– Это набросок из архивных записей, – Савицкий чуть подтолкнул листок к центру стола. – Художник, близкий друг Станислава Амброжевича, последнего хозяина замка, зарисовал его по памяти в своем дневнике и сделал приписку, что Станислав показывал ему этот ключ во время их последней встречи.

На пожелтевшей бумаге тонкими линиями был выведен изящный предмет, больше походивший на драгоценную брошь, чем на замочный механизм. Вверху – ушко для цепочки и объёмное изображение льва с сапфировыми глазами, точно такого же, как на кулоне у Эвы, только у этого льва глаза были одинаковыми. Вниз от броши шел золотой столбик, увитый ажурными листочками плюща, а внизу – резные очертания ключа. Очень красивого, изысканного ювелирного ключа.

– По легенде, – продолжил Савицкий, – это и есть ключ к сокровищнице. Исчез после революции. Вы, Эва, как будто удивились, увидев сейчас набросок…

Эва почувствовала, как в комнате стало теснее, хотя никто не шелохнулся. Убийство… а теперь еще и сокровище, о котором, судя по взглядам, здесь помнили куда лучше, чем хотели бы признаться. Ее лев на кулоне точно повторял очертания льва на рисунке, только был значительно меньше и отличался цветом глаз. А самое главное – этот рисунок. Ведь она уже видела такой же… и точно помнила где. В памяти мелькнуло воспоминание: блеск металла, темный бархат, полированное красное дерево, соскользнувший случайно со стола листочек, тоже сложенный, и чей-то смех за соседней стеной. Только, кажется, там был цветной оригинал, а у следователя в руках простая ксерокопия. Воспоминание вспыхнуло и погасло. Эва знала, что не должна подать вида, что уже видела этот рисунок.

Она подняла глаза, встретилась взглядом с Савицким и едва заметно улыбнулась, будто рисунок не произвел на нее особого впечатления.

– Могла и ошибиться. В моей работе все время попадаются подобные вещи.

– У вас интересная работа.

– Это правда.

– Почему вы решили стать экспертом по антиквариату?

– Я ничего не решала, – улыбнулась Савицкому Эва. – Это было очевидно с детства. Родители занимались реставрацией старых зданий. А меня с самого начала гораздо больше волновали именно предметы искусства и антикварной мебели. Поэтому я не выбирала, все было очевидно.

– А вы Мирон? – капитан вдруг резко развернулся и посмотрел на ее помощника. – Вы ведь росли совсем в другой среде? Но что-то побудило вас увлечься этой темой…

– В моей семье антиквариатом никто не занимался, это правда, – ответил Мирон, чуть откинувшись на спинку стула, как будто хотел показать, что вопрос его не задел. – Но меня всегда тянуло к вещам с историей.

– Случайно или… ? – прищурился Савицкий.

– Думаю, что действительно случайно, – мягко усмехнулся Мирон. – На первом курсе Академии искусств я попал на практику в музей. Предвкушал, как буду сидеть в фондах и пыль с витрин протирать. А в итоге увидел, как один эксперт, почти на глаз, без приборов, определил подделку XVIII века. Это было… как фокус, который никто не мог повторить. Вот и захотел понять, как он это сделал.

Капитан слушал внимательно, но взгляд его был цепким, будто он пытался вытащить из Мирона что-то еще.

– А потом вы продолжили учебу во Франции? – уточнил он.

– Да, – кивнул Мирон. – École du Louvre. Париж – он как огромный антикварный рынок, только разбросанный по музеям, салонам, аукционам. Там я понял, что настоящая ценность – не просто в предмете, а в его истории.

– Или в том, кто готов за нее заплатить… – неопределенно кивнул следователь и вдруг, словно спохватившись, продолжил с напором:

-– Я где-то читал, что есть даже категория таких экспертов, которые за деньги, конечно, могут создать настоящую легенду о доставшейся вам в наследство вещице. Даже, если вещица и не обладает никакой ценностью. Нет, я не имею ввиду с преступным умыслом, так дать хозяину возможность чуть приврать для гостей.

