Все чуть наклонились вперед. Движение получилось синхронным, как в хореографическом этюде страха. Даже Арно, который минуту назад изображал ледяное спокойствие, непроизвольно вытянул шею. Мирон сглотнул. Диана задержала дыхание.

Савицкий уже протянул руку к коробке… но вдруг хлопнул себя по лбу:

– Черт, – выдохнул он. – Чуть не забыл.

Он обернулся к Юле:

– Покажи, пожалуйста.

Юля протянула ему прозрачный пакетик. Внутри лежал сложенный вчетверо лист.

Савицкий поднял пакет, будто демонстрируя улику присяжным.

– Прежде чем мы откроем посылку, – произнес он, растягивая слова, – давайте вспомним одну маленькую деталь.

Капитан поднес пакет ближе к свету и достал лист.

– В кармане Виктора Карловича нашли этот рисунок. Помните?

Он медленно повернул картинку так, чтобы все видели.

– Эскиз льва, – Галина уже пришла в себя и жадно ловила каждое слово, – эти львы здесь повсюду.

– Да, но именно на этом рисунке лев отличается. Точнее верх такой же. Глаза тоже. Но вот этот столбик, обвитый плющом, очень напоминает ключ, не так ли?

Он вдруг резко развернулся и наклонился к Эве.

– Эва, вы ведь уже видели этот рисунок до того, как я его показал за этим столом в первый раз?

Она вздрогнула и скосила глаза на Арно.

– Эва, теперь ты можешь здесь рассказать, – Федор сидел через три стула от нее, но старался придать ей силы голосом.

Эва даже не поворачиваясь, почувствовала, как занервничали ее муж и Диана.

– Да, – она удивилась, но голос не сорвался и звучал ровно. – Я видела этот рисунок раньше.

Савицкий склонил голову набок, как кот, который услышал интересный шорох.

– Где?

– В кабинете моего мужа. У нас дома, во Франции. Примерно… два месяца назад.

Повисла тяжелая, вязкая пауза. Даже часы, казалось, решили замедлить ход.

– При каких обстоятельствах? – голос капитана оставался спокойным.

В памяти Эвы вспыхнул блеск красного дерева, запах амбры, соскользнувшие бумаги, неловкость перед гостями за стенкой…

Она коротко вздохнула.

– У нас был прием. Арно попросил принести альбом. Я задела стопку бумаг на краю стола в его кабинете, часть упала. Пока собирала… среди документов заметила этот набросок. Точнее – его оригинал. Бумага была старой. Рисунок выглядел… не как ксерокопия. Я запомнила льва. Он был таким же, как на моем кулоне.

Она машинально коснулась цепочки на шее.

– Это удивило меня.

Савицкий перевел взгляд на кулон, потом на рисунок, потом снова на нее.

– И вы ничего не спросили у мужа?

– Спросила, – тихо сказала Эва. – Он сказал, что это просто один из эскизов, что попался в архиве. Мол, кто-то прислал ему копию из старого проекта и он решил купить эскиз, поскольку тот похож на льва с моего кулона. Просто не успел мне показать. Я не придала значения. Тогда… – она обвела взглядом комнату, – я вообще многим вещам не придавала значения.

Губы Арно дрогнули.

– О, браво, – рассмеялся наконец Арно. – Как удобно. А скажите, распечатки из трудов Платона у историка не было в кармане? У меня в кабинете они тоже есть. Такое у вас будет считаться уликой?

Савицкий даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на Арно так, как смотрят врачи на пациента, не понимающего серьезности диагноза.

– Ну… если вы храните Платона рядом со схемами подмены музейных фондов и бухгалтерией черных аукционов, – лениво протянул капитан, – то, возможно, и это станет уликой. В наше время философия гибкая. Подстраивается под обстоятельства.

За столом кто-то тихо фыркнул. Мирон? Илья? Не важно. Арно чуть дернулся. Мелочь, доля секунды, но Савицкий заметил.

Он повернулся снова к Эве – теперь уже мягче. Словно проверяя, не сломалась ли она под напором.

