Известно, что у доктора Вайсса была пациентка, страдавшая от хронического тревожного расстройства и аквафобии. Она боялась воды до такой степени, что даже не решалась запивать ей лекарства. Заболевание женщины серьезно влияло на ее сон и качество жизни. В течение полутора лет доктор Вайсс проводил для пациентки сеансы традиционной психотерапии, но эффект от них был совсем незначительным, и тогда он решил испробовать на ней гипнотерапию. Изначально доктор Вайсс планировал вернуть пациентку в ее детские воспоминания, чтобы с помощью них отыскать источник проблемы. Однако он никак не ожидал, что пробудит в ней память о событиях дохристианских времен. Оказалось, что в прошлой жизни она жила в деревне, которая пострадала от наводнения, и когда пришла беда, та женщина утонула…

Этот факт полностью перевернул представления доктора Вайсса, хоть он и был психиатром с очень богатым клиническим опытом. Он не мог объяснить всей картины, но его пациентке стало гораздо лучше, и потом ее страх перед водой исчез. Несколько лет спустя после того, как доктор Вайсс переосмыслил пережитый опыт, он наконец раскрыл этот случай в своей книге. Придерживаясь строго медицинской точки зрения, он не высказывался однозначно о том, существуют прошлые жизни или нет, а лишь объективно описывал происходившие на его глазах события.

Когда-то я думал, что все это слухи, пока однажды тоже не столкнулся с похожим случаем заболевания. К тому же мой случай был еще более странным, чем тот, о котором рассказал доктор Вайсс, потому что пациент не только говорил, но и делал такое, от чего у врачей пропадал дар речи.

По сложившейся традиции свой рассказ о пациенте я должен начать с самого начала, ну или хотя бы с того момента, когда меня выписали из больницы.

К тому моменту я почти месяц находился в коме. Очнувшись, я еще неделю пролежал в больнице, и выписали меня только в начале декабря. Меня должны были забрать родители, но маме в тот день надо было поехать на медосмотр, и папа отправился с ней. В итоге за мной приехал Ян Кэ, чтобы отвезти меня к себе домой.

Во время поездки я не произнес ни слова. Все мои мысли занимала история о смерти сестры Ян Кэ Ян Янь. Мало кто в семье Ян упоминал об этой безвременно почившей маленькой девочке. Даже Ян Го и та знала только обрывочные сведения. Но самое главное, многие детали ее рассказа оказались неточными, как, например, то, что Ян Янь умерла от болезни.

На самом деле Ян Янь утонула. Ей тогда даже восьми лет не исполнилось, а на родине семьи Ян в провинции Шаньдун существовало правило: не хоронить детей, умерших в раннем возрасте, вместе с предками. Даже если могилу ей вырыли бы в другом месте, над ней нельзя было бы установить памятник, не говоря уже о том, чтобы написать на нем, кто там похоронен. Конечно, в наши дни погребение в земле не поощряется, кремация считается более экологически безопасным способом захоронения. Но дело в том, что праха Ян Янь не существовало, потому что ее не кремировали. Так что же семья Ян сделала с телом девочки? Вот тут и заключалось самое страшное.

Летом, когда Ян Янь должно было исполниться восемь, к ним приехали дальние родственники из Хайяна. Вообще эти родственники собирались во Вьетнам по торговым делам – хотели импортировать оттуда фрукты – и по дороге заехали в Наньнин. Чтобы развлечь гостей как следует, семья Ян решила организовать совместную увеселительную поездку на несколько дней по Наньнину и близлежащим населенным пунктам. В один из дней старший из гостивших родственников заявил, что был бы не прочь съездить на рыбалку. Отец Ян Кэ Ян Сэнь слыхал, что на окраине района Сисянтан есть небольшое заброшенное водохранилище Тяньбао, где много дикой рыбы. В общем, было решено отправиться туда всем семейством, от мала до велика. Их было десять человек, и никто не знал, что обратно вернутся только девять.

В тот день с уловом им повезло. Ян Сэнь и остальные отправились в близлежащую деревню на обед. Рыбу они приготовили прямо там, и оттого она была еще вкуснее. Как раз в это время деревенская детвора, прихватив с собой маленьких Ян Янь и Ян Кэ, побежала играть у водохранилища Тяньбао. Ребята расшалились и так увлеклись игрой, что всей оравой забежали в воду, и только Ян Кэ, как самый младший из них, остался на берегу.

Пока все с азартом брызгались в друг друга водой, Ян Янь заплывала все дальше и дальше. Вскоре она оказалась в том месте, где было уже очень глубоко, и начала звать на помощь. Дети были до того напуганы, что не могли сдвинуться с места от страха, а тем более ей помочь. Потом они ринулись обратно в деревню, волоча за собой Ян Кэ, чтобы позвать взрослых. Пока они бегали туда и обратно, разве могла маленькая девочка продержаться на плаву? Однако странным было то, что в водохранилище не нашли тела Ян Янь. Даже когда прибыла спасательная команда, они не смогли его отыскать.