Эва заметила, как у Савицкого на миг дрогнула бровь. Он уловил то, что ей самой уже начинало казаться странным и опасным – в этих словах прозвучал легкий, но узнаваемый намек на торговлю предметами, происхождение которых не всегда можно доказать. Интересно, у него есть какие-то факты или он просто тычет пальцем в небо, набрасывает разные версии и смотрит на реакцию, которая подтвердит или опровергнет его гипотезы…

– На что вы намекаете? – щеки Мирона стали красными. – Это возмутительно. Я просто увлечен своей профессией и в отличие от многих других потратил годы на ее изучение!

– Значит, у вас есть вкус к приключениям, – резюмировал Савицкий.

– К открытиям, – поправил его Мирон и встретил взгляд собеседника так спокойно, что стало ясно: спорить с ним сейчас бесполезно.

Эва почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мирон мог казаться надежным помощником, но, похоже, он был куда глубже втянут в историю с замком, чем хотел показать. Она вспомнила как Яромир Петрович просил ее посмотреть экспонаты и сетовал, что из-за урагана не приехал эксперт, с которым он вел переписку. А что если…

– Мирон, как вы оказались в замке? – прервал ее мысли Савицкий.

– Я уже рассказывал вам в кабинете: я работаю на Эву. Она получила заказ из Минска, нужно было определить ценность одной вещицы. Мы поехали в командировку, а по дороге обратно попали в бурю и сбились с дороги.

– То, что вы сбились с дороги – похоже на правду… А кто все-таки предложил поехать? Вы Эве или Эва вам? Эва, может вы вспомните?

– Я даже не знаю. Это было как-то просто, естественно. Мирон мне помогает в делах, он водит машину и знает Восточную Европу довольно неплохо.

– Я вам скажу больше, он даже Беларусь и конкретно этот район знает очень даже хорошо.

– Ну вот… как-то так и вышло.

– И все же интересно…

– Я не понимаю к чему вы клоните, но мы не имеем к произошедшему совершенно никакого отношения. И с Виктором Карловичем… – она запнулась вспомнив о погибшем, – мы познакомились прямо здесь. Он тоже попал в непогоду и решил остаться осмотреть замок. Еще повторял: “Такая удача, что меня высадил водитель маршрутки именно в этом месте”.

– А почему вы поехали в замок? Разве мало гостиниц вокруг?

– Гостиниц? Вы серьезно? – почти одновременно вскрикнули Диана и Мирон.

– То есть вы вопрос хорошо изучили заранее и уже знали, что их здесь в принципе нет?

– Нет… но я предполагал, что среди леса и в таком месте, где рядом ни одного города, вряд ли что-то будет.

– И как же вы узнали про возможность заночевать в замке?

– А мы встретили в лесу Федора. И Диану, – Эва вскинула голову и поправила волосы. Она не даст загнать себя и Мирона в угол какому-то местному капитану. – Вы же не думаете, что мы могли подстроить случайную встречу с Федором посреди леса и на всякий случай сломать его машину заранее, а еще разрушить мост. Или ураган по вашему мнению все же мы вызвали?

– С вами женщинами вообще ни в чем нельзя быть уверенным, – капитан потер шею и перевернул лист бумаги. От Эвы не укрылось, что Савицкий нехотя повернулся к Федору. Очевидно, тот вызывал у него неприкрытую неприязнь.

– Федор? Вы можете рассказать как познакомились с этой очаровательной блондинкой?

– С которой? – снова встряла в разговор Диана. – Мы обе блондинки. И, кстати, он сперва со мной познакомился в тот день.

– До вас дойдем, не волнуйтесь. Я так понимаю вы тоже сюда случайно приехали и не планировали здесь оказаться?

– Абсолютно верно.

– Так и запишем. Еще одна дамочка у нас сюда попала случайно. А вы откуда, Диана, ехали?

– Из Минска.

– Понятно.

– А куда?

– Я … – Диана замялась на секунду.

– Ну! – привстал капитал и угрожающе посмотрел на нее.

– Я хотела добраться до последней станции в Беларуси, а там перейти границу и потом улететь, но посмотрела на погоду и решила, что могу задержаться на пару дней.