– Итак. Рисунок вы видели раньше. Оригинал. С тем самым львом, – уточнил он, едва заметно кивнув на кулон. – И нисколько вас не удивило, что у вашего мужа дома хранится эскиз ключа, который, по легенде рода Амброжевичей, открывал некую сокровищницу?

– Я тогда ничего не знала ни про Амброжевичей, ни про легенды. Имя Станислава Амброжевского я впервые услышала уже здесь, в замке.

– А то, что лев с рисунка удивительно похож на кулон, который вы носите с юности? Это не удивило вас?

Эва не спешила отвечать. Сейчас ее удивляло многое, но тогда… она была совсем другой Эвой. Арно громко вздохнул, показывая, что ему надоело находиться среди людей с низким уровнем интеллекта.

– Олег Витальевич, вы действительно хотите сделать из этого теорию? Из картинки, которую мог распечатать любой студент?

Савицкий улыбнулся одними уголками губ:

– Дело в том, что рисунок довольно редкий, имеет историческую ценность, и проследить его судьбу, хоть это и оказалось трудно, все же возможно.

– То на что вы намекаете – точно не преступление. На этот раз мимо, – улыбнулся ему Арно.

– Кажется, здесь имеет место заблуждение, – капитан говорил без тени сомнения.

– Что за история с этим эскизом? – Эва едва сдерживалась.

– Простите, что снова придется затронуть неприятную тему, Эва. Эскиз был продан полгода назад на закрытом аукционе вашему мужу. Только он не был основным лотом и шел в придачу к старинному ювелирному изделию, изображающему голову льва. Он ведь у вас здесь, Диана, я прав? Вы взяли его с собой, отправляясь в это небольшое путешествие?

– Что?! – все присутствующие одномоментно повернули головы к Диане.

– Собственно с этой вашей покупки, Арно, и началась вся история. Но, судя по всему, вы и сами этого не поняли.

Для меня пока неясен только один момент: вы купили его по собственной инициативе или по просьбе Дианы? Много лет его считали утраченным.

– Ювелирная голова льва? – Арно приподнял изумленно бровь. – Чушь полная и сейчас ваша версия рассыпется на мелкие кусочки. Потому что это была абсолютно случайная и, как сказала бы моя жена, “эмоциональная” покупка. Я даже не планировал ехать на тот аукцион, но планы поменялись и я оказался на торгах. Вещица была недешевая. Но у моей жены нездоровый интерес ко всем этим львам. Ее прабабушка Элен привезла похожий кулон из Африки и с тех пор его передают по наследству. Происхождение этого рисунка опровергало саму возможность, что львы из одной истории, но все же я подумал, что Эве понравится такой подарок и купил его.

– Мне бы понравилось… – голос Эвы был еле слышен.

Арно посмотрел на нее долгим взглядом, словно надеясь, что этот взгляд станет мостом. Но мост уже проваливался под весом открывающихся фактов.

– Прости. Я правда не хотел. – Арно задумчиво кусал нижнюю губу и пытался подобрать правильные слова. Эва отвернулась. А он обвел взглядом присутствующих и продолжил уже совсем другим тоном:

– Да, я виноват, но только перед своей женой. Здесь нет состава преступления, на который пытается намекать господин капитан. Обычная мужская история.

Савицкий, не отводя взгляда от Арно, шагнул ближе. Его пальцы едва заметно коснулись файла с рисунком, только в этот раз он смотрел на него не как на улику, а как на нить, соединяющую все.

– Так значит, – медленно начал он, – вы случайно оказались на закрытом аукционе, о котором знают лишь коллекционеры, перекупщики и… – он перевел взгляд на Диану – …те, кто умеют входить в нужные двери без официального приглашения.