Когда Ян Кэ упомянул об этом событии из прошлого, он понимал, что я, скорее всего, ему не поверю, поэтому тут же добавил: водохранилище даже осушили, но труп так и не обнаружили. Разумеется, на трагедию лег налет мистики, а родные Ян Кэ восприняли произошедшее как злой рок и старались в дальнейшем об этом не вспоминать. Со временем инцидент оброс кучей слухов, появилось множество версий случившегося, и каждая из них отличалась от предыдущей. Например, та же Ян Го говорила, что отец Ян Кэ бросил его мать, когда она была беременна сыном. Но по факту на тот момент Ян Кэ уже было несколько лет, а его отец внезапно пропал только после происшествия с Ян Янь.

Однако Ян Кэ признавал, что он тут ни при чем. В конце концов, это случилось очень давно, и он был всего лишь глупым маленьким мальчиком. К тому же его родственники тщательно скрывали то, что произошло. Сам он тоже не помнил большую часть деталей, и единственное, что отпечаталось на подкорке, – это то, что сестра была одета в красную рубашечку.

Обычно, когда я слышал подобные истории, мне казалось, что они сильно преувеличены. Но здесь Ян Кэ все видел своими глазами, он бы явно не стал делать из меня дурака. В самом деле, куда подевались останки Ян Янь? Неужели в воде пряталось невиданное чудовище и оно проглотило тело? Или труп девочки затянуло в трещину, которая могла образоваться на дне водохранилища? Помимо этих нелепых догадок мне ничего не приходило в голову.

Причина, по которой меня волновало местонахождение Ян Янь, заключалась в сообщении, которое еще в больнице показал мне Ян Кэ. Оно находилось в папке «Удаленные»; директор получил его незадолго до того, как его сбила Лян Лянлян. Отправителем значилась Сяо Цяо:

Все произошло по вине Ян Янь, она – врач в больнице Циншань.

Было очевидно, что это предложение – чистый абсурд, потому что в больнице Циншань не было других врачей с фамилией Ян, кроме самого Ян Кэ. С другой стороны, если предположить, что Ян Янь могла сменить имя и фамилию, то такой расклад был вполне возможен. Ян Кэ и сам признался: прошло так много времени, что он не ручался бы, что узнает старшую сестру.

Я много раз прокручивал в голове эту мысль, но так и не смог понять: если бы я был на месте Ян Янь и каким-то невообразимым образом сумел выжить в тот год, то мне бы не терпелось воссоединиться со своей семьей, да и вообще заявить всему миру, что я еще жив. А если бы мне не хотелось показываться на глаза родным, то я не стал бы менять документы и идти работать в больницу, где работали мой отец и брат. В чем смысл? Как бы я ни старался, я не мог придумать ни одной причины для всех этих хлопот.

Ян Кэ молчал всю дорогу. Может быть, он по-прежнему думал о случившемся, а может, ему просто было нечего сказать. Я тоже не знал, о чем поговорить, и после пары брошенных вежливых фраз я понял, что лучше будет доехать молча. Когда мы вернулись домой, Ян Кэ по-прежнему молчал, но я не удержался и спросил, кто же вломился к нему домой тем вечером.

Похоже, его это волновало далеко не так сильно, как меня, ведь Ян Кэ даже не стал обращаться в полицию. На мой вопрос, пропало ли из дома еще что-нибудь, кроме черепахи, он ответил отрицательно. Даже установленная камера была на месте. Конечно, Ян Кэ подключил функцию резервного копирования на облако, так что, если бы воры утащили и камеру, мы бы все еще смогли бы посмотреть записи. К сожалению, по словам Ян Кэ, на видео было слишком темно и можно было разглядеть только то, как два длинноволосых человека ворвались в квартиру, вломились в спальню, где жила Чжан Цици, а потом, вернувшись в гостиную и бросив взгляд на черепаху, нежданно-негаданно утащили с собой и ее, и аквариум.

Я стоял на том месте, где раньше был аквариум, и думал: неужто подаренная стариком из Маншаня черепаха настолько ценная? В противном случае зачем было ее красть? Не может же это в самом деле быть «священная» черепаха, съев которую можно обрести сверхъестественные способности? Ян Кэ совершенно не хотелось заморачиваться насчет этого. Он просто сказал, что в моей комнате все осталось таким, каким и было, и что, по-видимому, у меня ничего не украли. Да уж, в моей спальне шаром покати, и даже если бы воры и захотели что-то стащить, то попросту не смогли бы ничего выбрать. Тем не менее я попросил Ян Кэ показать мне видеозапись. Потом я пересмотрел ее еще пять раз.

