Эва спустилась по лестнице и вместе со всеми увидела, как во двор въехала милицейская машина с проблесковыми маячками, и следом за ней – «скорая». Колеса резко завизжали, скользнув по мокрому гравию. Свет непривычно мигал, отбрасывая на стены холла красно-синие блики.

Первым вошел высокий светловолосый мужчина в темном плаще. Лицо усталое, под глазами тени, но взгляд цепкий и холодный. За ним шагнул милиционер с папкой и девушка-врач с потерявшей форму сумкой. Следом из машины молча вошли еще двое мужчин и девушка с аккуратным хвостиком. Яромир Петрович бросился им навстречу, с улицы потянуло сыростью и запахом мокрой листвы.

– Следы взлома где-нибудь есть? – сухо спросил блондин в плаще, не поздоровавшись. – Никто не покидал замок с ночи?

– Нет, – ответил Яромир Петрович. – Я проверил все выходы, никаких следов. Да и откуда им взяться? Это же не какое-нибудь преступление.

– Разберемся, – отрезал вошедший. – Говорил я вам, осторожнее с этими вашими гостиницами, а теперь… вот только этого нам в районе не хватало.

– Не мог же я людей в ураган на улице оставить, – возразил Яромир. – По документам, конечно, нарушил, что пустил раньше времени. Но, если бы они все остались снаружи, возможно, одним врачом и милиционером дело бы не обошлось.

Эва отшатнулась к стене. Казалось, замок задержал дыхание, а люди внутри превратились в фигуры, которые вот-вот расставят все по местам.

– Что происходит? Почему все с такими лицами? – мысли хаотично теснились в голове, пока Яромир Петрович с незнакомцами поднимались по лестнице в крыло, из которого она сама только что спустилась. Мужчины прошли мимо нее, даже не взглянув, и все гости последовали за группой приехавших. Эва почти бежала, чтобы не отставать от директора. Молчание было жутким, и по коридорам и холлам гуляли лишь гулкие звуки шагов.

Они свернули в знакомый коридор, она уже видела собственную дверь и все двери, в которые стучала буквально несколько минут назад, как вдруг Яромир Петрович резко остановился перед комнатой историка.

Эва не успела замедлить шаг и споткнулась об остановившихся резко мужчин. Директор собственным ключом открыл дверь и тогда она увидела: на темном полу внутри комнаты лежал Виктор Карлович. Очки съехали набок, темно-синяя пижама выглядела помятой с ярким пятном, как от пота по центру, руки неестественно застыли. Но лицо было пугающе спокойным, будто он просто заснул.

– Боже… – прошептала Эва, хватаясь за стенку. – Что случилось?

– Не трогайте ничего, – резко бросила Галина.

Мирон подхватил ее за локоть:

– Ночью случилось. Пока непонятно как.

Диана вскинула голову, ее взгляд был острым, как лезвие:

– Может болел чем…

– Какой ужас. Бедный Виктор Карлович, – Эва почувствовала, как закружилась голова и отошла к большому витражному окну. Вчера Виктор говорил, что хочет что-то ей показать и до этого предлагал стать союзником, только она так и не поняла в чем. А теперь он лежал здесь, и Эва почувствовала, как холодная волна вины захлестывает ее. Вчера он протянул ей руку и пытался что-то объяснить, а она отшатнулась. И теперь он уже никогда не скажет ни слова. Она так и не поймет, что он нашел и какая тайна связывает ее саму с этим замком.

– Сердечный приступ, – донесся до нее высокий мужской голос. – Все очевидно. Скажите, он не жаловался вечером на сердце? Или плохое самочувствие?

– Нет, вроде. Хотя, кажется, выглядел довольно бледно, – Эва услышала голос Аркадии.

– И я обратила внимание, что какой-то он вялый, словно приболел, – добавила Диана.

– Да, нет же! – не выдержала Эва. Он же собирался утром ехать в город, что-то исследовал, изучал документы. Ну скажите вы им, Яромир Петрович.

Мирон тронул ее за плечо и шепнул:

– Эва, не лезь в это дело. Оно нас не касается. Пусть быстрее оформят все и уедем отсюда.

– Да, уедем, – кивнула она машинально.

