Может ли употребление в пищу острого перца вызвать психическое расстройство? Да. Прежде всего, почему люди так любят острую пищу? В Китае даже частенько говорят: мол, неостро – невкусно. Эту зависимость можно объяснить с медицинской точки зрения. Когда мы едим острый перец, мы чувствуем жжение, и в это время наш мозг порождает обманное чувство, как будто бы наш организм получил травму. В результате этого высвобождаются эндорфины, соответствующие гормоны связываются с опиоидными рецепторами, что оказывает обезболивающий эффект на организм, сходный по действию с приемом морфина или иного опиата, – у человека возникает чувство эйфории.

Конечно, острый перец богат капсантином, который может подавлять рост раковых клеток и оказывать благотворное влияние на организм человека. Обычное употребление острой пищи не сводит людей с ума. Однако многие заболевания в клинической практике возникают из-за сопутствующих осложнений. Я вовсе не думал, что поедание острого может повлечь за собой столь странные вещи, пока лично не осмотрел такого пациента.

Рассказ об этом случае стоит начать с той ночи, когда я вернулся из Лочэн-Мулаоского автономного уезда. Но почему? А потому, что больной жил в том же жилом комплексе, что и Ян Кэ. Теперь же давайте вернемся к тому моменту, когда некто разбросал мусор около двери в квартиру Ян Кэ. Я тогда возмущался, вопрошая, кто мог оказаться таким некультурным. Но вот Ян Кэ отреагировал чересчур эмоционально. Вид у него был такой, словно он увидел привидение.

– Эта одежда была на моей сестре в день ее исчезновения, – медленно пояснил Ян Кэ, пока я гадал, что это такое.

Хоть скомканное тряпье и было покрыто слоем грязи и песка с илом, он все же смог увидеть в ней одежду. На его месте я бы точно ничего не разглядел. Наверняка детская травма оставила глубокий след, и в памяти Ян Кэ на протяжении долгих лет неоднократно всплывали картины произошедшего с сестрой. Но проблема заключалась в том, что Ян Янь пропала много лет назад, даже когда водохранилище осушили, на дне не нашли ее тело. Так почему эта одежда внезапно появилась здесь?

Ян Кэ подошел к тряпке поближе и поднял ее. Отряхнув ткань от грязи, он убедился, что эта одежда точно принадлежала Ян Янь. Меня грызли сомнения: зачем нам подкинули одежду именно сегодняшней ночью? Надо вызывать полицию – или что вообще делать? С момента трагедии прошло так много времени, Ян Янь давно объявлена мертвой. Если я вызову полицейских, они явно не обрадуются: у нас же тут не дело об убийстве. К тому же Ян Кэ отстранили от работы в больнице из-за последнего визита офицера Ляо, и потому сейчас нам не следовало нарываться на неприятности.

Тут в коридоре загорелся свет, а за ним раздался короткий звонок прибывшего на этаж лифта. Однако, когда его створки распахнулись, внутри было пусто, там совершенно никого не было. Сердце у меня ушло в пятки, и дольше задерживаться в подъезде мне совсем не хотелось. Вдобавок накладывалась усталость с дороги, поэтому я упросил Ян Кэ сперва зайти в квартиру, а инцидент с одеждой мы могли бы обсудить и потом. Ян Кэ был не дурак, он понимал, что, даже если мы заявим в полицию, никому не будет до нас дела. Ян Янь определенно умерла, по слухам – даже дважды.

– Заходи скорее.

– Ага.

Ян Кэ знал, что просто стоять на лестничной площадке было бессмысленно, поэтому он послушал меня и вытащил ключ. В то мгновение двери лифта автоматически закрылись, и он поехал обратно вниз. У Ян Кэ возникла какая-то загвоздка, он долго пытался отпереть дверь, но она никак не открывалась. Пока он маялся с ключом, лифт снова приехал к нам на этаж. Странно было то, что, когда двери распахнулись во второй раз, там опять никого не было.