Обзора камеры в квартире Ян Кэ хватало только на гостиную, личные пространства вроде спален в кадр не попадали. Именно поэтому я смог разглядеть только двух грабителей, входивших в комнату Чжан Цици. Затем один из воров вышел оттуда, посмотрел на черепаху, а спустя секунд тридцать второй тоже вышел из комнаты и подошел к нему. Потом они выскользнули из квартиры вместе с аквариумом. Да, их было двое, это точно. Хоть на видео у них и были длинные волосы, но я чувствовал, что один из них мог быть У Сюном. Следует помнить, что, когда Лян Лянлян столкнула У Сюна с лестницы в морге, на нем был длинный парик, хотя потом он сознался, что это Х заставил его надеть. Бедняга получал от него сообщения с угрозами, как и я.

Прошло больше недели с тех пор, как я пришел в себя, но вопросов у меня меньше не становилось. Ян Кэ моего энтузиазма не разделял, он только наблюдал, как я ломаю голову над очередной загадкой, и совсем не вмешивался в мыслительный процесс. В тот день он должен был пойти на работу после полудня, а меня планировал оставить дома одного. Но уже перед выходом ему позвонил заместитель Цзи и поинтересовался, уехали ли мы уже из Первой больницы. Еще он сказал, что, если меня уже выписали, мне следует поехать в больницу Циншань: в первом отделении состоится собрание, на котором мне хотят кое-что поручить.

– Хорошо, скоро приедем, – не дожидаясь моего согласия, пообещал Ян Кэ.

– Прямо сейчас? – поколебался я.

– А что, ты марафет наводить собирался? – смерил меня взглядом Ян Кэ.

Мне стало немного неловко.

– Боюсь, на меня будут коситься, если я приду одетый абы как, обсуждать еще потом будут. Дай мне минутку, я быстро переоденусь.

– Расслабься, заведующего у нас нет, а заместитель Цзи никогда не говорил про тебя ничего плохого. Даже если ты придешь одетый, как попрошайка, ему будет все равно.

Я так и не понял, сарказм это был или своеобразное утешение.

– Так много времени прошло, а нового заведующего так и не назначили? Цзи по-прежнему всего лишь заместитель? – полюбопытствовал я.

Ян Кэ, похоже, не хотелось это обсуждать, и он просто поторапливал меня:

– Давай быстрее!

– Уж лучше бы мы сразу поехали на работу из Первой больницы, – жалобно протянул я, но все же послушно вышел за порог вместе с Ян Кэ.

Может быть, Ян Кэ заметил, что я еще не до конца оклемался или что я с утра толком ничего не ел и меня пошатывало, потому что, когда я сел рядом с ним в машине, он вдруг решил подбодрить меня в несвойственной ему манере:

– Не переживай ты так, все будет путем!

– Чего? – Я подумал, что ослышался.

Ян Кэ как будто немного нервничал. Когда мы собирались выезжать со стоянки, он расстегнул воротник своей белой рубашки, сделал глубокий вдох и неожиданно выдал:

– Чувствую, мне суждено быть одиноким.

Умный человек нашел бы правильные слова поддержки, но только не я, неблагодарный болван, который тут же ляпнул:

– Какое там «суждено»? У тебя просто отвратительный характер, вот к тебе все сунуться и боятся.

– Ты…

Ян Кэ сначала так разозлился, что чуть ли не закипел от гнева, но все-таки смог его подавить и продолжил:

– Мой отец и сестра погибли. Кажется, все, кто мне близок, обречены на смерть. Видишь, даже Чжан Цици не стала исключением. Вот почему я не люблю ни с кем сближаться. Я боюсь причинить им боль…

– Это явно не то, что я хотел бы услышать, – безрадостно сказал я, глядя на бесконечную вереницу машин на дороге. – Так почему же ты тогда живешь вместе со мной? Извести меня хочешь? Теперь понятно, почему меня преследуют неприятности с тех пор, как я познакомился с тобой. На этот раз я вообще был на волоске от смерти. Это…

Ян Кэ хотел было по привычке снова преподать мне урок, но умолк на полуслове. Когда машина подъехала к светофору на перекрестке, он вернулся к теме разговора:

– В любом случае я рад, что кто-то составляет мне компанию. Ты хороший человек. И еще очень добрый.

Бедняку не до гордости, выбора у меня особо не было, да и съезжать от Ян Кэ не хотелось. От того, как он похвалил мое благородство, мне на мгновение стало неловко, и я почувствовал себя виноватым, но я опять брякнул очередную дерзость:

– Тогда, раз уж на то пошло, может, освободишь меня от нескольких сотен юаней арендной платы?

– Без проблем, – с готовностью согласился Ян Кэ.

Такого я не ожидал и тут же стал отнекиваться:

– Да я просто пошутил. Пара сотен – это и так небольшие деньги, а я все-таки взрослый человек.

– Да уж конечно, взрослый он человек! Сначала хочешь, чтобы я излил тебе душу, а потом клевещешь на меня и обвиняешь в том, что я житья другим не даю. Очень по-взрослому, ничего не скажешь, – фыркнул Ян Кэ, а потом сменил пластинку. – Ты водил меня за нос, обманом вынуждал на все лады расхваливать Тай Пинчуаня. Ты намеренно потешался надо мной?

