включая группу, которая начала процесс. Тянувшееся три недели дело закончилось не в пользу истцов. «Суд не может отменить решение правительства и вмешиваться в распоряжение административных органов».

Благодаря создавшемуся шуму вокруг процесса продвинулись бумаги некоторых беженцев, и они получили визы в Бельгию и Чили.

В сентябре, ко дню перевоза беженцев обратно на остров Самар, их на Филиппинах оставалось всего 54 человека, из которых 13 лежали в госпитале в Маниле, а 6 – в госпитале в Таклобане. Оставшуюся группу в 35 человек перевели в безлюдное местечко Калюк-ван на берегу моря, в трех километрах от города Гуиана.

«Мы опять водворены в ненавистные нам палатки на пустынном берегу океана, от воды всего в нескольких шагах. Наша полотняная деревушка состоит только из семи палаток, в каждой живет по пять человек. Среди нас восемь детей и подростков от 5 до 17 лет. Воды в лагере нет, пользуемся исключительно дождевой. Вырытый нами колодец показал после анализа заразную воду, негодную для питья. Спасают частые дожди»[383].

Последней беженской группе пришлось пережить вновь ярость стихийного бедствия. За одну только неделю на остров Самар налетело два страшных тайфуна, из них наиболее разрушительный 26 октября. Он уничтожил лагерь и разнес ураганным ветром палатки и все пожитки несчастных людей, которые, как и во время прошлогоднего декабрьского тайфуна, отсиживались в старинном соборе вместе с населением вновь разрушенного Гуиана.

«Мы просили отправить нас опять в город Таклобан, где жили одно время в домах под крышей и где не так страшен тайфун, но президент республики приказал нас никуда не отправлять, а оставить здесь, где мы находимся. В настоящее время мы живем в католическом соборе, ждем установки новых палаток и лагеря.

Вам не трудно представить себе наши переживания и страдания, ведь среди нас находятся дети и подростки»[384].

Прошло еще три месяца. Лагерь постепенно таял.

«Эмиграционные власти Бразилии вначале выдали визы на 13 человек, затем прибавили еще четыре визы. В лагере осталось всего 13 человек, из них одна семья в несколько душ.

…У нас большие надежды, что и они скоро выедут за океан.

…Три месяца тому назад мы пережили тайфуны, тропические дожди, тропическую депрессию и бесконечные штормы, действующие тяжело на нервы, – шум ветра, дождь, грозы Тихого океана – все это нужно пережить, чтобы поверить. Это было последним большим испытанием для нас, и я буду счастливее всех, когда все покинут это прекрасное… и неприятное место»[385].

Такой момент наступил весной 1953 года. На Филиппинах не осталось ни одного русского беженца. Памятником их пребывания было лишь заросшее джунглями кладбище с православными крестами вблизи Гуиана.

Четырехлетним периодом тяжелых испытаний, горя, сменявшихся надежд и отчаяния на диком клочке чужого, неприветливого острова завершилась многострадальная эпопея белой дальневосточной эмиграции.

Токио, Вашингтон, Афины, Мюнхен

Декабрь 1958