– Нашел, – раздалось откуда-то сбоку, и она обернулась на голос. Мирон появился тихо, как кошка, и совсем с другой стороны. Она была уверена, что легкие шаги доносились с противоположного коридора… но, похоже, в этом замке даже звуки разносятся не так, как должны, – и граница между реальностью и иллюзией становится все тоньше

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я слышала шаги с обратной стороны, а ты подкрался отсюда и напугал меня.

– А что, я не могу поинтересоваться, куда пропала моя начальница? – усмехнулся Мирон, но взгляд при этом был цепким и изучающим. – Я зашел в твою комнату. Извини, там уже вовсю хозяйничает Диана. Есть ощущение, что тебе не понравится это соседство. Пытался поговорить с управляющим, но ты же сама все видела: требование следствия, чтобы набить нами это крыло, как консервную банку шпротами. Я понимаю почему ты не пошла сразу в комнату.

– Просто решила подумать в тишине.

– В тишине? – он обвел взглядом мрачный каменный угол. – Мрачноватое место ты выбрала.

Она пожала плечами.

– Здесь хоть никто не мешает. А почему нами набили, как шпротами?

-– Извини, шутка такая в этих краях водится, – он чуть наклонился вперед, будто доверяя секрет. – Ты все-таки будь осторожна. Люди в этом замке… мне кажется, они не те, за кого себя выдают.

Эва посмотрела на него внимательнее.

– А ты?

Мирон усмехнулся, но она уловила его напряжение в плечах.

– А я – твой помощник. И ты сама взяла меня на работу. Но направление мысли правильное. Не доверяй никому. Не нравится мне этот Савицкий. Да и остальные не лучше. Меня ты хотя бы знаешь не первый день.

Эва вспомнила как через месяц после свадьбы сама дала объявление о том, что ей нужен помощник. Из откликнувшихся троих она выбрала Мирона.

– Ладно, – она поднялась с камня. – Наверное, ты прав, и надо идти отдыхать. Обидно до невозможного. В это время мы уже могли быть в аэропорту и ты бы помогал мне у выхода на посадку, а я бы через пару часов вошла в свою лионскую квартиру.

– Да, а теперь мы торчим здесь и играем в чью-то чужую игру.

– Игру? – Эва обернулась.

– Ну а что это, по-твоему? – Мирон пожал плечами. – Тут каждый что-то скрывает, и каждый думает, что умнее остальных. По крайней мере у меня такое ощущение. Надо держаться вместе.

– А если ты тоже что-то скрываешь? – она прищурилась и улыбнулась.

– У меня все просто, – он снова усмехнулся, но в этот раз слишком быстро отвел взгляд. – Моя задача – помогать тебе. И я свою задачу понимаю так: вне зависимости от того, в чем. Так что можешь смело на меня рассчитывать и здесь. Мы в одной лодке.

Почему ей вдруг вспомнился мальчик из школьного театра в эту минуту? Возможно, что-то в его интонации… но она пока не могла понять что именно.

– Спасибо, Мирон.

– Ты что-то вспомнила за столом? – Мирон чуть наклонился и внимательно посмотрел на Эву.

– Это не … в общем это пока не так важно.

– Эва, здесь произошло убийство и ты тоже в списке подозреваемых. В этом не может быть чего-то неважного. Ты представляешь как подхватят эту историю газетчики. Да они растерзают твоего мужа и его семью.

– Именно поэтому я и не стала звонить в посольство.

– Я понял это. Я бы и сам не позвонил. Просто для местных немного нагнал тумана. Слушай, а все-таки… – он сделал паузу, будто подбирал слова. – За столом у тебя был вид… ну, такой, будто пазл в голове сложился. Я тебя давно знаю: когда ты так смотришь, значит, что-то щелкнуло.

– Мирон, это… просто мысль.

– Мысль о чем? – он спросил легко, как мог бы спрашивать о выборе десерта, но глаза его оставались цепкими. – О ком-то из них?

– Пока не уверена.

– Ладно, – он чуть подался вперед, стараясь поймать ее взгляд. – Просто имей в виду: если поймешь, что кто-то врет, скажи мне первому. Так мне будет проще тебя защитить.

