Тишина после Юлиного вопроса была почти физической, тяжелой, как воздух перед грозой. Диана сидела идеально ровно, но теперь что-то едва уловимое изменилось в ее лице.

Савицкий молча взял телефон из рук Юли. Несколько секунд смотрел в экран. Этого оказалось достаточно.

– Черт… – тихо сказал он и медленно поднял взгляд. Теперь он смотрел на Диану уже иначе.

– Придется внести небольшую поправку в вашу версию, – сказал Савицкий спокойно. – К биографии, которую вы нам здесь представили.

Он сделал паузу, давая всем время осознать.

– Диана гораздо образованнее, чем старалась выглядеть. И это многое объясняет.

– Простите, – удивилась Галина. – А что такого может быть в биографии манекенщицы?

Леонид Феофанович и Яромир Петрович почти синхронно кивнули.

Савицкий не ответил сразу. Он продолжал смотреть на Диану.

– Сейчас узнаем, – сказал он. И продолжил.

– Диана училась не только в модельной школе, как следует из рассказов и информации на сайтах, но… полагаю, вы и сами уже догадались. Она была студенткой исторического факультета.

Оксана привстала и охнула, снова оседая.

– Да, да, вот такое интересное совпадение. Того самого факультета, где преподавал покойный Виктор Карлович.

Слова гулко разлетелись по столовой и, оттолкнувшись от стен, вернулись обратно. Несколько секунд никто не шелохнулся. Даже Мирон замер с приоткрытым ртом. Диана вскинула голову, губы дрогнули – как будто она хотела что-то сказать, но не могла найти нужный тон. Она облизала сухие губы и отвернулась ото всех.

Молчание стало напряженным. Каждый мысленно возвращался к уже сказанному. Наконец Диана повернулась ко всем. Лицо ее было серьезным и сейчас угадывалась усталость, но при всем этом она выглядела на удивление искренней.

– Вы снова обвиняете меня в том, что не является преступлением. Быть умной или получать образование у нас точно не запрещено. Статья даже легче, чем артикул про любовь к чужому мужу.

Однако, – Галина покачала головой, Мирон вскинул бровь, Арно развернулся к Диане с интересом.

– Нас интересует другое, – встала вдруг из-за стола Эва. Она сделала паузу. – Зачем тебе понадобилось украшение со львом?

Диана усмехнулась:

– Потому что ценность вещей определяется не тем, кто их носит, а тем, кто способен понять, что именно он носит.

Она слегка наклонила голову и посмотрела на кулон Эвы.

– Эксперт – это ведь не профессия. Это способность видеть дальше бирки и легенды. Но разве поймут это те, кому все досталось само.

– Мы с тобой действительно разные. И пока ты искала и собирала предметы, я интересовалась памятью, которая не продается на аукционах и не передается по рукам. Ты искала ключ, а я нашла дверь.

– Этот замок сразу узнал тебя, Эва, – Федор стал рядом с ней, – Такое ни с чем не перепутаешь.

– Это все эмоции и они нас не приближают к правде, – спокойно сказал Савицкий. – Но теперь мы точно знаем: Диана была знакома с Виктором Карловичем и ее присутствие в этой истории гораздо ближе, чем она хотела показать.

Эва и Федор сели рядом и в напряжении следили за капитаном и Дианой. Савицкий смотрел на нее сверху вниз.

– Диана, почему вы с историком «не узнали» друг друга, даже если оба случайно оказались в этом замке?

– Мы не были близко знакомы, – резко ответила она. – Вы пытаетесь притянуть за уши факты. Да, я училась на истфаке. Но гораздо больше увлекалась модой и пропускала половину пар.

Она сделала паузу, будто решая, стоит ли продолжать.

– Виктор Карлович был моим преподавателем. В первый момент я действительно его не узнала, прошло много лет. И я вообще была в шоке, увидев здесь жену моего мужчины. Мне было не до историка. Когда я обернулась к входу и увидела Эву… – она развела руками. – Это же очевидно.

– Да, все правда, – спокойно сказала Эва. – Она выронила стакан, увидев меня впервые. Такое не сыграешь без репетиций.

– Вот, – Диана развела руками, показывая, что инцидент исчерпан, и версия следователя не подтвердилась.

– Тогда почему вы не обнаружили знакомства позже? Вы провели несколько дней вместе в закрытом пространстве, совпало имя и профессия преподавателя. Допускаю, что вы изменились внешне. Но он то не вставлял филлеры?

Диана уже собиралась что-то ответить, но в этот момент резко поднялась Оксана. Муж потянулся к ней, пытаясь удержать, но она даже не обернулась. В ее лице читалась выстраданная решимость.