Минут десять все в напряжении наблюдали за слаженной работой команды приехавших и ждали чем все закончится.

– Заворачиваем кеды, пацаны, – коротко стриженный брюнет громко высморкался и похлопал блондина по плечу: – Дело ясное. Оформят и без нас.

Мужчина в плаще задумчиво покрутил шеей и вытянул губы вперед:

– Рано поднимать труп. Что-то не так здесь.

– Только не говори, что ты сто тридцать девятую в этом увидел. За какие уши мы будем ее натягивать? Типа, кто-то пролез через вентиляционный люк и напугал нашего клиента до смерти? Так посмотри: лицо умиротворенное, как у младенца. Явно чувствовал себя в безопасности. Отпускник, блин.

– Раны отсутствуют, – подтвердил мужчина с высоким голосом. – Есть царапина на локте, но ей как минимум недели две, почти зажила. И свежий небольшой ожог на кисти. Я бы сказал, что клиент курил. Так ведь? – он поправил накинутый белый халат и подмигнул Диане.

– Так, – не моргнув ответила блондинка.

– Ну, че, тогда уезжаем? – обвел взглядом коллег темноволосый блюститель закона.

Эве стало не по себе от их балаганного тона рядом с телом Виктора Карловича. И она придвинулась к Мирону:

– Что они говорят?

– Обсуждают, сам умер или кто помог.

– Убийство?! – вскрикнула Эва и сама от страха прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать вырвавшееся слово. Но было поздно и взгляды всех буквально буравили ее с Мироном. Помощник от досады стукнул по стене и по коридору разлетелось гулкое эхо.

– Вот и я, дамочка, с вами согласен, – прищурился блондин. – Капитан Савицкий. Районное управление.Так что же вас навело на мысль об убийстве?

Эва растерянно заморгала, чувствуя, как в груди поднимается паника. Все смотрели только на нее – будто именно она должна дать ответ, от которого зависит все.

– Я… я ничего такого не имела в виду, – пробормотала она, едва справляясь с дрожью. Просто… вы сами сказали…

– Мы сказали, что проверим, – резко отрезал Савицкий. – А ваше воображение мы в протокол не внесем. Тут факты нужны, а не домыслы. Вот, например, – он обернулся и поискал глазами Диану:

– Гражданка четко сказала: "Покойный плохо себя чувствовал". "Покойный курил". Вот это годится, – он подошел ближе к телу Виктора Карловича и внимательно посмотрел на еле заметный ожог на правой руке:

– Здесь все ясно. Курил, неважно себя чувствовал, неосторожно обжегся. Но это по-прежнему никак не подтверждает или не опровергает версию о насильственной смерти. Понимаете? А вы “я не знаю… я не то имела в виду…”. Детский сад какой-то.

Эва подошла к следователю ближе и из-за плеча капитана посмотрела на пол на тело Виктора Карловича, который только вчера за столом рассказывал старые легенды, а теперь лежал в глупой нелепой позе босиком с растрепавшимися редкими волосами.

– Давай уже, Витальич, заворачивай. Зачем тебе еще один висяк в отделе? Гарантирую, что ничего не найдем. Я-то пробы все взял и чашечку, из которой клиент чаевничал упаковал, но чую, что ничего мы не обнаружим там.

– Не выйдет. У меня звериное чутье в таких делах. То есть, вот так, внезапно и случайно у нас в замке, о котором давно все забыли, но зачем-то решили реставрировать, вдруг оказываются гости. Еще до открытия. И надо же, одного из них, тоже вдруг, утром обнаруживают мертвым. И главное, как удобно, – сердечный приступ. Ну что поделаешь: был мужик и нет мужика, так? Не пройдет. Что-то не сходится у меня в этой истории!

– У него вчера не было этого ожога на руке… – вдруг прямо за спиной Савицкого сказала Эва.

– Что?! – капитан резко обернулся и уставился на Эву.

– Я за ужином сидела напротив Виктора Карловича.

– И что? Так тщательно рассматривали нашего красавца? Может вы просто не заметили. Ожог маленький совсем.

– У него на руке есть кольцо, – смутилась Эва, – Видите? Оно довольно дорогое, я знаю эту серию и мне хотелось рассмотреть кольцо поближе. Мы шли вместе после ужина и я попросила показать его. Это восемнадцатый век.