Когда он об этом упомянул, я ощутил укол совести и решил заговорить о чем-то другом:

– Поехали по другой дороге, там машин меньше, до больницы быстрее доедем.

– Я еще поквитаюсь с тобой, когда вернемся.

Ян Кэ не стал усложнять мне задачу и больше не поднимал проблемную тему Тай Пинчуаня.

Мы ни разу не обмолвились о нашей неожиданной встрече на автограф-сессии. Похоже, мы оба умышленно избегали этого. С того самого дня меня мучало любопытство: что же теперь думал о моих книгах Ян Кэ? Но инициировать обсуждение не было желания. Будучи автором, я всегда сожалел, что мои творения неидеальны, поэтому, даже когда жил с девушкой, сравнительно мало обсуждал с ней свои дела на литературном поприще.

Вероятно, я отреагировал чересчур холодно, потому что весь оставшийся маршрут Ян Кэ хранил молчание. За окнами машины слышалось гудение клаксонов и рев моторов, которые наслаивались друг на друга, словно волны. Не то чтобы я был бестактным, но сама мысль о поездке в больницу Циншань заставила меня волноваться, и я никак не мог успокоиться. По правилам я должен был пройти психологическое консультирование или получить оценку своих способностей, прежде чем вернуться к работе. Как-никак меня серьезно ранили, а моя возлюбленная Лу Сусу трагически погибла рядом со мной. И вот теперь, когда я собирался вернуться на место происшествия, я не мог чувствовать себя как прежде.

Хорошо, что в больнице Циншань трудно заскучать. Когда мы с Ян Кэ заехали на больничную парковку, к нам подбежал какой-то тощий мужчина в куртке цвета хаки и улегся аккурат на то парковочное место, куда Ян Кэ уже начинал заезжать задним ходом. Заведующего тоже сбили на парковке, поэтому, когда мы к ней подъезжали, на сердце у меня было неспокойно, и я глазел по сторонам. Заметив, что мужик собирается специально попасть нам под колеса, я сразу же сказал про это Ян Кэ, который уже включил заднюю передачу.

После того как машина вовремя остановилась, я вышел из нее и одернул этого тощего:

– Что вы делаете?!

– Я… забудьте! Все равно не поверите, даже если скажу!

Тощий мужчина разочарованно встал и отряхнулся от пыли.

– Не может же он в самом деле быть пациентом?

Я отступил назад, опасаясь, что он мог оказаться сумасшедшим, готовым наброситься на меня с кулаками или с ножом. С такими людьми, которые на каждом шагу ищут смерти, взаимодействовать ой как не просто.

В это время на парковку влетела коротко стриженная женщина с ярким макияжем. Увидев, что я разговариваю с мужчиной, она тут же подбежала к нам и разразилась базарной бранью:

– Ну все, подлец, я тебя поймала!

– Кого поймали? Вы что, тоже пациентка? – продолжил отступать к машине я.

– Какая еще пациентка?! Ты что себе позволяешь, бесстыжий подонок?! – не унималась женщина с короткими волосами.

– Ты можешь следить за языком, а?! – прикрикнул на готовую вцепиться в меня женщину тощий мужчина и сам схватил ее за руку. – Сколько раз я тебе говорил: твои беспочвенные подозрения – плод твоего воображения. Я – небожитель, воплощение Тай-и Цзиньсяня[18], и это правда. Если не веришь мне, погляди, как меня переедет машина – я не умру.

– Что? Еще один небожитель? – пришел в замешательство я.

В этот момент на парковку въехал небольшой белый автомобиль. Когда он остановился, из него вышла женщина в красном пальто, вытянув стройные белые ноги. Откинув назад длинные темные волосы, она быстро зашагала ко входу в амбулаторное отделение, даже не взглянув на нас. Совсем легко одетая, она ничуть не боялась декабрьской стужи. С первого взгляда я понял, что это лечащий врач из третьего отделения – Юэ Тинши, но в тот миг я внезапно почувствовал, что она и есть Ян Янь.

– Ян Янь? – не сдержавшись, окликнул ее я.

Юэ Тинши, которая сначала не хотела обращать на нас внимания, услышав мой голос, резко остановилась, и цокот ее высоких каблуков об асфальт стих.

2. Эффект Розенталя

В это время Ян Кэ уже припарковался на другом месте и, прихватив портфель, собирался выходить из машины. Увидев, что Юэ Тинши обернулась, он пересекся с ней взглядом и какое-то время смотрел ей в глаза. После этого Юэ Тинши снова посмотрела на меня; взгляд у нее был такой странный, словно она думала, что ответить. Но в итоге она молча развернулась и поспешила ко входу.

Безумная парочка взяла меня в кольцо. Быстро от них отделаться шансов не было, так что пойти за Юэ Тинши не получилось. Используя все свое красноречие, я старался увещевать мудрыми словами мужчину и женщину, которые, судя по всему, были мужем и женой, и не дать им разругаться еще сильнее. К счастью, Ян Кэ подоспел вовремя. Он рассказал мне, что изначально эти люди были пациентами в седьмом отделении, где работал У Сюн. Но после его смерти часть больных перераспределили между другими отделениями, а другая часть так и осталась непристроенной.