– Сегодня творится какая-то чертовщина, – пробормотал себе под нос я, когда Ян Кэ наконец смог открыть дверь.

Попав в квартиру, Ян Кэ отыскал прозрачный целлофановый пакет и поместил туда найденную одежду. Когда он отряхнул ее, я обнаружил, что это красная рубашечка с короткими рукавами и принтом пиона на груди. Я понимал, что здесь нечисто. Суть даже не в том, что кто-то завладел одеждой Ян Янь. Куда больше меня беспокоило, почему одежду подкинули под дверь именно сегодняшней ночью. Я решил проанализировать ситуацию с помощью своих профессиональных привычек: если бы это был сюжет романа, то это был бы отличный… отвлекающий маневр, призванный переключить наше внимание.

Мозг у меня работал как бешеный, и я тут же поделился своими соображениями с Ян Кэ. Он не стал возражать, а, наоборот, тоже посчитал, что мои подозрения не лишены здравого смысла. После этого Ян Кэ немедленно подключил к своему смартфону камеру наблюдения, чтобы проверить, не случилось ли чего дома за период нашего отсутствия. Хоть входная дверь не была повреждена, сложно сказать, был здесь кто-то или нет. С тех пор как у нас украли «священную» черепаху, я чувствовал, что в жилище Ян Кэ не очень-то безопасно, и мне казалось, будто однажды тут случится беда.

– Странно.

Ян Кэ просмотрел записи и обнаружил пробел в час с небольшим. Это случилось ровно за вечер до нашего возвращения. Запись с этого периода не удалось найти ни на облаке, ни на карте памяти устройства.

«Неисправность?» – подумал я, но затем почувствовал, что это невозможно. Таких совпадений в жизни не бывает.

Однако, похоже, из дома ничего не пропало. Да и не было у нас ничего ценного, чтобы это украсть. Предыдущий визитер тогда все же припрятал в квартире несколько зацепок, связанных с Чжан Цици, но на этот раз ничего подобного мы не обнаружили. Печально, но мы все равно не смогли бы точно сказать, что все оставалось на своих местах. Гонять в голове мысли об этом было бы пустой тратой времени, поэтому мы разошлись по своим комнатам, чтобы немного поспать.

На следующий день Ян Кэ, как обычно, встал рано и отправился на пробежку. Когда он вернулся, то сказал, что мы вместе поедем в больницу. Я сразу захотел спросить, неужели ему уже разрешили покинуть скамейку запасных, но он сам сразу сообщил мне, что главврач сказал ему: он может вернуться к работе. Ян Кэ тоже до конца не понимал, что происходит. От этой новости я вздохнул с облегчением: так, значит, офицер Ляо не нашел никаких улик, поэтому полиция отстала от Ян Кэ. Все-таки Ян Кэ никого не убивал.

– Даже самая темная ночь заканчивается рассветом, – весело сказал я, глядя на яркое солнце за окном. – Нам так долго не везло, ну а теперь-то все наладится, так ведь?

Ян Кэ промолчал. Однако Наньнин не просто так получил прозвище Зеленый город. В тот день стояла ясная погода, на улице значительно потеплело. Каждый уголок города утопал в цветущей зелени. Жизнь здесь била ключом, и даже ветер приносил с собой ароматы травы и цветов. Все, казалось, кричало о том, что студеная мгла рассеялась и больше уже не вернется. Нам предстояло проснуться от зимней спячки.

Разумеется, сегодняшним утром я вернулся к работе, чему поспособствовали результаты моей психологической оценки. Наша новая заведующая Чэнь И подошла сердечно поприветствовать меня. Она также сказала, что Чжань Жэньхуэй уже умирает от усталости. Ему приходилось и принимать пациентов из первого отделения, и иногда приглядывать за «завсегдатаями» седьмого. Несколько ночных дежурств он провел в компании двухгодовалого сына, и когда Чэнь И все это видела, у нее болело сердце за беднягу.

