Дитя. Мальчик. Маленький, худощавый, с большой головой и реденькими, льняного цвета кудрями с глазами — большими, добрыми, любящими и преданными глазами, серовато-синими, выпуклыми, окаймленными длинными, длинными ресницами.

И когда глаза эти смеялись, в них, казалось, отражалась радость всей окружающей жизни — веселой и праздничной, и, глядя в них, тянуло тоже смеяться и жить. И, наоборот, когда они туманились грустной мыслью — делалось так тяжело на сердце, что хотелось плакать вместе с ними или отдать все, чтобы они не плакали.

Его звали Марком.

Ему было шесть лет, хотя по зрелым ответам, которые он давал говорившим с ним, по остроумию и находчивости его речи — ему можно было дать гораздо больше.

Это был мой сын.

Мой сын!

Старший ребенок Елены, общий любимец, душа семьи и улицы.

И только очерствевшее в жизненной борьбе, среди грубых стремлений к наживе, сердце Елены, матери, могло так легко согласиться отдать Марка мне.

К тому же ей хотелось угодить Виталию, который хотя и ласково относился к мальчику, но завидовал его превосходству над своими детьми.