Заслышав имя У Сюна, худой мужчина взволнованно затараторил:

– Только доктор У меня понимал! Вы и моя жена считаете меня безумцем!

– Если бы ты не был безумцем, разве я бы послала тебя сюда?! Ты же больной! – выругалась распаленная женщина с короткой стрижкой.

Я помнил, что парой минут ранее мужик нарочно лег под колеса машины Ян Кэ и едва не погиб. Испугавшись, что он снова поддастся соблазну и попытается покончить с собой другим способом, я решил потушить пожар их ссоры:

– Ладно, ладно, если есть что сказать, общайтесь культурно. Брань и насмешки сделают только хуже. Пойдемте с нами, раз уж вы пришли.

– Мы приехали в седьмое отделение на прием, но заведующий предложил нам обратиться в первое отделение, потому что у доктора У было чересчур много пациентов и в седьмом отделении не справляются с нагрузкой.

Женщина с короткой стрижкой недовольно фыркнула, а потом сердито сказала:

– Слышала, что у доктора Чэня из первого отделения есть дурные замашки: он не пропускает ни одной юбки. Настоящий хули-цзин![19]

Само собой, я вовсе не такой, но от слов этой женщины невольно сконфузился. Ян Кэ и бровью не повел. Он лишь быстро шепнул мне: «Пойдем». Ему совершенно не хотелось обращать на них внимание и уж тем более объяснять им, что мы и есть лечащие врачи из первого отделения. Тощий мужчина и коротко стриженная женщина не представились и просто шли за нами, громко обсуждая, насколько законно со стороны больницы предложить им сменить отделение и не пытаются ли их так облапошить. На самом деле тут нет никакого обмана. В большинстве случаев смена отделения происходит ради блага пациента. Например, в случаях, когда заболевание неоднократно рецидивирует или когда первоначально выбранное лечение не приносит результата. В таких случаях пациентам следует поразмыслить над возможностью зарегистрироваться в другом отделении, чтобы наконец выявить причину заболевания.

Если у пациента, допустим, гипертиреоз[20], одним из его ранних симптомов является дискомфорт в глазах, поскольку данное заболевание вызывает пучеглазие. Понятно, что больной сперва отправится к офтальмологу. Само собой, максимум, что сможет сделать глазной врач, так это выписать ему капли и отпустить домой; но лучше перенаправить пациента к другому врачу. Или, например, у вас доброкачественное позиционное пароксизмальное головокружение[21], и вас частенько мутит. Тогда вы обращаетесь к неврологу. Но, проверив нервную систему вашей головы, он в конечном счете отправит вас к отоларингологу[22].

Причина, по которой первое отделение больницы Циншань и стало первым отделением, заключается в том, что в самом начале работы больницы там принимали доктора широкого профиля, которые лечили буквально все, но главным образом больных с тяжелыми психическими расстройствами и с самыми запущенными случаями. Изначально в больнице не было семи отделений, только со временем она разрослась до сегодняшнего масштаба. В седьмое отделение в основном попадают пациенты с неврологическими заболеваниями с нарушениями психики. Там работают врачи, специализирующиеся на лечении заболеваний нервной системы, органических психических расстройств и тому подобных болезней. Однажды меня отправили в школу к Ян Го провести бесплатный осмотр. Там я повстречал больную по имени А Хао. Потом она попала в седьмое отделение к У Сюну, где ей диагностировали синдром Корсакова[23].

Пока я шел в амбулаторное отделение, я все думал, что побудило заведующего седьмым отделением так поступить. Возможно, болезнь мужчины не относилась к категории нейропсихологических заболеваний. Однако если больной во все горло кричит, что покончит с собой, его направляют в шестое отделение. Так почему же его определили к нам? Вероятно, болезнь тощего мужчины не так проста, а иначе зачем ему вновь приходить в больницу Циншань после столь длинного перерыва. Обычно таких «завсегдатаев» лечить сложнее всего.

Терзаемый навязчивыми мыслями, я уже дошел до нужного мне отделения, как вдруг увидел там заместителя Цзи. Он разговаривал с молодой женщиной. Завидев меня, он тут же сказал, чтобы я подождал его в конференц-зале. Когда мы с Ян Кэ собирались пойти туда, он окликнул его и сообщил, что ему надо переговорить с ним наедине. Оставшись в одиночестве, та девушка улыбнулась мне. Я никогда не улыбался в больнице просто так, потому что боялся, что пациенты могут воспринять мою улыбку как насмешку. Вот и на этот раз я тоже остался с каменным лицом, никак не отреагировав на ее жест.

– Вы же Чэнь Путянь?

Молодая женщина, похоже, откуда-то знала меня и подошла поздороваться.