– Ух ты, – присвистнул темноволосый. А так и не скажешь, какой-то серый обруч на пальце.

– Вы заходили к нему в комнату? – навис над ней Савицкий.

– Нет, он показал на коридоре и мы разошлись по номерам. Но у него на запястье точно вчера не было ожога.

Савицкий вышел на коридор и походил, присматриваясь к старинным бра.

– Яромир Петрович, включите свет, как было вчера вечером.

– Вчера все бра горели, – директор подошел к щитку, задекорированному под картину с пейзажем прямо у двери и щелкнув тумблерами, показал на разгорающиеся светильники.

– Не смотрите, что такие блеклые, это из-за дневного света. Вечером их хватает.

– Неужели нельзя нормальные повесить? – нахмурился Савицкий. – Как у вас тут люди ноги не ломают с таким светом.

– Нет, нет, все было хорошо видно, и я смогла рассмотреть кольцо. Действительно редкий экземпляр. Правда, свет был неровный, мигал немного, но я точно видела руки Виктора Карловича.

– А может он курил потом в комнате? – Савицкий снова вернулся в комнату с открытой настежь дверью и обвел взглядом предметы на столе. Пепельница стояла пустая. На всякий случай он заглянул в урну.

– Исключено, – сказал Яромир Петрович. – Я ему вчера отдал последние свои две сигареты, и после обеда он умолял меня утром отвезти на вокзал, чтобы купить там сигарет. Сказал, тридцать лет курит и без них не проживет и дня.

– Правда? – удивилась Диана. Так и сказал? Про тридцать лет, я имею в виду.

– Ну да, – подтвердил Яромир. А я сам курильщик со стажем и понимаю каково это. Да и все равно утром собирался в город. Дорогу как раз обещали расчистить. Как там кстати, Витальич?

– Да, нормально, расчистили все. Так вы с ним утром собирались в город… Так, так, так, – он забарабанил пальцем по стене. – И что?

– Ну, утром я решил зайти и постучать ему.

– Не ответил?

– Нет, я решил, что крепко спит и попросил у Оксаны запасной ключ. Он же сам просил разбудить накануне. Все слышали. Настаивал. Я еще предложил сам купить и привезти пару пачек, а он как замотал головой: мол сам должен ехать и это не обсуждается.

Следователь перевел вопросительный взгляд на экономку:

– Так и было, – спешно подтвердила женщина.

– Дальше?

– Я попробовал, а там ключ в замке изнутри. Но ты ж знаешь, я давно на этом свете живу. Аккуратно выкрутил. Думал просто разбудить. Замок открыл, ключ провернул два раза, как и полагается, а дверь не открывается. Мешает что-то за ней. Я немного силы приложил и толкнул… Почти сразу увидел босую ногу на полу. В общем, позвал Оксану, Федора… потом пришли остальные.

– Все?

– Что все?

– Все, спрашиваю, пришли?

– Те, кто в столовой были. Эвы, кажется не было только.

– Почему?

– Я проснулась поздно и решила собрать вещи, мы уезжаем сегодня.

– Ну с этим пока не спешите, – кивнул Савицкий.

– Мы граждане Франции, – сделал шаг вперед Мирон. Вы не можете нас здесь задержать.

– А я вас и не задерживаю. Пока. Просто прошу никого не покидать замок. Ввиду сложившихся обстоятельств, как говорится.

Капитан кивнул своим и отошел к окну, показывая, что тема закрыта. Но напряжение не спало: взгляды гостей продолжали сверлить Эву, каждый по-своему – настороженно, любопытно, с тенью подозрения.

И тогда в тишине раздался голос Дианы, мягкий, но ядовитый:

– Эва, зачем вы позавчера ночью встречались с Виктором Карловичем в галерее?

– Я?.. Нет! Я просто… вышла тогда и …. – голос сорвался.

– Вы не должны оправдываться, Эва, – перебил Федор, глядя прямо на Диану. – Следователи сами справятся и зададут всем вопросы, которые посчитают нужными.

– Чувство такта не ее сильная сторона, я уже привыкла за эти дни, – пришла в себя Эва. А потом повернулась к следователю и добавила:

– Я слышала ночью крик.