Перед моей поездкой в центр психиатрической реабилитации Чэнь И вручила мне не требующий смывания антисептик и другие полезные штуки. Если бы не ее добрый жест, могло бы погибнуть куда больше людей. Женщина была очень хваткой, а потому она уже давно узнала о том, что произошло в Лочэне, по своим каналам. Услышав, как я благодарю ее, она тут же начала отнекиваться. Чэнь И сказала, что все это не стоило ей ни юаня, все эти средства лежали мертвым грузом еще со времен работы заведующего Хэ. Можно сказать, она сделала мне подарок за его счет. А если мне действительно хочется ее отблагодарить, то я мог бы угостить чем-нибудь вкусненьким. Чэнь И призналась, что ей по душе кухня Гуанси, только от улиточной лапши она не в восторге, потому что та слишком острая, а острое она не ест.

Мы с Чэнь И стояли посреди вестибюля больницы Циншань и болтали. Как раз когда я думал, чего же такого ей купить, с улицы внезапно зашли мужчина и женщина, державшие под руки старика. Женщина указала на меня пальцем и сказала:

– Это же он. Это Чэнь Путянь.

После этого она продолжила пренебрежительно глядеть на меня и тыкать пальцем в мою сторону. Я подумал, что она – родственница какого-нибудь пациента и пришла в больницу, чтобы пожаловаться на меня. От этой мысли сердце у меня екнуло. Но так уж вышло, что на тот момент я пережил несколько событий пострашнее, чем приход очередной скандалистки, поэтому я уже относился к таким ситуациям куда спокойнее. Старик выглядел плохо: лицо его пожелтело, кожа была испещрена морщинами, а на руках у него были надеты черные шерстяные перчатки, как будто на улице было холодно.

Прежде чем я успел отреагировать, женщина завела свою пластинку:

– Мы тоже живем в Цзячжоу Хуаду, в одном доме с вами. Нам вас этот, Да Чэнь, порекомендовал, вы его брата лечили; очень он уж вас хвалил. Мы вчера хотели к вам подняться, но мой папа ни за что не соглашался в лифт заходить. Столько раз на кнопку жала, а он уперся и так и не зашел. Вот мы сегодня и пошли в больницу, чтобы к вам на прием попасть.

Я едва слышно прошептал «О'кей» и вдруг осознал, почему вчера, когда двери лифта открывались несколько раз, внутри никого не было.

Сегодня утром перед тем, как Сун Цян ушел в стационар на обход, он сообщил, что в первом отделении никто не записывался на прием. По большому счету делать было нечего, я только вышел на работу, так что неудивительно, что этого пожилого пациента отдали мне. Видя, что я заметно приуныл от отсутствия пациентов, Чэнь И тихонько восхитилась тем, что я работаю тут уже столько лет, а у меня до сих пор не проявилась усталость от сострадания. Это же большая редкость.

Усталость от сострадания – это психиологический феномен, выведенный группой американских социологов в конце девяностых. Подобное явление чаще всего встречается среди работников медицинской сферы: они видели множество людей с несчастными судьбами и, хоть и могут испытывать гнев и горе, становятся более эмоционально недоступными.

Я поглядел на солнечную погоду снаружи, и на душе у меня потеплело. Я даже слегка улыбнулся. Все-таки заведующий Хэ был очень строг со мной и скуп на похвалу. Чэнь И была его полной противоположностью. Ну и как она могла мне не понравиться? Поблагодарив ее в присутствии пациента и сопровождающих, я отвел их в амбулаторное отделение. Но Чэнь И все еще немного переживала за меня, потому что бросилась наставлять меня, что если я столкнусь с какими-либо трудностями, то могу обратиться или к ней, или к заместителю Цзи. На этой неделе они оба будут в больнице. Я не мог заставлять больного ждать, а потому кивнул Чэнь И, попрощавшись с ней, и направился осматривать нового пациента.

