Ничто притворное не может быть продолжительным.

Утром Марк Давыдович пришёл в клинику вместе с первым регистратором.

– Я сегодня работаю с вами, Кира Николаевна, пожалуйста, научите меня всем своим премудростям, – озадачил он пожилую женщину.

День ожидался непростой, доктор Мухин заболел, и всех его пациентов предстояло перенаправить в другой филиал. Тёткин взялся обзванивать людей по списку. Через полчаса общения по телефону Марк почувствовал, что давление его ползёт вверх, пульс зашкаливает. Половина больных воспринимала необходимость ехать на другой конец города с пониманием, зато другая напрочь отрицала тот факт, что врачи тоже люди и могут внезапно захворать. Они кричали на Тёткина, обвиняя его лично во всех неудобствах, плохой организации здравоохранения и страны в целом.

Кира Николаевна, видя, что главный всё больше краснеет, предложила:

– Давайте я закончу с обзвоном, а вы помогите регистрировать больных.

– Спасибо, Кира Николаевна, – немедленно согласился Тёткин и переместился ближе к регистрационному окошечку.

Дело стало продвигаться заметно быстрее, и Марк Давыдович почувствовал, что практически успокоился.

К окошку подошла молодая женщина.

– Мне нужен рецепт, на приём записываться не буду, – заявила она сразу.

– К сожалению, рецепт может выписать только врач, – сообщил Тёткин, снова краснея, – вам придётся взять талончик.

– У меня нет времени расхаживать по докторам, мне просто нужен рецепт, – настаивала дама.

Тёткин нашёл в системе информацию о пациентке и выяснил, что она наблюдалась у Сирина.

– К сожалению, доктор Сирин сейчас в отпуске, – продолжал диалог главный, – но вас может принять другой врач.

– Я знаю, что он в отпуске, иначе бы позвонила, чтобы он оставил для меня рецепт в регистратуре.

Тёткина подобное заявление слегка озадачило.

– Вообще-то выписывать рецепты подобным образом не принято, – заметил он.

Но дама явно в его советах не нуждалась.

– Вы мне тут на регистратуре не рассказывайте, что положено, а что нет. Я плачу деньги, а за приём или за рецепт – не ваше дело.

Все присутствующие притихли, прислушиваясь к разговору.

– С сегодняшнего дня рецепты выписываются строго на приёме у врача, – заявил Тёткин и протянул женщине талончик.

Она выхватила бумажку из его рук и обиженно произнесла:

– Я буду жаловаться главному! Безобразная работа регистраторов!

Дождавшись, когда очередь из пациентов поредеет, Тёткин обратился к Кире Николаевне:

– А как часто доктора выписывают рецепты, не видя пациентов?

– Так это только Андрей Андреевич практикует, – ответила та. – Но вы не переживайте, мы их оформляем как через приём, вся документация в порядке и всё оплачено.

– То есть по документам они были у врача, а на самом деле его в глаза не видели?

Старушка с удивлением посмотрела на главного:

– Но ведь оплачено же!

Марк помолчал, собираясь с мыслями.

– Кира Николаевна, пожалуйста, проинформируйте персонал, что я запрещаю подобную практику. С докторами я сам разберусь, а регистраторы на вас.

Женщина пожала плечами.

– Как скажете, вам виднее, – заметила она.

До обеденного перерыва оставалось совсем немного времени, и Марк углубился в чтение истории болезни пациентки, с которой только что пообщался. Закончив, он отправился в ординаторскую, надеясь, что кофе ещё не весь выпит.

– Тёткинсон, ты вовремя, – воскликнул Антонов, – вся компания в сборе!

– Как говорит Винни Пух: «Подходящая компания – это такая компания, где нас могут чем-нибудь угостить», – отозвался Марк.

Нина достала из шкафа новую чашку размером с супницу и наполнила её кофе.

– А вот это уже подкуп должностных лиц! – снова прокомментировал Юра, но она, не обращая внимания, передала чашку другу.

– Мой любимый цвет, мой любимый размер, – обрадовался Тёткин.

