Я стал углубляться в себя.

Какие сокровища мысли, какие тонкие изветвления чувств были во мне сокрыты!

Как неутомимый рудокоп, как жадный золотоискатель — слой за слоем снимал я наносные элементы со своего внутреннего я и очищал ценный блестящий металл, сверкающий и чистый.

Кое-где, правда, по нем надо пройтись еще опытным напильником мастера, кое-что отшлифовать, кое-что расплавить и перелить в новую форму, потому что то, чего я не любил в людях, держалось еще в известной мере во мне; но я мог работать и исправлять.

Я мог совершенствоваться.

Передо мною была вся жизнь!