Эва кивнула.

– Мирон, я пойду уже. День был тяжелый.

– Нам в одну сторону, я провожу.

– Слушай… я еще зайду по дороге в библиотеку. Видела там одну книгу редкую, хочу полистать.

– Ну как знаешь. Тогда доведу тебя до библиотеки. А то мало ли.

– Тебе платят за то, что ты помогаешь таскать экспонаты и не мешаешь мне их оценивать, а не за мою охрану.

– Не включай в себе эту леди-босс, тебе не идет. Ты в первую очередь женщина, я чувствую как ты напугана и это просто нормально в такой ситуации убедиться, что с тобой все в порядке.

– Спасибо, Мирон, – Эва нарочито спокойно поправила рукав. – Я ценю. Но я, правда, хочу побыть одна. Ты знаешь, что у меня есть дурацкая привычка говорить сама с собой, когда размышляю и я не подарю этой сумасшедшей городской в лосинах такого удовольствия.

– Диана бы оценила твой меткий глаз насчет ее внешности.

– Много чести для нее.

– Ты ее немного недолюбливаешь.

– Без “немного”. Она мне вообще не нравится.

– Почему?

– Кажется подозрительной. Ты знал что она живет во Франции? Помнишь, что она сказала? – Эва подняла бровь и вызывающе посмотрела на Мирона.

– Что едет из Минска. Помню. С другой стороны, она не говорила, что живет там. Может просто не посчитала нужным, учитывая, что мы планировали уехать на следующий день.

– Чем она занимается?

– Судя по словам Галины – каким-то непотребством, – рассмеялся Мирон и Эва улыбнулась в ответ.

– Я у Галины тоже под подозрением, если что. Видел бы ты, как она вела допрос с пристрастием на предмет, могу ли я быть знакома с ее обожаемым Леонидом Феофановичем. Капитану поучиться еще… Вот кто в этом деле настоящий профи, а не эти его: "умеете ли вы плавать"… тоже мне сыщик.

– Представь, каково мужику живется. Я про олигарха. Только посмотрел на кого-то: жена тут как тут.

– Сомневаюсь, что у многоуважаемого Леонида Феофановича дело заканчивается этим “только посмотрел”, – она многозначительно скосила глаза на Мирона и оба рассмеялись. Хоть один человек, в верности которого можно не сомневаться. Все-таки Мирон два года работал на нее и, хотя поддержка после убийства в замке не входила в его обязанности, эта ситуации ничего не поменяла в их отношениях: с ним по-прежнему было легко и весело.

– Спасибо, Мирон. Посмеялись с тобой и я немного отвлеклась от тяжелых мыслей. Но уже пришли. Я посижу здесь немного, ладно?

– Тогда увидимся завтра, – он кивнул и Эва тихонько приоткрыла дверь.

Библиотека встретила ее тишиной и знакомым запахом старой бумаги. В полумраке желтые пятна света от торшеров ложились на ковер, создавая островки уюта в море теней. Высокие кресла стояли по углам, как молчаливые стражи, и Эва выбрала то, что казалось наиболее укрытым. Она опустилась в него, откинулась на спинку и глубоко выдохнула. В цветном стекле витража отражалось ее лицо, чужое, искаженное узором. Будто рядом сидела другая Эва, та, которая понимала больше ее, но молчала

– Так… – пробормотала она себе под нос, – по словам Савицкого, подозревать нужно всех. – Думай, Эва. У тебя раньше неплохо получалось.

Она загибала пальцы и негромко рассуждала.

– Диана. Неприятная, хоть и красивая. Странная, вечно что-то недоговаривает… совершенно без чувства такта. Но ее стиль – подначивать и высмеивать, а не бить. Вряд ли у платиновой блондинки может быть что-то общее с немолодым историком с его монограммами. Но… она мне все равно не нравится. Оставим в списке.

Галина. Нервная, язвительная… но у таких все наверху. Хладнокровное убийство в открытую – я бы поверила, но здесь скорее всего был яд, раз никаких признаков на теле первоначально не заметили и лишь потом стало понятно, что это убийство…

Следующий – конечно, Леонид Феофанович. Хоть его и нет здесь, ощущение, что он с нами ежеминутно. Да, бабник, но убийца?.. Слишком богат, чтобы замараться. И где олигарх, а где историк? Никакой связи. Она поерзала в кресле и вздохнула.