– Ты, похоже, глобально увлёкся Винни Пухом, – сделал вывод Сиротин.

– Вообще-то у меня к вам серьёзный разговор, – переключаясь с шутливого на деловой тон, заметил Тёткин.

– На тему? – спросила Нина.

– Я сейчас выяснил, что Сирин практикует выдачу рецептов, не осматривая больных, просто оставляет бланки в регистратуре. При этом подаёт сведения в бухгалтерию на оплату, как за осмотр.

– И? – не поняла Лето.

– Что «и»? Не положено выписывать рецепт, не видя пациента. Тем более на медикаменты, которые требуют наблюдения.

– Теперь понятно, как Андрей постоянно перевыполняет план по приёмам, – усмехнулся Антонов.

– Я дал распоряжение прекратить подобную практику, так что, если кто-то из вас решит пойти тем же путём…

– Обижаешь, босс, – возмутился патологоанатом Сиротин, – я – никогда!

Все рассмеялись.

– Я говорю абсолютно серьёзно, доктора, – повторил Марк, – чтобы потом не возникало обид и недопонимания. С Сириным мы побеседуем после его возвращения из отпуска.

– А ты Кунцевой не рассказывал? – спросил Антонов.

– Нет, не было возможности, расскажу сегодня.

– А вы встречаетесь? – уточнила Лето.

– Да, она сидит с Мариком, – ответил Тёткин.

– С Мариком? – в один голос переспросили все присутствующие.

– А что? – удивился реакции Марк. – Нина просила меня занять Людмилу Борисовну, чтобы не хандрила.

– Это вы сильно придумали, – похвалил Новиков, – так ей точно хандрить некогда будет.

Захар, отец пятерых дочерей, усмехнулся.

– А что, вы думаете, зря я это? – засомневался Тёткин.

– Нет, в самом деле, отличная идея, – похвалила Нина, – как это мне самой в голову не пришло!

– Хочешь, поедем вечером вместе, – предложил Марк.

– А давай, мы давно с ней не виделись, – согласилась Лето.

Договорившись с товарищем о встрече после работы, Нина отправилась к Костиной. Ирина Митрофановна общалась по телефону и лишь махнула заглянувшей в двери подруге, приглашая зайти. Не прерывая беседы, Ирина, словно фокусник, вынула откуда-то из-под стола термос, указала Нине на шкаф, в котором хранилась посуда, вращая при этом рукой и как бы намекая, что доверяет гостье накрыть стол к обеду. Лето с удовольствием принялась расставлять тарелки на сервировочном столике, разложила ложки и потянулась к термосу, но Костина предупреждающе прикрыла его рукой, давая понять, что эту часть церемонии она оставляет за собой.

Наконец разговор подошёл к концу, и, попрощавшись, Ирина положила трубку.

– Я как собака Павлова, – пожаловалась Нина, – уже захлёбываюсь слюной.

Подруга рассмеялась:

– Поэтому я и не позволила тебе начать без меня, сначала – история!

– Издевательство чистой воды! – возмутилась Лето, хотя на самом деле любила истории Ирины не меньше, чем её кухню.

– Итак! Сегодня – испанский холодный томатный суп – гаспаччо! – объявила номер программы «конферансье». – Исходя из исторических заметок, до Колумба в Испании не было ни помидоров, ни сладкого перца. Но гаспаччо был! Этот суп считался едой бедняков и готовился из хлеба, чеснока, оливкового масла и уксуса. Со времён Колумба в гаспаччо стали добавлять переспевшие помидоры и перец, что вывело блюдо на совершенно новый уровень.

В тарелке перед Ниной был налит красного цвета суп, но Костина снова предупреждающим движением руки остановила подругу, готовую приступить к трапезе. Она достала несколько маленьких контейнеров и чайные блюдца, которые расставила по кругу. В них через минуту оказались на выбор сухарики, кусочки мелко порезанной салями, рубленое яйцо, зелень и лук. Нина застыла в нерешительности.

– И что со всем этим делать?

– Гость сам решает, хочет ли он добавить дополнительные ингредиенты, и если да, то какие и сколько, – пояснила Костина.