В это время Сун Цян вместе с группой ординаторов все еще был в стационаре, а Чжань Жэньхуэй делал обход. Когда родственники старика зарегистрировались, я хотел опросить больного о его состоянии, но старик с недовольным видом присел на стул и разразился базарной бранью на стоявших рядом мужчину и женщину:

– Скоты! Я – заслуженный работник метеорологической службы! Да я с бригадой во Внутреннюю Монголию ездил, с волками там дрался! Я здоров как бык! Я не болен, вы просто хотите, чтобы ваш старик раньше времени копыта отбросил! Имущество отцовское прибрать к рукам захотели, да?

Рев у него был точно как у дикого зверя. Внешне он и вправду казался здоровым. У меня не создавалось ощущения, что его мучает серьезная болезнь. Окинув старика взглядом, я поспешил утихомирить его:

– Дядюшка, не переживайте, они вам только добра желают. Скажите, пожалуйста, вы хорошо себя чувствуете?

На лбу старика проступили вены, и он разозлился пуще прежнего:

– Если угробите меня, отвечать будете! Вы меня в могилу сведете!

При лечении психически больных нельзя спорить с ними. Я решил подстроиться под деда и спокойно сказал:

– Расскажите мне все как есть. Я не буду предвзят. Моя задача – защищать законные интересы заслуженных работников страны.

Когда старик услышал, что тут есть тот, кто уважает статус заслуженного работника, градус его возмущения снизился вдвое.

– Вы сами так сказали! Никто вас за язык не тянул.

– Не слушай его, – встрял в наш диалог мужчина, испугавшись, что я начну развивать эту тему.

– А кого мне слушать? Тебя? «Будешь каждый день есть пресную пищу и проживешь целый век»? «Любишь острое, люби и жить недолго»? Ты же просто хочешь присвоить себе отцовские деньги, так? – взбеленился старик.

– Я делаю это ради твоего же блага! От острой пищи ты быстрее умрешь! Разве не из-за этого умерла мама? И еще, кому вообще нужны твои вонючие деньги? Забирай их к Янь-вану![59] – в гневе прокричал мужчина, вскакивая с места.

Я лишь хотел провести осмотр и посоветовал ему держать себя в руках:

– Можно есть острое, можно есть пресное – и то и другое нормально. Сядьте, пожалуйста, я выслушаю вас по одному.

Старик напрягся и вдруг пошел на попятную:

– Нет, нет, не могу я ничего сказать. Если скажу, то умру.

– Как же так? – не сдержавшись, полюбопытствовал я, стараясь, однако, сохранять нейтральный тон.

– Разве вы не слышали историю о Пэн-цзу? Как только он раскрыл секрет собственного долголетия, то сразу же умер, – с серьезным видом ответил мне дед.

Пэн-цзу был знаковой фигурой в Древнем Китае. Это был старик, который прожил восемьсот лет во времена Яо и Шуня[60]. Согласно легендам, он считался реинкарнацией Бессмертного Старца Южного полюса[61]. Поразительное долголетие Пэн-цзу объяснялось несколькими версиями: по одной из них, он проделал один трюк с книгой жизни и смерти, принадлежавшей владыке загробного мира Янь-вану. Он запрятал свое имя в жгутик бумаги внутри переплета книги так, что Янь-ван его не приметил. Но потом он рассказал эту тайну своей пятидесятой жене, а та, умерев, поведала о его секрете обитателям подземного мира, что положило конец восьмисотлетней жизни Пэн-цзу.

Я посмотрел на старика, которому было не больше семидесяти лет. Да какой у него мог быть секрет? К тому же больные больше всего любят фантазировать, их слова вовсе не обязательно оказываются правдой. Кто ж знал, что на этот раз я просчитаюсь. Старик не только говорил правду, но даже его домашние, вопреки ожиданиям, подтвердили его слова. Более того, у них были доказательства.

Да, следующие несколько минут я был совершенно ошеломлен.