– Вы меня знаете? В какое отделение вам нужно? Точно же не в наше первое, – насторожился я.

Девушка на мгновение опешила, но потом снова мило улыбнулась:

– Нет, мне точно нужен врач из первого отделения.

– Тогда идите сначала в регистратуру, – отослал я ее, указав на нужное окошко.

Услышав наш разговор, прежде бранившаяся парочка явно не обрадовалась. Они в один голос стали возмущаться тем фактом, что я, оказывается, врач из первого отделения и – надо же, какое совпадение – еще и являюсь тем самым развратным искусителем! Это был мой первый день в больнице после возвращения к работе, и я не хотел ввязываться ни в какие конфликты, поэтому просто проигнорировал этих скандалистов и сперва решил пойти в больничный конференц-зал. На этот раз в совещании участвовало только первое отделение, народу было немного. Когда я вошел в аудиторию, то сразу увидел Сун Цяна и еще нескольких ординаторов и медсестер, которые о чем-то шушукались, но при виде меня мгновенно замолчали.

Почему-то я занервничал и тоже не смог ничего им сказать. Первым тишину нарушил Сун Цян:

– Доктор Чэнь! Вы здесь!

– Да.

Кто-то ответил Сун Цяну одновременно со мной. Я оглянулся и увидел, что та девушка зашла в зал вместе со мной. Нахмурившись, я раздраженно сказал, что это служебное помещение, пациентам сюда нельзя, и вообще, на двери написано «Посторонним вход воспрещен». Читать, что ли, не умеете?

Однако Сун Цян и другие сотрудники встретили ее с улыбкой и хором вежливо поприветствовали девушку:

– Здравствуйте, заведующая отделением Чэнь!

Я подумал, что сплю, когда услышал свою фамилию, но потом сообразил: обращались не ко мне, а к вошедшей за мной молодой женщине. Глядя на то, как я замер в недоумении, она великодушно протянула мне руку для рукопожатия:

– Меня зовут Чэнь И.

– А?

Я не мог поверить своим ушам. Девушка, которую я принял за пациентку, оказалась заведующей.

– Я о вас наслышана. Господин Хэ очень вас хвалил.

Когда Чэнь И улыбалась, в ее глазах появлялся такой теплый свет, от которого сразу становилось очень комфортно. Я даже позабыл всю неловкость нашей первой встречи.

– Что? – вновь отреагировал я.

– Ладно, давайте сначала проведем совещание, а потом поговорим об этом.

Заметив, что за нами наблюдают остальные, Чэнь И перестала улыбаться и посерьезнела.

Я уже очень давно работал с пациентами, а потому мог время от времени считывать других людей. По реакции Чэнь И я понял, что она была столь мила только со мной. С другими сотрудниками она держалась властно, словно лев в прайде, не гнушаясь демонстрировать всем силу своего авторитета. Видя, что все собравшиеся расселись, я не стал гадать, что к чему, а просто сел вместе с остальными и принялся слушать речь Чэнь И. На повестке дня не было ничего необычного, но я мог точно сказать, что большая часть информации была адресована мне. Возможно, таковым было распоряжение главврача. Как пример, новая заведующая сообщила, что врачам необходимо следить за своим внешним видом, не вступать в беспорядочные отношения, а также не брать займы под высокие проценты или общаться с людьми, находящимися в неопределенном финансовом положении, дабы избежать негативного влияния на рабочую среду больницы.

В заключение Чэнь И упомянула ключевой пункт в программе совещания: седьмое отделение наняло троих новых лечащих врачей в связи с увеличением штата. В то же время один врач, который работал там до изменений, будет переведен в первое отделение. В амбулаторном корпусе пройдет перепланировка, поэтому первое отделение примет к себе часть пациентов из седьмого отделения, в зависимости от их статуса.

Врача из седьмого отделения, которого перераспределили к нам, звали Чжань Жэньхуэй. Он был лучшим другом У Сюна, они были не разлей вода. У Сюн даже был шафером на его свадьбе, почти все наши коллеги там были. Однако я редко встречался с Чжань Жэньхуэем, почти не был с ним знаком, да и он сам редко заходил в столовую на обед или в ординаторскую, чтобы вздремнуть. Я знал о дружбе У Сюна и Чжань Жэньхуэя только потому, что Лу Сусу несколько раз упоминала о них в наших разговорах. Она говорила, какой Чжань Жэньхуэй красивый и что жаль, что он давно женат и у него подрастает двухлетний сынишка. Однажды у меня немного поехала крыша от ревности, и когда она в очередной раз заговорила о его привлекательности, я спросил, кто же все-таки красивее: он или Ян Кэ? Лу Сусу уклонилась от ответа и больше никогда не произносила имя Чжань Жэньхуэя при мне.