Нина помедлила и, подцепив ложкой сухарики, бросила в тарелку. Ирина тем временем комментировала рецепт:

– Компонентов много, поэтому загадок загадывать сегодня не буду. Замечу только, что исторически овощи перетирались с кусочками льда, так как родина блюда – жаркая страна. Я традиционно готовила на бульоне.

Она взяла ложку, попробовала суп и, удовлетворённо кивнув, продолжила:

– Итак, берём пять-шесть очень спелых помидоров, три красных сладких перца, два зубчика чеснока, всё это режем, добавляем две столовые ложки оливкового масла и бланшируем. Во время готовки удаляем кожицу с томатов.

Нина, внимательно слушая, наслаждалась обедом.

– Добавляем два стакана томатного сока, две столовые ложки красного сухого вина, половину очищенного свежего огурца, веточку петрушки, соль, перец по вкусу и заливаем в миксер.

Нина кивала, соглашаясь с описанием процесса.

– На любителя можно положить одну луковицу или острый соус, – закончила Ирина.

– По мне и так хорошо, – отметила Лето.

– Можно всё то же самое, но без помидор. Тогда потребуется чуть больше огурцов, перец зелёный вместо красного и три веточки петрушки. Это будет зелёный гаспаччо, – предложила ещё один рецепт Ирина, отдавая должное супу в тарелке.

– Исключительная вкуснятина! – отодвигая пустую тарелку, заявила Лето. – Ты готовишь лучше Малаковой, – с уверенностью заявила она.

Костина рассмеялась:

– А что, Малакова у тебя до сих пор была эталоном?

– До сих пор да, – кивнула подруга, – но с сегодняшнего дня пальма первенства передаётся тебе. Теперь давай про Испанию, – потребовала гостья.

– Про Испанию можно рассказывать бесконечно, – вздохнула Ирина, – даже не знаю, с чего начать. Моя мечта – Билбао. Убийственная архитектура, начиная с одиннадцатого века: замки, дворцы, домики, налепленные на горках…

– Ты расскажи, что нового узнала, – посоветовала Нина, – на описание красот, кухни и вин не хватит рабочего дня. Это надо отдельно собираться.

– И то правда, – согласилась Костина, – ну а новое… – она помедлила. – Есть и новое! Я впервые услышала о культуре Мудехар! Нинка, это потрясающая вещь! Это абсолютно уникальный синтетический стиль в архитектуре и живописи – сочетание арабской, еврейской и христианской культур. Там и готика, и мавританское искусство, и ренессанс!

– Боюсь тебя разочаровать, но я в этом совершенно не разбираюсь, – вздохнула узистка, – мне гаспаччо ближе и понятней.

Костина закатила глаза и притворно вздохнула:

– Чему вас только в медицинских институтах учат!

– Ещё чего интересного видела? Для публики попроще? – спросила Лето.

– На площади Испании посидела у мозаики «Дон Кихота», – начала перечислять любительница путешествий, – надеюсь, Дон Кихота помнишь из школьной программы?

– Ага, – с улыбкой кивнула Нина.

– В соборе Святой Марии видела гробницу Христофора Колумба, – продолжала перечислять подруга, – кстати, там захоронено только сто пятьдесят граммов его праха.

– А где остальной? – удивилась Нина.

– Неизвестно, – сделала загадочное лицо Ирина.

– Иадо поинтересоваться у Сиротина, – подражая рассказчице, состроила мину Лето.

В кармане пиликнул телефон, оповещая, что пришло сообщение. Прочитав его, Нина поднялась с дивана.

– Хорошо у тебя, вкусно, но пора идти. Мы сегодня с Тёткиным к Люсе в гости собираемся, – объяснила она.

– Передавай привет, – попросила Ирина, помахав вслед Лето рукой.

* * *

По дороге с работы друзья купили пиццу и, счастливые, ввалились в двери дома Кунцевой, занося с собой морозный воздух с улицы. Марик вместо того, чтобы побежать навстречу отцу, бросился в глубь комнаты и спрятался под стол. Кружевная скатерть свешивалась до пола, скрывая озорника.