Диана вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и рассмеялась:

– Очень интересно вас слушать, но честное слово: я тоже ничего не знала о том аукционе, вы ошибаетесь. Это была, правда, случайность. А потом мне просто понравилась забавная вещица. Ну, может немного хотелось взять реванш над нашей страдалицей Эвой. Она имела все, но даже не понимала, что получила. Она никогда не могда дать Арно то, что ему было нужно. Он женился на ней только потому что старой мадам Мари понадобились внуки от жены с правильной репуацией. Но счастливой Арно делала только я. И именно поэтому, когда я заметила этого льва, приготовленного для Эвы, и попросила подарить его мне, Арно сразу же мне его и передал. Жаль, что он ничего не сказал тогда про эскиз, который шел вместе с ним. Но это все лишь украшение и знак того, что я значила для него больше, чем Эва.

– Тварь, – Галина не смогла сдержаться и скривилась от слов Дианы.

Эва подумала, что семья по-прежнему является главной ценностью для Галины. А вот что теперь важно для нее самой? Как ни странно, она больше не чувствовала себя уязвленной от слов Дианы. Но теперь она знала, что мужчины, которому она доверяла, никогда не существовало. Рядом с ней всегда был тот, кто мог легко отдать предназначенные ей подарки другой. Ее мысли прервал голос капитана.

– Ну что же, давайте оттолкнемся от вашей версии. – Савицкий медленно покачал головой. – Почему бы и нет? Итак Арно, муж Эвы и друг сердца Дианы… Простите, но я буду называть вещи своими именами. Арно случайно покупает старинного ювелирного льва. И также случайно получает прилагающийся к нему эскиз целого ювелирного изделия, на котором отчетливо видно, что эта голова – всего лишь часть чего-то большего.

Арно наклонился к эскизу и какое-то внимательно рассматривал рисунок, словно видел его впервые. Савицкий не мешал. Наконец француз небрежно откинулся на спинке стула и непринужденно бросил:

– Я не присматривался. Не заметил даже тогда. Хотя сейчас очевидно, что лев – это только верхняя часть какой-то реликвии. Но я в этом не специалист. По этой части Эва лучше разбирается.

– Мы, правда, ничего не знали про целую вещицу, – перебила его Диана. Я нашла случайно в машине Арно коробочку со львом. Он сказал, что купил для жены. Но я попросила подарить мне. Арно понимал, что женское соперничество имеет далеко идущие последствия. И, поскольку Эва ничего пока не знала о подарке, а я уже его нашла и так загорелась, он просто подарил льва мне. Не пытайтесь притянуть вашу гипотезу за уши. Совпадения по-прежнему случаются в жизни. Иначе, как вы объясните тот факт, что мы с Эвой оказались вместе в одном замке за несколько тысяч километров от дома?

– Судя по всему, расстояние в наше время вообще значения не имеет, – нахмурил брови Савицкий. – Ну что же, может вы и правы. Случайность, так случайность. Итак, мы имеем случайный аукцион и случайно подаренного не тому адресату очередную голову льва с разноцветными глазами. Но вот незадача: все сходится у вас, кроме одного. В кармане убитого находят копию вашего эскиза льва. Неужели, снова совпадение?

– Вы забыли, что он был историком. – улыбнулась Диана. И вполне логично, что оказавшись в этом замке Виктор Карлович просто заинтересовался местными легендами и тайнами. Скорее всего, он просто нашел рисунок где-то в библиотеке.

– Он собирался мне что-то показать, даже назначил встречу в библиотеке, но потом почему-то передумал и не показал. Хотя папка с документами была у него с собой. – Эва не имела желания помогать мужу выпутываться из этой истории, но знала, что, если не сказать правду, это будет жечь изнутри и не позволит ей стать счастливой. А она планировала взять все в свои руки и все же стать счастливой, несмотря ни на что. Этот замок изменил ее. Сейчас вспоминая моменты первых дней после приезда, Эва понимала, что уже стала совершенно другим человеком и это было только началом.