Пока я отвлекся на воспоминания, Чэнь И объявила об окончании совещания и попросила всех вернуться на рабочие места. Я первым выскользнул из конференц-зала и, пока выходил, слышал, как некоторые врачи возмущенно спорили, сколько же Чэнь И лет. Выглядела она на двадцать с хвостиком, самый максимум – тридцать. Так как же она смогла получить пост заведующей отделением? Понимаете, для врача повышение по карьерной лестнице равносильно паломничеству в Индию за священными сутрами[24]. У вас нет ни единого шанса, если вы не потратите свою юность, не заимеете несколько статей в SCI[25] с рейтингом не ниже трех и не сделаете проект в Государственном фонде естественных наук Китая.

А потому, чтобы стать заведующим, нужно быть старше сорока лет. Если брать в пример пятилетнюю программу медицинского бакалавриата, то окончите вы ее в двадцать три года. Затем следует год подготовки к экзаменам в ординатуру; сами экзамены вы сдаете в возрасте двадцати четырех лет. Потом, после пяти лет работы врачом-ординатором, вы идете сдавать экзамены на звание лечащего врача, и вам на этот момент уже как минимум тридцать. Возможность пройти аттестацию на более высокую должность впервые появится у вас только спустя пять лет работы, и так будет каждый раз. То есть при стандартных условиях в тридцать семь лет можно стать заместителем заведующего отделением, а в сорок четыре быть повышенным до самого заведующего.

Согласно этим расчетам, Чэнь И должно было быть сорок с лишним лет, хотя она выглядела как совсем молоденькая девушка. Но не так важен возраст, как важно ваше отношение к жизни. Если в душе вы молоды, люди будут воспринимать вас как полного сил и энергии человека. Похоже, у Чэнь И явно был боевой настрой, поэтому она и выглядела такой энергичной, как недавно вышедшая на работу врач-ординатор. Вот только за заместителя Цзи было обидно: когда мы лишились предыдущего заведующего, у него был шанс стать главой первого отделения, однако судьба распорядилась иначе.

– Чэнь Путянь, погодите минутку! – окликнула меня Чэнь И.

Остальные сотрудники подумали, что Чэнь И услышала, как ей перемывают косточки, и тут же поспешили в амбулаторное отделение и в стационар, оставив меня один на один с новой заведующей. Увидев, как робко я на нее поглядывал, она быстро сменила строгое выражение лица на добрую улыбку, которая так располагала к ней.

– А вы действительно не такой, каким я вас себе представляла.

– Не такой? Кстати, вы были знакомы с господином Хэ? Он про меня говорил?

– Да, мы с ним старые друзья. – Улыбка пропала с ее лица, и она вновь посерьезнела. – Я много лет проработала в районной больнице, так что не переживайте, я здесь для прохождения многопрофильной практики[26]. Это было решение нашей больницы. Правда, у подобного занятия есть один недостаток: я смогу приезжать сюда только по выходным, а потому большая часть рабочих договоренностей и решений ляжет на плечи заместителя заведующего отделением. По сути, я здесь только для того, чтобы оказывать вам поддержку.

– Многопрофильная практика? – удивился я.

– Хэ Фую говорил, что доверял вам больше всех в больнице.

Одна эта фраза, сказанная Чэнь И, моментально отрезвила меня.

– Раз вы здесь, пойдемте ко мне в кабинет, поговорим. Мне хотелось бы обсудить с вами все, о чем мне поведал Лао Хэ.

– Он доверял мне?

Я был в замешательстве. Разве заведующий не думал, что это я его отравил, и не собирался сообщить обо мне офицеру Ляо? Если бы тем вечером мне случайно не передали письмо, которое заведующий хотел доставить офицеру Ляо, и не попросили меня помочь доставить его в отделение уголовного розыска, то я бы не смог его перехватить и меня бы как пить дать упекли в участок.

– В конце его разум помрачился; не вините его, он был хорошим человеком, – дружелюбно высказалась Чэнь И в защиту заведующего.

Я собирался ей возразить и сказать, что все было не так, но тут с другого конца амбулаторного отделения через толпу людей прошел заместитель Цзи и, подойдя к нам, сообщил, что ко мне записался пациент и нужно немедленно идти к нему. Когда я услышал слова заместителя Цзи о том, что у меня новый пациент, я некоторое время не знал, что и сказать. Увидев, что я замер в недоумении, словно истукан, Чэнь И не смогла сдержать улыбки и отпустила меня, даже не став читать мне нотации, как прошлый заведующий.

Мне стало как-то тепло на душе. Хоть сначала я переживал, что она найдет повод упрекнуть меня за то, что я принял ее за психически больную, теперь можно было вздохнуть с облегчением: Чэнь И была так великодушна, ей бы и в голову не пришло цепляться к таким мелочам. Но теплые чувства развеялись, словно дым, когда я услышал от заместителя Цзи, что ко мне записалась та самая парочка, устроившая сцену на парковке. Взаимодействовать с ними будет тяжко; они буквально с первого взгляда создавали впечатление людей, которые обязательно пожалуются на мою работу.

