Я садился на камни. И, в жару, их раскаленные, горячие плиты, пылающим прикосновением, сладостно жгли мое тело. Наоборот, когда бывало прохладно — холодные и влажные — они осыпали меня сырыми ледяными струйками, здоровыми струйками, возбуждавшими бодрость и силу.

Я любовался невозмутимым спокойствием камней, мощью и бесстрастием гордого созерцания, которыми были проникнуты их вычурные фигуры.

Я думал о их стойкости в вековой молчаливой борьбе с окружающей природой, и они представлялись мне великанами, царями жизни, символами твердости, внутренней силы и гордого презрения к дешевой сутолоке мира.