– Где мой сын? Где Марк Маркович? – громогласно вопрошал Тёткин.

– А вот попробуй найди нашего мальчика, – смеясь, предложила Людмила.

– Не найдёшь – не получишь пиццу, – включилась в игру Нина.

– А я не буду его искать, – громко заявил Марк, – я сам всю пиццу съем, пока он прячется.

Из-под стола показалась весёлая мордашка, и мальчишка, бойко выбравшись на свет, бросился на шею отцу.

– Дай пиццу! – кричал он.

– Маркуша, папа подумает, что я совсем тебя не кормила, – веселилась Люся, теребя малыша за пятки.

Тот, дёргая ножками, заливался счастливым смехом.

Все потянулись на кухню и, рассевшись, принялись за угощение. Марк поглядывал на Людмилу Борисовну и удивлялся, какая разительная перемена произошла с ней за каких-то пару дней. Она шутила, смеялась, трепала Марика за вихры, подливала всем чая и, казалось, была счастлива.

– Мы ходили на выставку художников-кукольников «Мишка с куклой», – рассказывала женщина.

– Да, слышала про такую, но никогда не была, – кивнула Нина.

– И я не была, хотя каждый год собиралась, а вот сегодня с Маркушей пошли.

– Что-то купили? – спросила Лето.

Марик соскочил с колен отца и, бросившись в комнату, вернулся с плюшевым медведем.

– Красотища какая! – ахнула Нина.

Мальчик протянул игрушку Тёткину.

– Спасибо сказал? – спросил тот.

– Спасибо, – пролепетал ребёнок.

– Спасибо не мне, а Людмиле Борисовне, – поправил мужчина.

– Он меня зовёт Люсей, – подсказала Кунцева.

– Что значит «Люсей»? Это как-то не совсем…

– Это совсем в самый раз, – прервала его Людмила.

Марк замолчал и, чтобы заполнить возникшую паузу, взял очередной кусок пиццы.

– Мне там безумно понравился заяц, – принялась рассказывать Кунцева, повернувшись к Нине. – Знаете, такой совершенно старомодный, каких делали на фабрике игрушек в нашем детстве: сшит по выкройке шестидесятых годов, настоящий плюш и набит опилками.

– М-м-м, – промычала одобрительно Лето, – правильный заяц.

– Абсолютно правильный! Я его щупала, перебирала опилки через шкурку, смотрела в глаза-бусинки… такая ностальгия по детству.

– Чего не купили? – спросила Нина.

– Не знаю. Жалею, нужно было взять, теперь спать не буду, – улыбнулась Люся.

– Так надо пойти и купить, – выступил с предложением Марк.

– Только через год – последний день выставки сегодня был, – вздохнула Кунцева.

Марик доел пиццу, охватил медведя и побежал в комнату.

– Людмила Борисовна, я хотел посоветоваться с вами, – начал Марк Давыдович, – у нас не совсем однозначная ситуация с Сириным.

Нина поднялась и отправилась в комнату за малышом, предоставляя Тёткину возможность поговорить с Людмилой наедине. Та, внимательно выслушав, спросила:

– То есть это случилось не раз и не два, а происходит систематически?

– Похоже, что так.

– Я советую вам для начала лишить его премиальных, которые он фактически получает незаслуженно.

Тёткин кивнул:

– Я с вами согласен, так и сделаю.

Марик снова прибежал на кухню и повис у отца на шее.

– Нам, наверное, пора, – вздохнул Тёткин, – умываться и спать.

– Вы, пожалуйста, приводите его ещё, – попросила Кунцева, – мы с ним нашли общий язык.

Марк улыбнулся:

– Спасибо, Людмила Борисовна, вы меня очень выручаете.

– Вы меня тоже, – задумчиво ответила Людмила.

* * *

Позже, укладывая Марика спать, отец спросил:

– Какую сказку будем рассказывать сегодня?

– Про сверчка Марика и сверчка Люсю, – потребовал мальчик.