– Я никогда вас здесь не видела, – сказала она, глядя на Диану в упор. – Ни тогда, ни раньше.

Диана чуть заметно выпрямилась, будто принимая это, как подтверждение своей правоты.

– Но теперь все сложилось, – продолжила Оксана. – Мой сын учился на историческом факультете. Он выиграл олимпиаду и поступил без экзаменов. Как же мы им гордились… Но моему мальчику не повезло. В столице он встретил зло, к которому не был готов, – Оксана вытерла лицо ладонью резким, сердитым движением, словно не позволяла себе больше слабости.

– Это я виновата, – продолжила женщина. – Я научила его этим романтичным глупостям – верить, что ради любви можно достать даже луну с неба.

Она перевела дыхание.

– Я не могла тогда представить, что Никита встретит такую, как вы.

Она посмотрела на Диану без ненависти.

– Вы ничего не требовали и просто принимали. Это была плата за то, чтобы быть с вами рядом. Ему этого оказалось достаточно, чтобы переступить черту.

Оксана развернулась к Савицкому.

– Я знаю все о ее отношениях с историком. Я просто не знала раньше, что это она. Я никогда не видела ее лица и не интересовалась, кем она стала. Диана не пришла на суд. Хотя Никита все время спрашивал о ней. Куда там… Лучшая студентка. Она закончила с отличием и ни разу не навестила его в тюрьме.

Каждую фразу Оксана произносила отдельно, словно вбивая гвозди. Диана отвернулась к окну. Ее профиль стал непроницаемым.

– Когда он вышел, она каким-то образом все ему объяснила. Они даже год жили вместе в Минске. Я умоляла его одуматься. Но он нас больше не слышал.

Оксана впервые повысила голос и теперь ничем не напоминала ту боязливую и незаметную женщину, чья роль заканчивалась сервировкой стола и уборкой замка.

– Я говорила, что его используют. Что она изменяла ему с преподавателем. Но он стал другим. Он сказал, что теперь у него будет все, чтобы Диана осталась с ним.

Она замолчала.

– В тюрьме сын познакомился с теми, с кем не должен был.

Последняя фраза прозвучала почти шепотом:

– И ради нее он уже не остановился.

Все молчали. Арно медленно сжал пальцы, словно удерживая себя на месте. Обычно в такие моменты он говорил первым – точно, уверенно, быстро расставляя все по местам. Сейчас он молчал и смотрел на свои пальцы. Потом все-таки поднял взгляд через усилие.

– Диана… – сказал он тихо.

Она повернулась.

Он хотел продолжить, это было видно. Но вместо слов лишь коротко выдохнул и опустил глаза.

– Истории наших случайных гостей оказываются совсем неслучайными, – нахмурил брови Савицкий. Ну что же.. Давайте наконец откроем посылку, которую так и не получил историк.

Посылка все это время стояла на столе. Невзрачная картонная коробка с именем Виктора Карловича. В начале разговора к этой коробке были прикованы мысли и взглжы всех присутствующих. Но к этому моменту все давно забыли о ней.

Савицкий положил на нее ладонь и провел по верху.

– Мы отвлеклись, – сказал он спокойно. – Самое время.

Он не стал делать паузу и сразу открыл коробку с уже надрезанным скотчем. Аккуратно извлек содержимое. Внутри оказались шкатулки. Довольно старые и потертые, такие, какие все еще можно найти на бабушкиных комодах или в ретромузеях.

– Странный набор, – первым нарушил тишину Мирон.

– Похоже, он был сентиментальным человеком, – пожала плечами Галина.

– Или на то, что собирали комплект не для продажи и точно не для музеев, – задумчиво сказал Арно.

– Что в шкатулках? – поинтересовался Яромир Петрович у капитана. Но ответила вместо него Эва:

– Письма, старые сувениры с поездок и недорогие безделушки, которые имеют ценность только как память.

Савицкий поднял к ней взгляд:

– Эва?

Она медленно указала на одну из шкатулок – темную, с потертым углом.

– Вот эта… – голос ее дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Она стояла много лет у мамы в шкафу. Подарок папы. Она отличается от второй только маленькой трещиной слева и цветом. Та принадлежала прабабушке. Мы очень дорожили ими. Хотя и не доставали много лет.

В комнате стало очень тихо.

– А в той, – она перевела взгляд на другую, поменьше, – в ней письма. Однажды открыла в детстве без спроса и получила выговор на всю жизнь.

Федор взял ее за руку, но не стал вмешиваться.

– Это шкатулки из спальни моей мамы, – Эва наконец подняла глаза.

Галина недоверчиво выдохнула:

– Вы уверены?

Эва кивнула.

– В таких вещах не ошибаются.