Так это правда?

Правда, что силой духа и слова можно сдвинуть вековую твердыню с места. Можно горы направить на моря и долины залить водой? Нарушить суровые законы мироздания и благу свободного человека заставить служить порабощенную стихию?

Снова с горячей речью обратился я к камням. Как нежный цвет светящегося опала были мягки и ласковы ее переливы, но и как опал они были тверды и беспощадны. Камнем ударяли о камень. Режущим лезвием стали вонзались в редкие поры гранита.

И, казалось, гранит — серая и обыденная масса — должен был уступить им, благородным избранникам, сверкающим детям природы...

И закончил я свое обращение к камням страстной мольбой, настойчивым и властным призывом — велением:

— Сдвиньтесь с места! Явите бога!

Но мрачные громады не шевелились.

Также розовело утро, также свеж и прозрачен был воздух, а они, безжизненные и огромные, лежали.

Я еще раз приказал им:

— Сдвиньтесь!

Но они попрежнему лежали тихо и неподвижно.

Я заклинал их:

— Ведь вы только что шевелились! Вы говорили.

Я видел это, я слышал звук вашего голоса. Сдвиньтесь же! Сдвиньтесь с места!

Золотые лучи поднимающегося солнца и невозмутимый покой пустыни были мне ответом...

И, униженный, посрамленный, в отчаянии и изнеможении я упал на землю.

Униженный — потому что я еще веровал, и недостатку духовной мощи приписывал свою неудачу.

В отчаянии — потому что я начинал сомневаться в этой мощи, в своей мощи, в мощи пославшего меня.

Обман? Неужели обман?