Между тем заместитель Цзи кратко изложил жизненные обстоятельства тощего мужчины: зовут его Хао Шэн, он – топ-менеджер в агентстве недвижимости и представитель деловой элиты. По совпадению фамилия жены Хао Шэна тоже Хао, полное имя – Хао Фэйэр. Она финансовый директор в компании мужа. После свадьбы они так и не завели детей, сексом тоже занимались редко. А когда и вовсе перестали, Хао Фэйэр погнала супруга на лечение.

Хао Шэну однажды приснился сон, в котором ему привиделось, будто бы в прошлой жизни ему был присвоен титул Тай-и Цзиньсяня и один из небожителей сказал ему не заводить детей, а иначе он погрязнет в «шести путях перерождений»[27] и будет обречен на вечные страдания. Именно поэтому Хао Шэн отказывался спать с женой. И ладно бы все ограничилось только словами. Перед тем как его отправили к врачу, он несколько раз пытался покончить с собой, но каждый раз, когда кто-то приходил ему на выручку, он утверждал, что у него бессмертное тело и отправиться на тот свет он не может.

У Сюн провел ряд тестов на определение психологической оценки Хао Шэна и пришел к следующему выводу: у пациента нет суицидальных наклонностей. Соматическое обследование тоже не выявило никаких отклонений. Пока так и было непонятно, что с ним. Помимо заявлений о том, что он – небожитель и обладает даром бессмертия, других странностей у Хао Шэна не было. Тем более что его состояние не было таким критическим, чтобы забирать его на принудительное лечение.

Чтобы вылечить Хао Шэна, У Сюн решил применить на практике эффект Розенталя, или, иными словами, эффект межличностных ожиданий. Данный феномен был обнаружен в ходе эксперимента американским психологом Робертом Розенталем в 1968 году. В общих чертах суть эксперимента была такова: если в школьной среде выделить часть детей, которых регулярно будут хвалить учителя, то в будущем они покажут более высокие результаты в учебе и, возможно, раскроют в себе новые таланты. Но совсем наоборот будут обстоять дела с другой частью подопытных: ученики, которым все время твердят, что они бездари и что их максимум – это стать чернорабочими после окончания школы, будут в дальнейшем испытывать трудности в собственной реализации.

У Сюн попытался перенести эффект Розенталя на Хао Шэна, подвергнув его нескольким видам гипноза и иным методам внушения. Он заставил его поверить, что Хао Шэн и вправду небожитель, но его отправили в мир смертных, чтобы набраться мудрости и познать человеческие чувства и желания. Более того, ему нужно было дорожить дарованной ему жизнью, поскольку люди, занимающиеся членовредительством или совершившие суицид, не способны вступить в ряды небожителей. Однако все было без толку: Хао Шэн по-прежнему хотел доказать, что не может умереть, а потому постоянно ложился под колеса автомобилей в надежде, что его кто-нибудь переедет.

Хао Фэйэр это раздражало. Эти двое то и дело поднимали шум в больнице и заслужили репутацию возмутителей спокойствия.

Мы были не единственной больницей, куда обращалась Хао Фэйер. Как-то она притащила мужа в неврологическое отделение районной больницы и поинтересовалась, сможет ли она его тут вылечить от психического расстройства. Конечно же, их не приняли. У дамочки был скверный характер, она вечно скандалила и подавала жалобы на врачей, которые отказывались лечить Хао Шэна. В конце концов, так ничего и не добившись, Хао Фэйэр решила снизойти до нашего учреждения и позволить нам заняться лечением ее супруга.

Когда я осознал, что мне буквально сразу после возвращения достался такой сложный случай, я не знал, куда бежать. Мы с заместителем Цзи на минутку вышли на улицу. Заходить обратно в клинику мне до чертиков не хотелось. Заместитель Цзи, понимая мое состояние, постарался меня успокоить. Он сказал, что мне не надо бояться и что, если я столкнусь с какими-нибудь трудностями, я могу сразу же обратиться к нему. Пациент непростой, но наше отделение обязано его принять. Если все пройдет гладко и я его вылечу, то мне не стоит больше волноваться о психологической оценке.

– Ладно, меня ждут дела. Идите к пациенту.

Господин Цзи не стал дожидаться моего «спасибо», а просто развернулся и ушел.

Я глубоко вздохнул и снова обернулся к толпе в коридоре амбулаторного отделения. Набравшись мужества, я приготовился вернуться на свой пост. Но когда я наконец вошел в кабинет, я увидел, как Хао Фэйэр вскочила со стула и отвесила мужу смачную оплеуху, а затем, потрясая смартфоном в руке, крикнула мне:

– Доктор Чэнь, да? Поглядите, надо ли вызывать полицию?!

– Зачем полицию? – ничего не понял я, а потом недоуменно задал еще один вопрос: – Что происходит?

– Сами посмотрите.

Хао Фэйэр оттолкнула Хао Шэна, который хотел забрать телефон, и всучила аппарат мне. Я недоверчиво принял его и посмотрел на экран. В следующее мгновение я оцепенел от увиденного.