– Вот видите, Эва тоже это понимает. – Диана развела руками, показывая, что Савицкий с его версиями зашел в тупик. Смерть Виктора Карловича имела естественные причины. Я уверена, что в его возрасте уже могли быть проблемы с сердцем или с чем-то еще. А рисунок – это просто профессиональный интерес, который включается в людях даже во время отдыха. Вон, Эву, Яромир Петрович тоже все просил провести анализ своих экспонатов и постоянно задавал вопросы, касательно предметов интерьера и их возраста. Но она просто отказывалась.

– Да? – Савицкий уже обернулся к Эве.

– Яромир Петрович ведь ждал какого-то эксперта и я не хотела вмешиваться в то, что начал неведомый коллега. Я же не знала, что под чужим именем с управляющим переписывался Мирон прямо из моего офиса.

– С этой историей мы уже разобрались, но у нас по-прежнему два нераскрытых убийства.

– И еще странные осиновые колья, появляющиеся по ночам на кладбище за замком, – добавил Федор. – Есть и кое-что другое, о чем мы с Эвой молчали, но кажется, пришло время тоже рассказать.

Арно поджал губы и вопросительно приподнял бровь. Руки мужчины были скрещены на груди и весь вид свидетельствовал о задетом мужском самолюбии.

– Так значит, «мы с Эвой»? – протянул он. – Однако…

Федор только чуть повернул голову в сторону Арно. В его лице не было вызова, но была спокойная уверенность и решительность двигаться дальше.

– Да, – спокойно сказал он. – Мы с Эвой. Вы недооценили собственную жену. Она умнее и смелее, чем вы. И куда честнее.

Савицкий покосился на него с легким интересом, словно не ожидая, что музыкант вдруг возьмет на себя роль второго обличителя. Он хотел перебить Федора, но потом отступил на шаг и кивнул с усмешкой:

– Продолжайте, давайте послушаем, вдруг что-то путное и у вас вышло.

Федор перевел взгляд на Эву и она начала говорить:

– В ночь, когда умер Виктор Карлович, – она сама удивилась, как ровно звучит голос, – я не спала. Я… слышала шаги в коридоре. Но решила, что это просто звуки старого замка и мне показалось. Еще я слышала женский крик.

– Эва, милая, у тебя просто хорошо развито воображение. Ты была на грани, застряла в чужой стране, еще это ураган… Это так эмоционально изматывает… а еще сообщение врача… Очевидно же, что тебе показалось, – голос Дианы звучал сочувствующе, но временами в нем проскальзывало торжество победительницы.

– Какого врача? – вдруг по-настоящему удивился капитан и перевел вопросительный взгляд на свою помощницу. Юля поправила хвостик и лишь отрицательно покачала головой.

Арно покраснел и опустил голову.

– Ты что обсуждал это с ней? Как ты мог, – Эва задохнулась от боли.

– Эва, не вини его, – с напускным сочувствием продолжила Диана, – Ты же понимаешь, что каждый мужчина мечтает о наследниках. Для Арно твой диагноз стал ударом, и он нуждался в утешении. Мы переписывались тогда до утра. Помнишь, мы ночевали в одной комнате, и я поддразнивала тебя, что общаюсь с любимым мужчиной. Прости, если немного перегнула палку. Я просто поддерживала Арно в такой трудный момент. Он не знал, как сообщить об этом Мари, ведь такая новость точно бы разбила сердце его матери.

– У Мари нет сердце, зря вы с ним волновались, – вздохнула Эва и перевела взгляд на капитана.

Савицкий шумно выдохнул, будто сбрасывая лишнюю драму и вытянул ладони вперед, показывая, что пора остановиться и вернуться к сути истории:

– Так. Про сердце мадам Мари вы потом можете отдельно собраться втроем поговорить, – сухо заметил он. – А мы вернемся к врачу. Какому именно?

Арно снова поджал губы.

– Это личное, – выдавил он.

– Личное у вас закончилось в тот момент, когда сюда приехал первый патологоанатом, – спокойно сказал Савицкий. – Название клиники. Фамилия врача. Дата.

Эва устало закрыла глаза.

– Лион. Клиника на Монтрёй. Доктор Лефевр. Почти накануне моего приезда. Он поставил мне диагноз бесплодие.