– Куда улететь хотели?

– Домой!

– И где мы живем?

– Во Франции.

– Во Франции?! – вскочила Эва.

– О как! – интересная у нас история получается. Итак, у нас здесь случайно встретились три француза, которые не французы.

– Я родилась во Франции и в моем роду только французы. – Эва бросила фразу капитану и тут же развернулась к Диане:

– Почему ты не сказала, что тоже живешь во Франции?

– А зачем? – Диана поправляла волосы, пытаясь рассмотреть свое отражение в белом фарфоре.

– Ну как зачем? Мы же общались, разговаривали, можно было и упомянуть.

– Не посчитала нужным.

– Но ты говорила, что приехала из Минска.

– Так я и приехала из Минска.

Савицкий переводил взгляд с одной женщины на другую и наконец, не выдержав, хлопнул по столу:

– Стоп, дамочки! Вопросы здесь я задаю. И сейчас нам Диана расскажет что делала в Минске.

– Все банально, я маму навещала. Не запрещено?

– Значит, приехали навестить маму и заодно решили задержаться, попутешествовать, так сказать… Хорошая версия. Вот только у каждого из вас «случайность» за «случайностью». Знаете, я в совпадения не верю. Обычно за ними что-то стоит.

– Можете не верить, но это абсолютная правда. Я никуда не спешу, живу в удовольствие одним днем.

– Абсолютной правды не бывает… Ну, ладно, допустим. А со Смоловским вы как познакомились? И главное – где?

– С Федором прямо на вокзале, он забирал какие-то детали для органа, а я только недавно сошла с поезда и думала куда дальше.

– А вы, Федор, надо полагать, увидев такую блондинку, не смогли устоять и посадили девушку к себе в машину?

– Не опошляйте, – Федор взъерошил волосы на голове и мрачно смотрел на капитана. – Я забрал коробку и уже шел к машине. Диана спросила что-то, не помню, слово за слово и познакомились.

– Но с Мироном и Эвой вы встретились только вечером… А где провели весь день?

– Они ездили по делам, по крайней мере так нам сказали, когда мы встретились вчетвером в лесу, – поджала губы Эва. Она помнила, как Федор тогда произнес это так же буднично, будто речь шла о поездке в магазин. Ни слова про вокзал, детали для органа и случайный разговор, а также про то, что они с Дианой познакомились тоже в этот день. Определенно здесь было много странностей. И ей придется найти ключ ко всем загадкам.

За окном шел мелкий, липкий, неприятный дождь и даже здесь в комнате, она чувствовала себя так, словно он просачивался под воротник. Эва вспомнила, как впервые увидела Федора: стук в окно, а потом высокий силуэт, мокрые волосы, запах сырой древесины и теплый, спокойный взгляд – и как на миг ей показалось, что он способен вывести их из любой бури. Но потом он сказал, что не один, а с девушкой и к ним присоединилась Диана. Эва вспомнила как тогда предательски вспыхнули щеки, но она сидела спереди и этого никто не увидел. Эва до сих пор не понимала почему сразу почувствовала неприязнь к Диане. Даже не хотела к ней поворачиваться в салоне… воспоминание потускнело, но в голове снова возникли эти моменты: как ехала в машине и обдумывала что ей сказали в клинике накануне, а разговор в машине шел буквально фоном к ее мыслям.

В комнате повисло напряженное ожидание. Эва молчала уже несколько минут и лишь движение ее глаз и постукивание пальцев по стакану с водой выдавало, что она что-то вспоминает или обдумывает. Никто не нарушал тишину, Галина хотела что-то сказать, но капитан приложил палец к губам и показал, что позже. Все взгляды сейчас были прикованы к Эве, хотя она сама и не осознавала этого.

Вдруг Эва резко вскочила, зацепив стул так, что тот глухо стукнулся о пол. Ее глаза метнулись от лица к лицу, будто она проверяла, кто еще догадался. Сердце гулко стучало в ушах, губы дрогнули – и тихо, почти шепотом, но так, что в комнате стало слышно, как трещит свеча под фарфоровым чайником, она произнесла:

– Я все поняла.