– Мирон… – Эва немного замялась, – два года все-таки рядом, но почему тогда у меня ощущение, что он что-то скрывает и чего-то боится? Хотя нет, не он. Если бы не ураган, нас бы здесь вообще не было бы. Он не мог спланировать это заранее. А за пару дней так невзлюбить человека, чтобы убить, – тоже невозможно. К тому же он идеальный работник. И человек хороший.

– Арно… – она усмехнулась без радости, – это вообще… даже думать глупо.

В библиотеке стояла такая тишина, что она слышала собственное дыхание. Эва откинулась на спинку кресла, глядя в сторону витражей с изображением святых.

– Вас послушать, они тут все словно с витражей сошли, – откликнулся чей-то голос из-за соседней спинки кресла.

Эва вздрогнула, и, цепляясь за подлокотники, вскочила на ноги. По телу пробежала дрожь. Она медленно обошла высокое кресло и уперлась взглядом в невозмутимое лицо Федора. Он улыбнулся:

– Опасная привычка – размышлять вслух.

– У каждого свои особенности. Но приличные люди не подслушивают, а дают как-то понять, что ты в комнате не один.

– Простите, не удержался. Очень интересно было послушать как вы всех оправдываете. Хорошо, что вы не пошли в следователи.

Эва почувствовала, как гнев поднимается к самым ключицам и поджала губы.

– Присаживайтесь, – Федор, не меняя своего положения в утопающей глубине бархата, указал ей на кресло напротив:

– Будем размышлять вместе.

– Спасибо, я постою, – отрезала она.

– Как хотите, – он пожал плечами, но взгляд не отвел. – Только имейте в виду, что стоя думать неудобно. Хотите я помогу вам с этим допросом?

– У меня не допрос, а размышления.

– А по-моему, вы сами себя сейчас допрашиваете. И в этом вы куда жестче, чем если бы были с любым другим.

– Интересная теория, – Эва скрестила руки. – И зачем же это мне по вашему мнению?

– Потому что внутренне вы сами знаете: иногда правда – это то, что вы себе уже сказали, но еще не признали.

Она прищурилась.

– Вы пытаетесь меня вывести на что-то конкретное? Или мысль о возможной виновности Дианы задела за живое?

– Я просто слушаю, – рассмеялся Федор. – И вижу, что одна из ваших «мыслей» уже отбрасывает слишком длинную тень.

– Даже если так, вам-то какое дело?

– Мне? – он снова стал более собранным, но все же усмехнулся уголком губ. – Я хочу понять, что здесь на самом деле произошло. И кто в этом замке опаснее, чем кажется.

Эва медленно опустилась в кресло напротив него. Мягкий свет торшера оставлял его в полутени, но черты лица были хорошо видны. Эва заметила напряженную жилку на его виске и чуть нахмуренные брови.

– И вы, конечно, уже знаете, кто это.

– Нет. Но я знаю, что в вашей версии вы кого-то исключили слишком рано. И это может стоить вам гораздо дороже, чем вы думаете. Польщен, что я должен быть где-то в самом конце подозреваемых. Или наоборот, оставили самое главное на десерт?

Он говорил спокойно, без нажима, но каждое слово будто касалось открытой раны. Эва отвернулась к витражу, но в висках уже пульсировала мысль: откуда он знает, что я колебалась? И все же, несмотря на его жесткость, в голосе слышалась странная интонация – не только подозрение, но и скрытая готовность встать на ее сторону, если опасность окажется ближе, чем кажется. Она постучала пальцами по краям кресла и снова повернулась к нему:

– А что, если так вы просто пытаетесь у меня выведать, что именно я поняла за ужином?

– Вы быстро сообразили.Так я не первый уже? Уверяю, до завтрашнего утра, каждый из присутствующих попробует вытянуть это у вас.

– Почему?

– Потому что каждый что-то скрывает. И для кого-то то, что вы поняли… может казаться опаснее, чем вы думаете.